Глава вторая. Hound/Гончая

      Сотрудники КОГБ вернулись неделю спустя, на этот раз с более серьëзной целью. С ними также был ребëнок. У Какаши были вопросы, но он тактично промолчал.       — Мы хотим посмотреть, как Такео-кун использует свою причуду, — сообщил Такахаши после краткого обмена приветствиями. — Это поможет нам оценить его способности, — лицо мужчины озарила добродушная улыбка, которая должна была успокоить, скорее, родителей, чем самого Какаши.       — Я бы тоже взглянула на его хвалëную причуду, — съязвила Ичика. — Он всю неделю её не хотел показывать!       Все присутствующие уставились на Какаши. Он понял, что пора сдаться на их милость и использовать причуду, хотя Какаши откровенно всё равно: рисоваться перед КОГБ не было особого желания. Он вздохнул и снял с лица повязку, которую приобрëл недавно, чтобы прикрывать глаз.       — Я хочу увидеть тебя, Обито Учиха, — произнёс он и почувствовал странное покалывание в глазу, после которого бывший товарищ по команде предстал перед ним вновь.       Обито будто бы имел только одну модель поведения в такой ситуации, потому что он вновь вскрикнул от удивления, отскочил назад и вытащил оружие.       — Дуракаши! Ты меня за кого вообще держишь, раз вызываешь снова?       Какаши вздохнул и флегматично пожал плечами:       — За дурака. На этот раз меня попросили тебя вызвать. Уж извини, но я сам не горю желанием видеть твою уродливую рожу.       Обито шагнул вперёд и склонился над Какаши, нарушая его личное пространство.       — Не могу поверить, что забыл, какой ты мелкий обмудок.       Какаши был абсолютно согласен с данной ему характеристикой, но решил сменить тему. Ему нужно кое-что проверить.       — У тебя есть чакра?       Обито сделал паузу.       — Естественно… у тебя её нет?       — Нет, — коротко ответил Какаши.       Лицо Обито исказилось в оскале:       — То есть я могу придушить тебя прямо сейчас, а ты и пальцем пошевелить не успеешь.       — Кто сказал? — насмешливо протянул Какаши. — Без меня ты бы тут, весь из себя нахальный, не стоял.       Обито разинул рот.       — Дуракаши, мудрецами клянусь, если ты отзовëшь меня...       — Уходи, Обито, — произнëс Какаши. Обито вновь исчез.       Семья Чиба и сотрудники КОГБ (плюс какой-то случайный ребёнок) удивлённо смотрели на него. Какаши снова ощущал, как усталость накатывает волнами, но в этот раз он чувствовал себя лучше. Возможно, тело начало привыкать причуде.       — Это был Обито. Он единственный, кого я пытался призвать. К некоторому сожалению, успешно. Но я думаю, что могу призвать и других.       — Такео... — мама встрепенулась, нервно сжимая пальцы. — Ты... ты знаешь его?       Какаши неопределённо пожал плечами:       — Может быть.       Все замолчали.       Сузуки прочистила горло:       — Что же, потенциал твоей причуды нас интересует. Если у вас нет к нам претензий, — женщина повернулась к родителям, — то мы просим рассмотреть возможность зачисления Такео-куна в нашу программу.       — Зачисления? — переспросила мама.       — Да, — утвердила Сузуки и указала на ребëнка рядом с собой, о присутствии которого Какаши размышлял с самого прихода сотрудников КОГБ. — Познакомься, это Ястреб. Ему одиннадцать, и он тренируется с нами уже несколько лет. Ястреб, не поделишься с Чибой-сан своими впечатлениями от работы с Комиссией?       Ястреб улыбнулся так ярко и лучезарно, что напомнил Какаши Минато и Наруто.       — Я только рад! Ребята из Комиссии взяли меня под своё заботливое крылышко, — он задорно подмигнул и взмахнул одним из своих больших красных крыльев, намеренно подчëркивая каламбур. О, так он из людей с таким характером. — С тех пор я тренируюсь с ними. Они крутые, кстати! Благодаря им я стабильно питаюсь по три раза в день, делаю мно-ого физических упражнений, а знаний я получаю куда больше, чем ученики обычных школ. О, точно! Ещё я могу использовать свою причуду, чтобы помогать людям! Так что, знайте, однажды я стану знаменитым героем!       Какаши внимательно изучал Ястреба. Худощавый, но мускулистый, абсолютно точно не страдающий от недоедания. Оперение крыльев было ярко-красным: для некоторых видов птиц насыщенность перьев — прямой показатель здоровья и хорошего питания. Какаши решил, что к Ястребу данное утверждение тоже можно отнести. Поэтому тот с большей вероятностью говорил правду об отношении КОГБ к нему.       Затем Какаши перевёл взгляд на своих родителей, отслеживая реакцию на слова Ястреба. Мама выглядела взволнованной и продолжала нервно сжимать пальцы, в то время как отец, видимо, обдумывал всё происходящее. Ичика же, казалось, не слушала Ястреба, а засматривалась на него. Очевидно, она забыла, что младше его на несколько лет и вряд ли бы чем-то смогла заинтересовать.       — Фактически, наша программа похожа на геройскую школу, — сказала Сузуки. — Но за обучение не вы нам платите, а мы вам. Нас интересует причуда Такео-куна. Поверьте, он будет в надëжных руках.       Родители Какаши переглянулись.       — И... сколько вы платите? — нерешительно спросил папа.       — Пять миллионов иен в год, — невозмутимо сообщил Такахаши. — Пока Такео-куну не исполнится восемнадцать.       В голове Какаши начали мелькать цифры: к концу программы в сумме бы вышло семьдесят миллионов иен, что довольно много. Если бы его родители согласилась на сделку, то смогли бы содержать и себя, и Ичику, и близнецов, которые скоро родятся.       Но маме с отцом тяжело расставаться с ним даже за бешеные деньги, которые способны обеспечить всю семью. Какаши это прекрасно понимал.       — Я хочу поехать, — сообщил он свои намерения. Какаши знал, что его семья бедная, знал, что им будет нужно куда больше денег в связи со скорым рождением близнецов... И, кроме того, он больше не был их сыном. Ему здесь не было места. Для всех было бы лучше, присоединись Какаши к программе КОГБ.       — Такео...       — Ну пожалуйста, я очень хочу поехать, — просил он. — Мне кажется, что это весело, и... — Какаши искал любой предлог, чтобы не оставаться в этом доме. И нашёл его. — И там я не буду жить в комнате с Ичикой!       Отец попытался сдержать смешок. Ястреб, услышавший, что Какаши хочет присоединиться к программе КОГБ, просиял:       — Да, там будет очень весело! Особенно со мной! Мы бы тренировались вместе, закатывали вечеринки, не спали всю ночь и играли бы на нервах всех вокруг, как настоящие друзья!       Усмешка расползлась по губам Сузуки.       — Думаю, мы бы позволили Такео-куну чаще бывать с Ястребом. Также вокруг него будут ещё ребята, с которыми он сможет познакомиться и пообщаться.       — Нам нужно обсудить это в кругу семьи... — начала мама. Убедить еë будет труднее всего, но Какаши уверен, что в конце концов она сдастя.       — Конечно. Не торопитесь, — сказал Такахаши. — Мы бы очень хотели видеть Такео-куна в КОГБ, но отрывать его от семьи было бы неправильно.       — Мы всё обдумаем и свяжемся с вами позже, — сообщил отец, что завершило разговор. Сотрудники вручили им визитку с номером телефона и сказали, что будут ждать звонка к концу недели.

***

      Неделя не понадобилась. Маму уволили с работы, потому что декрет ей нужен был раньше, чем за месяц до родов. Без её зарплаты денег катастрофически не хватало. Оставалось либо переехать в более маленький дом, счета за который было бы легче выплатить, но в котором они все бы просто не поместились, либо позволить зачислить Такео на программу КОГБ.       Произошло последнее.       Какаши шёл по огромным коридорам Комиссии общественной геройской безопасности, пока Ястреб подпрыгивал рядом с ним, возбуждённо рассказывая о еде в кафетерии и о том, какие потрясающие здесь тренировки. Солнце ярко светило, пытаясь пробиться сквозь тонированные окна здания, но лишь освещало коридоры, неспособное ослепить чьи-либо глаза. Какаши видел раскинувшийся перед ним город как на ладони. Удивительно, но этот вид напомнил ему о времени, проведённом на горе Хокаге. Тогда он тоже смотрел на Коноху сверху вниз, отмечая среди потоков уличной толпы знакомые макушки дорогих ему людей.       — А это моя комната! — Ястреб крылом указал на дверь. — К сожалению, на одном этаже мы жить не будем из-за разницы в возрасте. Но если вдруг захочешь прийти ко мне, то теперь хоть знать будешь, где я гнездуюсь!       Какаши, не заострив внимание на очередной птичьей фразе, утвердительно кивнул:       — Обязательно к тебе загляну.       — Идём, Чиба-кун, — позвала Сузуки, жестом указывая Ястребу на его комнату. У мальчика опустились плечи, когда он понял, что не сможет провести экскурсию для Какаши. — У нас много дел.       — Каких именно?       — В КОГБ предпочтительно использовать псевдонимы, а не настоящие имена. Тебе нужно выбрать свой. Псевдоним выступает в роли геройского имени. У того же Ястреба, как ты можешь понять, псевдоним есть, — Сузуки махнула рукой через плечо, указывая в сторону только что закрывшейся двери названного мальчика. — Кроме того, мы бы хотели оценить уровень способностей призываемых тобой людей. Разумеется, в одном из наших специализированных тренировочных залов с повышенным уровнем безопасности. После этого тебе определят комнату, а потом мы пройдёмся по зданию, чтобы познакомиться с его планировкой и теми, кто здесь живёт.       