Часть 6

Последние несколько месяцев Элизабет спала очень чутко, поэтому, когда Джон завозился рядом, тихо чертыхаясь, это тут же разбудило её. - Джон? - сонно пробормотала она, приподнимаясь на локтях и с тревогой бросив взгляд на его сгорбленную фигуру, сидящую на другой стороне кровати. - Ничего страшного, возвращайся ко сну. - его голос звучал глухо, будто он проталкивал каждое слово сквозь стиснутые зубы. - Тебе больно? - Элизабет наконец удалось проснуться достаточно, чтобы увидеть, как он с усилием сжимает своё левое бедро. - Я позову Дженнифер. Она уже откинула край простыни, когда Джон резко поднялся на ноги и схватил свой костыль. - Я же сказал, ничего страшного, иди спать! - процедил он, и даже не взглянув на неё, захромал в сторону ванной, оставив Элизабет растерянно смотреть себе вслед. Она захлопнула рот и подавила поднявшуюся внутри волну обиды и смущения. Не стоило сидеть тут с оскорблённым выражением лица, прекрасно понимая, что сейчас за Джона говорит боль. Даже без того, чтобы слышала всё, о чём говорили он и Дженнифер в прыгуне, Элизабет могла понять, что у того, как Джон надавил на себя, чтобы прийти за ней, будут последствия. Оглянувшись на плохо зашторенное окно, она вздохнула, увидев, что небо едва тронул серый цвет предрассветных сумерек - приютивший их дом крепко спал, и чтобы получить помощь ей бы пришлось разбудить Джен. Элизабет всё ещё размышляла над такой возможностью, когда Джон вернулся и лунного света, заливавшего комнату, было достаточно, чтобы суметь разглядеть сложное выражение его лица. Шеппард выглядел мрачным, но больше всего виноватым, сжимая губы в тонкую полоску и опуская взгляд. - Прости, что сорвался на тебя, - уже гораздо мягче сказал он, опираясь спиной о дверь, и Элизабет заметила на кончиках его волос собравшиеся капельки воды, когда тёмная голова понуро опустилась. Джон не стал вытираться после того, как умылся, чтобы прийти в себя. - Чёртова нога сводит меня с ума! Мне, наверное, действительно стоило бы остаться в своей комнате. Он поджимал и кусал губы, держа себя в руках ради неё, но Элизабет видела как побелели пальцы, сжимающие костыль - боль не желала отступать. - Тебе нужно обезболивающее, - сказала она. - Когда Джен проснётся... Шеппард отрицательно замотал головой. - Нет, никаких больше наркотиков! От них у меня туман в голове. Это просто судороги, такое уже было в самом начале. Станет легче, нужно просто перетерпеть. - он вздохнул и потёр лицо ладонью, по-прежнему избегая смотреть в её сторону. - Я лучше пойду, чтобы ты могла отдохнуть. Джон уже скользил взглядом по комнате, выискивая, куда положил свою одежду и вот это действительно зацепило Элизабет за живое. Что он, должно быть, думает о ней, если готов отступить после первой же досадной вспышки своего раздражения? Что она хрупкий цветочек или делает ему одолжение, оставаясь рядом? - Возвращайся в постель, пока не упал. - Элизабет выбралась из-под простыни и, помня о своём повышенном тонусе, плавно поднялась на ноги. - Элизабет... - Живо! - уже твёрже потребовала она, упираясь в Шеппарда суровым взглядом, и он быстро облизнул губы, но послушался. Проследив, чтобы Джон действительно дохромал до кровати, а не свернул куда-то ещё по пути, Элизабет отвернулась и направилась к своей сумке с вещами. Боль в перекрученных спазмами мышцах была ей знакома не понаслышке, и с судорогами Элизабет могла ему помочь и без необходимости поднимать Дженнифер с постели. Пришлось порыться среди плотно уложенных вещей, но она нашла нужное и обернулась. Джон снова сидел на краю развороченной постели, неловко вытянув левую ногу. Его поза, плохо скрываемая гримаса и вжимающиеся в голень побелевшие пальцы говорили о борьбе с болью из последних сил. Сердце сочувственно сжалось и она поспешила вернуться к нему. - Элизабет, я сейчас действительно буду не самым лучшим соседом. - отчаянно стараясь не шипеть, он снова попытался объясниться, но потом поднял глаза и замер. Элизабет не без самодовольства могла сказать, что вид её голых ног под короткой рубашкой отвлёк Джона достаточно, чтобы он сглотнул и не заметил флакон в её руках. - Ну, а я храплю, когда сплю на спине. - без стеснения вторгаясь в его личное пространство, она мягко толкнула Джона в плечи, опрокидывая на спину. - Мне нужно чтобы ты лёг как можно удобнее. - Ты не храпишь, это просто сопение. Очень милое, между прочим. - он ещё не совсем понимал, что она задумала, но позволял двигать себя по кровати так, как ей было нужно. - Нет ничего милого в том, чтобы пускать слюни во сне, Джон! - Элизабет закатила глаза, забираясь на кровать вслед за ним. Шеппард с усилием заставил себя отвести взгляд от её груди и сосков, натягивающих тонкую полупрозрачную ткань. Её голые коленки и едва прикрытые бёдра тоже были не лучшими друзьями с его самообладанием. Если бы не боль в проклятой ноге, он сомневался что удержался бы и не протянул руки ко всей этой коже. Делая вид, что не заметила как Джон тяжело задышал, оглядывая её, Элизабет перегнулась через него и потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы включить свет. И пусть её рубашка для сна оказалась удачным выбором для отвлечения внимания, сейчас был не тот момент, чтобы она набрасывалась на Джона с желанием оказаться под ним. Но чувствуя жар от его ладоней, прижатых к её бокам, когда Джон придержал её, Элизабет прикусила губу. О, она обязательно сделает это, как только его боль не будет её главной соперницей! - Что ты задумала, Элизабет? - новый спазм в ноге от неловкого движения мгновенно привёл его в чувство и Шеппард поморщился, наконец беря себя в руки, а все свои слюни под контроль. - Массаж. - как само собой разумеющееся ответила она, но беспечность умерла на её губах, когда Элизабет, при свете ночника, окинула взглядом его левую ногу. Она едва успела задавить почти слетевший с губ судорожный вздох и понадеялась, что Джон всё ещё достаточно сбит с толку, чтобы не заметить ужас, мелькнувший в её глазах, прежде чем она сумела с ним справиться. Джон не кривил душой, когда говорил, что его нога - малоприятное зрелище. Все эти ещё не побелевшие рваные шрамы и хирургические швы, пересекавшие плоть, змеились неровными линиями от середины бедра до самой ступни и выглядели очень болезненными. Элизабет обнаружила, что не может отвести взгляд, а к горлу подступает комок и Джон, едва найдя положение, которое не заставляло его шипеть от боли, затих, увидев, куда она смотрит. - Выглядит хуже, чем есть на самом деле. - попытался оправдаться он, сверля раздражённым взглядом шрамы, к которым уже успел привыкнуть за три месяца. Он проклинал себя за глупость, когда увлёкся мыслями о Элизабет в постели и не подумал о том, что она увидит их в первый раз. Элизабет сглотнула слёзы от этого физического напоминания о едва не случившейся трагедии и как тогда, в спортзале, накрыла ладонью голень Джона, погладив воспалённую кожу. Последнее, что ей сейчас было нужно, это чтобы он неправильно понял выражение её лица и почувствовал себя ещё более неловко рядом с ней. - Ты выжил, это главное, - она подняла не него предательски заблестевшие глаза, встретившись с его настороженным взглядом. - Всё остальное меня не пугает. Джон не выглядел таким уж убеждённым и Элизабет потянулась к его лицу, поцеловав искусанные губы. Она зарылась пальцами в волосы на его затылке, удерживая от возможности оттолкнуть её и Джон опёрся на локоть, коснувшись её щеки ладонью и отвечая на поцелуй с плохо скрываемой жадностью. Он мечтал об этом невозможном больше моменте когда лежал в лазарете, один на один со своими мыслями, и ещё больше захотел такой близости, когда начался долгий и болезненный период восстановления. Друзья делали всё, чтобы он не чувствовал себя одиноким или брошенным, но это было просто не тоже самое, чёрт возьми! Элизабет уже давно была его маяком, точкой опоры, она нужна была ему рядом и Шеппард достаточно отчаялся к этому моменту, чтобы взять всё, что она могла пообещать ему сейчас. - Итак, массаж? - Джон негромко прочистил горло, когда их поцелуй закончился, а Элизабет продолжала поглаживать его по затылку. Он вскинул брови, не так уж и наигранно удивлённый. - Ты не говорила что умеешь. Смущённая его взглядом, она выпрямилась и потянулась к отброшенному флакону, отвинчивая крышку. Воздух тут же наполнился терпким и свежим запахом мяты и ментола. Выливая немного мутной эмульсии себе на ладонь, Элизабет задумалась