Кажется, в середине монолога сотрудница КОГБ забыла, что рядом с ней находится четырëхлетка.       — М-ма, многовато для одного дня. Наверное, после использования причуды я слишком устану. Я уже вымотался после одного призыва, а тут нужно сделать это ещё раз. Вряд ли после этого у меня будут силы куда-то идти, — признался Какаши. Он бы не удивился, если бы именно перемещение людей из посмертия в мир живых так истощало его. Во время призыва он чувствал себя более-менее нормально, но после возвращения призванного вся энергия быстро испарялась. Всë-таки, несмотря на свой ментальный возраст, Какаши находился в теле четырёхлетнего ребенка; у него не было ни сил, ни выносливости для постоянных призывов.       Сузуки усмехнулась:       — Подобную информацию мы и хотим получить, наблюдая за твоей причудой.       Какаши неясно промычал в знак того, что он услышал Сузуки, и продолжил идти за ней. Поправка: бежать, а не идти. Он отставал от неё на два шага. Чëрт бы побрал его короткие ножки...       Подождите.       Ему что, придётся во второй раз проходить через период полового созревания?       О боги, нет.       Почему он не мог переродиться уже сформировавшимся человеком, а? Он аболютно точно не хочет снова переживать все этапы взросления.       Какаши прекрасно помнил, как ему при бросании куная приходилось корректировать силу, потому что она возросла; прекрасно помнил все моменты, когда он спотыкался и падал лицом в землю, потому что его ноги стали непривычно длинными; прекрасно помнил все случаи, когда он забывал взять с собой на задание антиперспирант, потому что раньше он в нём не нуждался...       По его профессиональному мнению (а он профессионал, поверьте), дважды проходить через всё это — отстой. Ждать этого с нетерпением он точно не будет.       Но то — дела его будущего «я». Сейчас он ещё маленький, что вполне его устраивает. С этим Какаши справится. Кроме естественных для детей перепадов настроения ничего же не будет, да?       Какаши побледнел, когда вообразил у себя, собранного и уравновешенного человека, нервный срыв из-за куриных крылышек. Ему бы в них отказали, потому что здесь был Ястреб. Есть птиц на глазах других птиц — как минимум бестактно. Получается, Какаши нужно заранее выяснить причины, из-за которых он бы мог сорваться, чтобы быть готовым ко всему...       — Сюда, — Сузуки жестом указала на дверь, и они зашли в кабинет. За столом сидела строгая на вид женщина, а напротив неё стоял один пустой стул, на который Какаши с шумом забрался. Сузуки поклонилась и вышла из комнаты.       Какаши с любопытством посмотрел на женщину. Табличка с именем на её столе гласила: «Директор».       — Доброе утро, — поздоровался он.       Директор кивнула ему:       — Доброе. Сразу к делу: нужно подумать над твоим кодовым именем. Я предлагаю Некро или Шокана.       Какаши передëрнуло, когда он услышал предложенные псевдонимы.       — Нет, — чëтко ответил он.       Директор поджала губы, глядя на него:       — Хорошо. Тогда, как насчëт...       — Все призванные люди зовут меня Какаши, — сообщил он. — Это имя не подойдёт?       — Они зовут тебя Какаши? — переспросила директор, удивлëнно приподняв брови. — Почему?       Пришлось слегка задуматься, прежде чем дать ответ:       — Не знаю. Может, я напоминаю им кого-то с таким именем.       Она еле заметно качнула головой.       — Ясно. Может, «Какаши» и сойдëт. Других идей нет?       Какаши нахмурился. Зачем ему вообще новое имя? Разве нельзя просто остаться безымянным?       Безымянный… почти как в АНБУ.       — Гончая? — предложил он.       У женщины дёрнулся глаз, как будто она, наконец, осознала, что просит придумать имя четрëхлетнего ребëнка.       — И почему так?       — Мне нравятся собаки, — весело ответил Какаши.       Она ущипнула себя за переносицу:       — Лучше вернуться к тем именам, которые предложила я.       — Либо Гончая, либо Какаши, — непреклонно сообщил он. Какая-то часть его рассудка подумала, что сейчас самое подходящее время вытащить карту истерики в исполнении четырëхлетки, чтобы добиться своего. Хоть во второй жизни стоило подобное попробовать. Он может извлечь из эмоциональной манипуляции свою выгоду. Да и повлиять на окружающих было бы до абсурдного легко: он всё ещё ребëнок, которому отказать куда сложнее. С ребëнком легче согласиться, чем потом разбираться с последствиями его истерики. Правда, придётся придумать другую тактику, когда он перестанет быть таким милым.       — Отлично, — обречëнно вздохнула директор. — Будешь Гончей.