над правдивостью его слов. Она действительно почти ничего не рассказывала о себе, не желая подпускать Джона слишком близко, и это стало одной из причин, почему между ними ничего не получилось в первый раз. Несмотря на то, что чувствовала к нему, она не планировала начинать их роман, потому что понимала свою слабость - Джон был опасен для её устоявшегося мира. Но всего лишь один момент недопустимой слабости предсказуемо разрушил её самообладание до основания и всё полетело к чёрту. Шеппард хотел от неё большего, он не скрывал этого, пусть и не говорил напрямую, а секс с ним оказался сродни сильному наркотику, с первого раза вызывающему привыкание, но сотни проблем и страхов отнимали слишком много внимания и сил, чтобы Элизабет могла позволить себе увидеть в стремлении Джона завести с ней отношения что-то, что выходило бы за рамки упражнений в постели. Было легче притвориться, что между ними только секс и ничего больше. Прозрение пришло слишком поздно, она поняла какой глупостью было сопротивляться живому и настоящему лишь когда своей неуступчивостью уже оттолкнула Джона достаточно далеко, чтобы он закрылся от неё. Потом были репликаторы и этот нелепый брак... Сейчас Элизабет понимала, как невероятно ей повезло, что этот мужчина всё ещё хотел её рядом с собой после всех совершённых ошибок. И на этот раз она готова была работать над их отношениями вместе с ним. - Мне пришлось научиться. - призналась Элизабет и сосредоточила своё внимание на цели, когда Джон дёрнулся и грязно выругался от новой судороги, прошившей его тело. Первый сильный нажим её ладоней на горячую и пульсирующую плоть вырвал новый болезненный стон из его горла, но Элизабет взглядом приказала терпеть и Шеппард, стиснув зубы, подчинился. Массаж был частью его физиотерапии, действительно помогая справляться с напряжением после изнуряющих тренировок, и Джон прерывисто выдохнул от облегчения, когда первый дискомфорт прошёл и уверенные движения пальцев Элизабет понемногу начали снимать остроту спазма. Прохлада лосьона, которым она пользовалась для скольжения, дарила приятное онемение и уже через несколько минут он расслабился, откидывая голову на подушку и глубоко дыша. - Почему? - почти сонно спросил он, когда боль стала достаточно терпимой, чтобы вернулось желание закрыть глаза. - Что? - слишком глубоко погружённая в то, что делала, Элизабет не сразу поняла его вопрос. - Ты сказала, что тебе пришлось научиться. - напомнил ей Джон, приоткрывая глаза. - Что произошло? Элизабет печально усмехнулась своему прошлому. - Мало кто думает об этом, но чирлидинг, это не просто громкие кричалки, красивые движения и короткие юбочки. - ответила она, продолжая работать над его ногой. Ощущение того, как мышцы постепенно расслабляются под пальцами, приносило ей такое же облегчение как и Джону. Она снова отвлеклась, думая над тем, как ещё может помочь Джону, пока он не сможет попасть в более профессиональные руки, поэтому не сразу заметила повисшую тишину. Подняв глаза, Элизабет увидела, что Шеппард уставился на неё с написанным на лице ошеломлением. - Что? - приподняла она бровь. - Ты была в команде поддержки? - это не должно было так удивлять, Элизабет была тоненькой и гибкой, просто стереотипность образа никак не вязалась в его голове с серьёзностью доктора Вейр. - Я несколько лет была её капитаном, Джон! - Элизабет криво усмехнулась, когда он изумлённо приподнял вторую бровь, окинул её взглядом, а потом быстро облизал губы и снова уставился в потолок. По тому как дёрнулся его кадык, Элизабет с уверенностью могла сказать насколько соблазнительной была картинка, стоящая сейчас перед мысленным взором Шеппарда. Она не могла его винить в этом условном рефлексе, но и не солгала в другом - чирлидинг было тяжёлой работой, не раз оборачивавшейся для неё физическими травмами от падений и неудачных приземлений. Именно тогда юная Элизабет Вейр и научилась многим необходимым навыкам борьбы с вывихами и растяжениями. А так же открыла для себя йогу. И сейчас была только счастлива обернуть все эти знания на пользу любимому человеку, заставляя его расслабиться, а боль отступить. - Я должен был догадаться, - Джон снова приподнял голову, хитро сощурился, - когда ты провернула ту штуку со своим... - Замолчи! - стремительно покраснев, Элизабет оборвала бормотание Шеппарда, безошибочно понимая, о чём он сейчас вспоминает. Мысли о том, насколько между ними всё было страстно и громко не только той ночью, были не тем, что сейчас помогло бы расслабиться и отдохнуть, как того требовали их тела и накопившаяся усталость. Джон недовольно заворчал, вернулся к созерцанию потолка, но продолжал улыбаться своим мыслям и её реакции. Последнее сильное движение ладоней Элизабет от свода ступни до середины бедра заставило его громко выдохнуть и окончательно оставило бескостной массой расслабленных мышц. Боль всё ещё присутствовала, но отступила к самой периферии его сознания, уступая место желанию уснуть. Веки тяжелели с каждой секундой и Джон с трудом держал глаза открытыми, наблюдая как Элизабет выпрямляется, слегка морщась от дискомфорта долгого пребывания в не слишком удобной позе, откладывает флакон на столик со своей стороны и, придерживая живот, забирается под простыни, устраиваясь рядом. Он перекатился на бок и заключил её, удовлетворённо вздохнувшую, в свои объятия. - Спасибо, - прошептал Джон, поцеловав её в щеку, и потёрся носом о её нос. Элизабет улыбнулась и, не удержавшись, снова потянулась к нему, украв ещё один поцелуй с его расслабленных губ. Мысли о зависимости от него снова промелькнули в её голове, но на этот раз не принесли с собой панику, как было раньше. Теперь она готова была этому сдаться. И судя по тому, как руки Джона продолжали рассеянно гладить её спину, хотя он почти спал, страдала этим недугом не она одна. - Мы жалкие неудачники, да? - усмехнувшись своим выводам, спросила она, вслушиваясь в то, как его дыхание становится глубоким и размеренным. Джон что-то невнятно, но согласно промычал и лишь прижался ещё крепче, устраивая её поудобнее возле себя, прежде чем окончательно расслабиться и провалиться в сон. У Элизабет не ушло много времени на то, чтобы согреться в обнимающих её руках и тоже уплыть в царство Морфея. ~////~ Они пропустили большую часть дня и Джон продолжал спать, когда зов природы поднял Элизабет с постели. Желание вернуться к нему под бок было очень заманчивым, но уже проснувшийся голод и внутреннее беспокойство за остальных заставили Элизабет одеться и пойти знакомиться с их новым местом обитания. - О, а вот и ты! - Дженнифер нашлась в большой комнате, по планировке и обстановке напоминавшей гостиную. Она сидела на диване с ноутбуком на коленях и Элизабет показалось, что при её появлении даже выдохнула от облегчения. - Вы с Джоном пропустили обед, так крепко спали. При упоминании о еде её желудок заурчал, но Элизабет проигнорировала его, стремясь узнать, что так беспокоит Джен. - Где остальные? - она подошла ближе, примостилась на краю дивана, который занимала девушка, и огляделась по сторонам. - Родни занимается расчётами в прыгуне, Ронон... где-то поблизости, наверное. - Дженнифер почесала бровь. - Наша хозяйка... - она побеждённо выдохнула и подняла на Элизабет умоляющие глаза. - Я не понимаю, что она говорит! У Ронона нет особых проблем с тем, чтобы понимать этот язык, но они с Ториком ушли, как только закончили перетаскивать наши вещи из прыгуна, а моего словарного запаса не хватает для того, чтобы перестать просто хлопать глазами на каждый её вопрос. Элизабет почти рассмеялась от облегчения, понимая, что проблема, сковавшая плечи Дженнифер, только в этом. В последнее время она настолько привыкла ждать неприятностей от любого разговора, что такая вещь, как языковой барьер, казалась просто несущественной. - Ничего страшного, я поговорю с ней, мой ганейский на приемлемом уровне. - улыбнулась Элизабет и лицо Дженнифер просияло ответной улыбкой. - После того, как найду что-нибудь поесть! Она потёрла свой снова заурчавший живот и Дженнифер тут же засветилась энтузиазмом, откладывая ноутбук в сторону. - Пойдём, теперь я знаю где здесь кухня, и вам с полковником должны были оставить немного еды. - Келлер внезапно остановилась и снова обернулась, тревожно сощурившись. - Кстати, как он? Она говорила так, будто знала где именно сейчас находится Джон и Элизабет едва не покраснела от этого. Ради бога, ты взрослая женщина, а