***

      — Гончая, — Такахаши одобрительно улыбнулся, услышав это имя. — Неплохо.       — Спасибо, — ответил Какаши. — Не очень героично, но звучит круто, да?       — Конечно, — согласился мужчина. — Теперь приступим к испытаниям. Мы будем выяснять особенности работы твоей причуды. Например, тебе же нужно произнести имя, чтобы призыв сработал, да?       Они вдвоём стояли в очень просторной пустой комнате. Какаши сказали, что это тренировочный зал Бета. По словам Ястреба, он использовал его, чтобы тренироваться летать, и это казалось логичным, учитывая, что высота потолка была примерно равна ширине комнаты. Какаши не знал точных размеров зала, но был готов поспорить, что в нëм поместились бы два дома. Даже с двориками.       Из-за пустоты комнаты голос Такахаши отразился от стен и вернулся эхом, повторяя заданный несколько секунд назад вопрос.       Какаши немного помолчал, прежде чем заговорить:       — Что-то вроде того. И оба раза, когда я пользовался причудой, мой левый глаз был открыт. Наверное, это нужно для призыва.       Такахаши выудил из кармана своего костюма блокнот, раскрывая его и вытаскивая ручку из спиралей.       — Я могу посмотреть на твой глаз? Нужно его изучить, — сообщил мужчина.       Какаши коротко кивнул и снял повязку с глаза. Теперь нижнюю часть его лица скрывала маска: приятная и удобная мелочь, которую ему удалось добыть, когда он увидел коробку с медицинским масками на чьëм-то столе. В маске Какаши чувствовал себя защищëннее, но всё равно его внутреннее состояние пошатнулось, а подозрительность усилилась, когда Такахаши склонился над ним с намерением осмотреть глаз.       — До того, как твоя причуда пробудилась, глаз таким не был?       — Если вы про чëрно-красный цвет и трещины на коже, — невозмутимо начал Какаши. — Тогда нет.       — А шрам? — Такахаши ткнул кончиком ручки в рассекающую глаз зарубцевавшуюся рану. — Он был раньше или это тоже что-то новое?       — Новое, — коротко ответил Какаши, понимая, что будет слишком сложно объяснить все особенности его нынешнего положения. Да, шрам у меня с девяти лет. Да, мне четыре года. Нет, никаких комментариев о нарушении логики.       Слишком муторно. Легче притвориться, что он сам не в курсе происходящего. Пусть списывают все странности на случайность и принимают их, как данность. Если Какаши ничего не скажет, то в КОГБ сами придумают, как объяснить причуду.       Такахаши что-то отметил в блокноте, а потом выпрямился и обратился к Какаши:       — Так, ладно. Призови, пожалуйста, Обито.       Какаши прикусил губу.       — Ничего страшного, если я попытаюсь вызвать... кого-нибудь другого?       — Другого? Ты можешь вызвать ещё кого-то? — брови Такахаши приподнялись.       На вопрос Какаши лишь пожал плечами:       — Может быть. Хочу попробовать.       — Хорошо. Пробуй, ребëнок, — разрешил мужчина.       Какаши кивнул и глубоко вздохнул. Прошло два часа с тех пор, как он вызывал Обито, и отдохнуть получилось лишь немного. Прыгать выше головы — чревато последствиями. Призыв двух человек за один день может быть трудным для его способностей.       Но Какаши очень хотел узнать, сможет ли он вызвать кого-то, кроме Обито.       На выдохе он выпустил воздух из лëгких, успокаивая нервы.       Кого стоит позвать? Его причудой был Эдо Тенсей, так что вызываемые им люди, наверное, должны быть мертвы. К сожалению, список это сократило ненамного. Рин? Минато? Отец? Кушина?       Когда он снова вдохнул, в голове продолжили всплывать имена. Сандайме-сама, Асума, Итачи.       Его разум застыл на воспоминании о человеке, которого на данный момент Какаши хотел увидеть больше всего. На выдохе он позволил его имени сорваться с его губ.       — Минато Намикадзе.       В груди Какаши что-то сжалось, возникло ощущение, что он активировал Мангьëке Шаринган. Пространство перед глазами исказилось. Моргнув, Какаши увидел возникшую перед ним фигуру Минато-сенсея.       Святые мудрецы. Это сработало.       Минато-сенсей был здесь.       И, как и Обито, он тут же вытащил оружие.       — Какаши, — быстро сказал седовласый. Назови он имя Минато, учитель ничего бы не понял. Но имени ученика, имени Какаши, было достаточно, чтобы мужчина замер.       Минато растерянно уставился на Какаши. Его голубые глаза изучали знакомую фигуру, но он не верил в то, что видел.       — Я не понимаю, — тихо просипел Минато, подходя ближе к Какаши, который почувствовал слабую волну чакры. Учитель, должно быть, пытался рассеять предполагаемое гендзюцу.       — Это не гендзюцу, — сообщил ему Какаши. — Объяснять слишком долго, я просто хотел узнать… Хотел узнать, смогу ли я увидеть тебя снова.       Белки Минато были чёрными, и голубые радужки ярко выделялись на фоне пустоты. В его взгляде появился мягкий блеск, отражавший что-то, похожее на любовь. Минато опустился на колени, сравниваясь с ростом Какаши, и положил руку ему на голову.       — Какаши-кун, — на лице тихо шепчущего мужчины появилась улыбка.       — Давно не виделись, — пробормотал Какаши. — Я скучал.       — Я скучал сильнее, — усмехнулся Минато. — Что происходит? Что с твоим глазом и... телом?       Какаши покачал головой и сложил руку в предупреждающем жесте:       «За нами наблюдают».       Минато напрягся, его глаза незаметно пробежались по сторонам, намечая цель в лице Такахаши, который внимательно смотрел на развернувшееся представление и делал пометки в блокноте.       Минато тоже ответил жестами:       «Понял», — и тут же выровнялся по стойке смирно. Нежная привязанность, которая сквозила в его движениях до этого, испарилась, сменившись непроницаемым лицом правителя — не зря когда-то Минато был Хокаге.       — Можешь сделать кое-что для меня? — спросил Какаши. Эта затея потенциально была не самой лучшей, но он здесь ради экспериментов.       — Что?       — Использовать дзюцу, — Какаши обвёл рукой огромный тренировочный зал. — Делай что угодно. Просто хочу посмотреть на твои способности.       Минато еле заметно приподнял бровь и прожестикулировал:       «Тебя заставляют?»       «Нет», — отозвался Какаши.       «Хорошо».       Минато сложил несколько печатей, которые Какаши узнал. Простое дзюцу ветра. Что же, в руках Минато даже простые дзюцу могли обернуться катастрофой для врага.       Минато вытянул руки вперёд. Вырвавшийся из них поток ветра был настолько мощным, что почти сбил Какаши с ног. А ведь удар даже не был направлен в его сторону.       Находившийся неподалёку Такахаши был подброшен потоком в воздух; блокнот выпал из его рук, и мужчина начал размахивать конечностями в странной попытке не упасть.       — Лови его, — шепнул Какаши. Минато мгновенно бросился вперёд, хватая тело Такахаши прежде, чем оно успело удариться о бетон.       Минато поставил Такахаши на ноги, широко улыбаясь:       — Кажется, кого-то окрылила любовь ко мне. Увы, только метафорично, — мужчина подмигнул сотруднику КОГБ, щëки которого мгновенно вспыхнули. — В реальности тебя нужно ловить.       Какаши приложил к лицу ладонь, массируя виски.       Минато рассмеялся. Лёгкость его тона напомнила Какаши о днях тренировок с учителем, об ужинах с ним и Кушиной, о совместных играх и обучении нинкена Какаши.       — Прости-прости, я вообще-то женат, — Минато расправил костюм Такахаши, стряхивая с него пыль, и, закончив, хлопнул мужчину по плечам. — Но возможность для шутки была отличной. Надеюсь, ты не в обиде.       Лицо Такахаши всё ещё было слегка красным. Он сглотнул и ответил:       — Всё нормально. Спасибо, что поймали.       — Обращайся, — улыбнулся Минато, а затем повернулся к Какаши. — Ну, как?       — Отлично, спасибо, — отозвался он. — Сейчас я тебя отзову. Обито помнил, что его вызывали, так что, я думаю, ты тоже не забудешь.       — Ещё увидимся! — Минато улыбнулся на прощание, показывая руками, что ждëт объяснений позже.       Какаши сосредоточился на фигуре учителя и, почувствовав знакомое тянущее ощущение, произнëс:       — До свидания, Минато-сенсей.       Минато исчез в вихре.       И вновь усталось нахлынула на Какаши волной. В глазах встала непроглядная темень, и в этот раз устоять на ногах не удалось. Какаши остранëнно услышал звук своего падающего тела.

***

      Какаши проснулся с головной болью и непреодолимым желанием снова заснуть. Как выяснилось, прошло восемь часов. И, да, он бы с удовольствием вырубился, если бы не шум голосов вокруг.       — Кажется, его причуда зависит от выносливости. Ему придётся постараться, чтобы не отключаться так быстро. Но толк от него точно будет.       — Думаешь?       — Уверен. Потенциально его причуда сильнее способностей Ястреба. Вызванный им человек сумел подбросить меня в воздух потоком ветра, который даже не был направлен в мою сторону. А потом призванный смог за секунду пересечь половину зала, ловя меня прежде, чем я упал на пол. Мне кажется, что его скорость тоже была воссоздана с помощью ветра.       — Интересно. Как считаешь, у разных призываемых разные способности?       — Пока мы видели лишь двух человек, и последний — Минато Намикадзе, кажется, так его звали, — был единственным, кто показал причуду. Но я предполагаю, что у другого, Обито, причуда отличается. Нужно бы выяснить, скольких людей он может вызвать.       — Подождём, пока мальчик восстановится. Будет плохо, если он каждый раз после тестирования будет терять сознание.       — Стоит ли физически его тренировать?       — Да. Пусть позанимается с Ястребом. Подержит нашего щеночка на поводке, чтобы тот не расслаблялся.       — Пожалуйста, хватит издеваться над ребëнком, директор. Что-то ещё?       — Выясните, откуда появляются призванные люди. Живы они, мëртвы или в принципе не существуют и не существовали на планете. Мне не нравится, что они, кажется, знакомы с мальчиком, а он сам почему-то знает их.       — Хорошо.       Женщина сказала что-то ещё, но Какаши не сумел этого услышать, поскольку вновь потерял связь с реальностью.

***

      График Какаши был плотным и напряжëнным. Комиссия решила, что Какаши нужно набраться выносливости, а это в их понимании отождествлялось с огромным количеством тренировок. Каждый его день начинался с тренировки, за которой следовал завтрак, потом учебное время, ещё одна тренировка, небольшой перерыв, обед, учебное время, тренировка причуды, снова перерыв и ужин. А после ужина было время либо для общения, либо для учёбы. Какаши обычно считал учëбу более важной. Но Ястреб — нет.       Как сегодня, например.       — До меня слушок дошёл, что ты можешь целую армию вызвать, — Ястреб наклонился к нему. — Это же правда, да? Откуда все эти люди берутся?       — Ма-а, — Какаши неопределëнно махнул рукой. — Я могу призвать только одного человека за раз. Не из-за выносливости. Просто не могу и всё. Я многих могу призвать, но не все хотят со мной сотрудничать, — Саске. — А некоторые того не стоят из-за слишком больших затрат энергии, моих нервов и нервов окружающих, — Наруто.       Ястреб ждал продолжения рассказа, затаив дыхание и закусив губу.       — А если о том, откуда они берутся, то я сам не особо в курсе. Наверное, из загробной жизни. Но многие из них не помнят, что умирали, поэтому я не уверен, — объяснил Какаши.       Он пришёл к выводу, что может призвать любого, кого достаточно хорошо знал в прошлой жизни. Непринципиально, были они мертвы или живы на момент смерти самого Какаши. У него вышло вызвать Обито, Минато-сенсея, Рин, Тензо, Итачи, Наруто, Саске, Сакуру и Гая. Встречи с каждым из вышеперечисленных были тем ещё представлением. Какаши очень хотел призвать ещё одного человека, но до сих пор не набрался смелости.       Людей, которых он знал хуже, призвать не получилось: он пытался обратиться к Хашираме и Тобираме Сенджу, а также к некоторым друзьям Наруто. Он мог бы попробовать вызвать детей своих учеников, но не особо хотел это делать.       Не поймите его неправильно, против детей Наруто или Саске и Сакуры он ничего не имеет и даже по-своему любит их. Но, ради всего святого, он бы предпочëл оставить Боруто Узумаки в другом измерении. Так спокойнее.       — И что эти люди могут делать? А имена их ты откуда знаешь? — продолжал сыпать вопросами Ястреб.       Какаши закатил глаза. Ястреб мог быть серьëзным, каким чаще всего и рисовался на тренировках. Но когда он предоставлен сам себе, то вообще не сдерживается: вылезает из своей скорлупы и расспрашивает обо всём на свете.       — Они могут делать разное, — неопределëнно ответил Какаши. — И когда я их вызываю, то просто чувствую, будто бы знал их раньше. Очевидно, что на самом деле нет, но моему сознанию так не кажется.       Ястреб почти присвистнул:       — Это суперкруто.       Какаши промычал что-то в знак согласия.       — С некоторыми призванными интересно поболтать. Но есть среди них те ещё кадры. Обито, например, оскорбляет меня каждый раз, как я его призываю, а Саске скрещивает руки на груди и дуется, пока его не отзовут.       Ястреб фыркнул:       — Ты не можешь их контролировать?       Какаши покачал головой:       — Не особо. Нужно просить их, чтобы они что-то сделали. И это сложно. Большинство из них половину времени тратят на комментарии о том, какой я милый, а потом пытаются меня обнять.       Ястреб расхохотался. Какаши ткнул его в плечо.       — Не смешно.       Потерев руку, по которой его ударил Какаши, Ястреб усмехнулся:       — Больновато ты бьëшь для милашки, которого хочется обнимать да тискать.       Какаши застонал.       — Всё. Я ухожу. Пойду учиться.       — Не-е-ет, — заскулил Ястреб, хватая Какаши за руки. Красные крылья расправились, перегораживая дверь. — Ну чего ты сразу, Какаши-кун! Знаешь же, что мне играть хочется, а больше не с кем. Одному ску-учно. Не уходи-и...       Какаши вздохнул. Рекламная кампания, которую Комиссия развернула перед родителями Какаши, была правдива во всём, кроме слов про «других детей», с которыми можно пообщаться. Насколько Какаши знал, он и Ястреб были единственными стажёрами в распоряжении Комиссии на данный момент, пусть до него и доходили слухи, что была ещё и некая девушка постарше. Но она, кажется, уже заканчивала программу. К счастью или к сожалению, Какаши регулярно встречался с Ястребом. Хотя они не всегда ладили: всё-таки крылатый мальчик был на семь лет старше самого Какаши и сильно отличался от него характером вне тренировок.       — Ладно. Надоедой только перестань быть, — Какаши снова сел. — Мы будем смотреть фильм, который ты мне обещал, или ты просто нашёл предлог, чтобы посплетничать?       Ястреб надулся:       — Никак не пойму, пятилетний ребёнок ты или старик, — несколько перьев мальчика отделились от крыльев, чтобы нашарить пульт и передать его Ястребу. — Ворчишь как дед. Что смотреть будем?       Какаши пожал плечами:       — Без разницы.       — Ладно, тогда... — Ястреб пощëлкал кнопки, пролистывая каналы, прежде чем наткнулся на устраивающий его вариант. — Пойдёт.       Удобно устраиваясь на диване, Какаши заметил, что с помощью перьев Ястреб принёс ему одеяло и укрыл колени.       — Спасибо, — пробормотал Какаши, сжимая край одеяла и натягивая его выше.       — Обращайся, — отозвался Ястреб. — Постоянно мëрзну здесь зимой. Отопление какое-то паршивое. И куда идёт весь бюджет?       Какаши промычал что-то в знак согласия и погрузился в просмотр фильма.

***

      Ночью Какаши сидел в своей комнате и не спал. Ему нужно было попробовать одну вещь, но решиться всё ещё было трудно.       А если ничего не сработает? Разве может быть что-то хуже? Что-то больнее этого?       Он вытер руки о покрывало, пытаясь стереть выступивший от волнения пот.       Почему, чëрт возьми, он был так напуган? Он же был взрослым мужчиной. А, точно. Тело пятилетки. Перепады настроения для него всё ещё в моде.       Он списал свой страх на нахождение в теле ребëнка. Было легче от мысли, что беспокоился не он, что свой разум Какаши всё ещё мог контролировать. Он не хотел признавать, что не готов вновь увидеть его.       Нет. Хватит лгать самому себе. Он хотел увидеть его снова. Но боялся, что ничего не получится. После стольких неудачных попыток вызвать его, Какаши боялся, что так и не встретится с человеком, которого так отчаянно хотел увидеть.       Ладно. К чëрту.       Он выдохнул и резким слитным движением сорвал с головы повязку, отбрасывая её в сторону.       — Сакумо Хатаке, — позвал он в тишине слегка дрожащим голосом.       Прошло всего мгновение, а мужчина уже возник перед Какаши. Будто его отец очень долго ждал этого момента.       Обычно все призванные наставляли на Какаши оружие сразу же, как появлялись. Но Сакумо не сделал никаких резких движений, что сразу показывало его как опытного шиноби, умеющего рапознавать настоящую угрозу. Мужчина медленно огляделся, рассматривая тёмную комнату, источником света в которой была только лишь свеча, зажжённая Какаши. И, наконец, взгляд Сакумо упал на единственного живого человека.       Мужчина мягко улыбнулся:       — Какаши.       Какаши видел своего отца всего один раз с тех пор, как тот убил себя: во время собственного пребывания в посмертии. Какаши в течение нескольких часов сидел и разговаривал с Сакумо у костра, который почему-то находился в его загробном мире, рассказывал отцу обо всём. Сакумо был единственным, кто знал всю историю жизни Какаши, единственным, кому тот когда-либо открывал всю свою душу.       — Ото-сан, — прошептал он. Сердце затрепетало от осознания, что Сакумо первым делом не спросил, почему он здесь и точно ли человек перед ним — это Какаши. Он словно знал, что сидящий напротив мальчик был его сыном.       Сакумо опустился на кровать рядом с Какаши и провёл рукой по его волосам.       — Не ожидал увидеть тебя вновь при таких обстоятельствах.       Тепло отцовской руки отвлекло Какаши, поэтому тот ответил с заминкой:       — Долгая история.       — В прошлый раз ты говорил то же самое, — напомнил Сакумо. — И, как и тогда, времени у меня полно.       Какаши кивнул, а затем отстранëнно осознал, что непроизвольно прильнул к Сакумо. Во всем виноваты чëртовы перепады настроения пятилетнего ребёнка, да.       Сакумо прижал его к себе, повторяя сцены пятидесятилетней давности. Тогда Какаши был простым мальчишкой, а Сакумо — любящим отцом, и они жили простой жизнью. Их семья тогда была счастливой. До того, как что-то пошло не так. Абсолютно всё пошло не так.       — Мы в другом мире, — пробормотал Какаши в грудь отцу. — Здесь нет чакры, но есть причуды. Здесь нет шиноби, но есть герои. Герои — это люди, которые зарабатывают на жизнь тем, что спасают людей с помощью своих способностей. Чуть меньше года назад у меня появилась своя причуда. Вместе с ней пробудились и воспоминания. Воспоминания о времени, когда я был не Такео, а Какаши. Я всё вспомнил. И теперь скучаю по прошлой жизни, —признался он.       Руки Сакумо выписывали круги на спине Какаши. Он успокаивал его так, как никто больше бы не смог. Какаши окунулся в эту нежность, чувствовал себя маленьким и слишком ребячливым, но донельзя спокойным.       — С помощью причуды я могу призывать людей из прошлой жизни. Обито, Рин, Гая, Минато-сенсея, его сына... Тебя. Я очень устаю, но ваши способности и присутствие того стоят. Гай очень любит помогать, но, как мне кажется, только из-за того, что он считает всё это соревнованием.       Сакумо усмехнулся, звук вибрацией отозвался в его груди. Боги, Какаши так не хватало этих смешков. Слëзы потекли по его щекам, и он был не в силах их остановить.       — Я снова могу увидеть всех, кого потерял, — Какаши вцепился пальцами в одежду Сакумо. — Мне это нравится. Правда нравится.       — Мне тоже, Какаши, — Сакумо отстранил сына от груди, чтобы заглянуть ему в глаза. Какаши почувствовал себя уязвимым, беззащитным, но не сумел отвести взгляд даже в тот момент, когда Сакумо вытирал слëзы с его лица. — Теперь ты всё начинаешь сначала.       Какаши, не сказав ни слова, кивнул, не доверяя своему наверняка дрожащему голосу.       Сакумо снова притянул его в объятия.       — Я уже и забыл, что когда-то ты был таким маленьким, — проговорил мужчина. — И очень милым. Но ты всегда был моим любимым замечательным сыном. В любом возрасте.       Какаши уткнулся лицом в жилет Сакумо:       — Я скучал по тебе. Очень сильно скучал по тебе, ото-сан.       Сакумо опустил голову и зарылся лицом в растрёпанные серебристые волосы сына.       — И я скучал по тебе, Какаши. Прости меня.       И это было всё, что нужно Какаши. Он крепче обхватил отца руками и поклялся самому себе призывать Сакумо так часто, как только сможет. Хотя бы ради того, чтобы вновь увидеть его.

***

      Последние несколько часов в Комиссии царила какая-то суматоха, поэтому Какаши, до этого уткнувшийся в книгу, решил пойти и глянуть, что стряслось.       — ...Напали на Юэй? А яйца-то у них стальные.       — Они пытались напасть на лучшую геройскую школу? В ней же ещё и Всемогущий работать начал. Это не смелость, это у них шарики за ролики, видать, заехали... чëрт, директор здесь.       — Есть данные об ущербе? — строго спросила директор.       — Да, э-э-э... вот. У одной учительницы рваные раны на спине, задеты внутренние органы, другой учитель в критическом состоянии из-за множественных переломов. Оба на лечении в городской больнице Мусутафу. Также один студент сломал обе ноги, но в отчёте говорится, что это отдача от причуды, а не работа злодеев.       — Понятно. Контролируйте прессу; дайте обществу понять, что Юэй не виновата в нападении. Акцентируйте особое внимание на том, как учителя защищали детей. Репортëры сами подхватят новости и додумают остальное.       — Есть, директор.       — Отлично. Всемогущий причастен к этому?       — Да. Он победил одного из главных злодеев, которого полиция уже задержала. На лидеров были похожи двое, но они скрылись.       — Понятно. Сообщите прессе о победе над сильным злодеем, остальное опустите. Нельзя позволить, чтобы Всемогущего считали слабее какой-то шайки преступников.       — Есть, директор. Что-то ещё?       — Да, — директор скривила губы. — Где, чëрт его дери, Гончая?