смущаешься как девчонка, обругала себя Вейр, мысленно закатывая глаза. Помимо троих, что сейчас были рядом с ней и Шеппардом, пожалуй, только оставшаяся в Атлантиде Тейла знала о них столько же, чтобы и бровью не повести от того, что Джон спит в её комнате. - Ночью у него были неприятные судороги, но нам удалось с ними справиться с помощью массажа. - рассказала Элизабет, подталкивая Дженнифер продолжить путь в сторону кухни и вожделенного завтрака. - После этого он заснул и я не стала его будить, когда уходила. Думаю, ему нужно отдохнуть больше, чем кому-либо из нас. Келлер вздохнула и покачала головой. - Да, я предупреждала его об этом. В Атлантиде его распорядок дня был четко регламентирован и он всё чаще стал обходиться без костылей. Но за последние сутки Джон провёл на ногах больше времени, чем за несколько дней, не говоря уже о том, что ему пришлось бегать по лестницам в полном обвесе. При нормальных обстоятельствах я бы не допустила этого ещё как минимум пару месяцев. - она снова покусала губы. - Я подумаю, что ему можно дать, чтобы облегчить боль. - Спасибо, - благодарно улыбнулась на это Элизабет. - Он не хочет принимать обезболивающее, говорит, что от него туман в голове, но приятно знать, что у нас есть варианты! - Полковник очень упрямый человек. Он будет терпеть боль, пока она не заставит его лезть на стену! - закатила глаза Дженнифер, встретив понимание и согласие в глазах Вейр. - Но он прав, постепенно стоит отказаться от опиатов. К тому же, мои запасы сильно ограничены, учитывая обстоятельства. Но я настаиваю, чтобы ты не стеснялась обращаться ко мне, когда настанет момент запихнуть в него немного таблеток, чтобы он снова стал милым котёнком. Элизабет рассмеялась от выражения её лица и мысленной картинки урчащего Джона, и от широкой улыбки даже заныла налившаяся синяком скула. Вейр негромко охнула и поморщилась, но продолжала думать о том, что давно не чувствовала себя настолько свободно, разговаривая с кем-то даже на такие не слишком весёлые темы. На кухне их ожидала не только еда, но и так пугающая Дженнифер старушка. Нании было уже за 70, она была невысокой и сухой, её длинные седые волосы были заплетены в две косы, что, как знала из традиций Ганеи Элизабет, означало два брака этой женщины. Морщины на её лице были глубокими от пережитых испытаний, но карие глаза оставались живыми и тёплыми. Нания встретила их с улыбкой и приветственным кивком. - Спасибо, что приютили нас, Нания, - начала Элизабет с вежливости, присущей дипломату, - мы очень ценим ваше гостеприимство! Старушка расцвела в ещё более искренней улыбке, услышав как гостья говорит по-ганейски. - Вы вернули моего внука домой целым и невредимым. Это меньшее, что я могла сделать. - она склонила голову на бок и тёмные глаза заискрились смехом, когда Элизабет повела носом и облизнулась от наполняющих кухню запахов. - Я думаю, вы не откажетесь поесть? - Если вас это не обременит, - стремительно покраснела от смущения Вейр и Нания указала ей и Дженнифер на их места за столом. Келлер была не голодна, но вызвалась составить Элизабет компанию. Когда перед Вейр появилась тарелка с щедрой порцией того, что пахло как восхитительное рагу, её глаза расшились, а рот наполнился слюной. Но она заставила себя оставаться вежливой. - Боже, я столько не съем, - покривила душой Элизабет, но Нания только рассмеялась в ответ на голод в глазах своей гостьи и положила перед ней ещё и ароматный хлеб. - Думаю, ты справишься, - сказала она, окинув смущённую Элизабет опытным взглядом. - Тебе нужно нарастить немного мяса на этих костях, чтобы твой ребёнок был сильным. Эти слова заставили Элизабет замереть и поднять глаза на старушку. Она извинилась перед тем как расспросить из чего сделано стоящее перед ней блюдо, объяснив Нании, что некоторые продукты ей запрещены по состоянию здоровья. Ганейка сочувственно кивнула и охотно поделилась необходимой информацией. С удовлетворением убедившись, что ничего из красного списка Трис Гарот в этом рагу и хлебе нет, Элизабет с энтузиазмом взялась за ложку. А вот Дженнифер, напротив, смотрела на Вейр нахмурив брови. Даже сложности с переводом ганейской речи не помешали ей понять последний диалог между Элизабет и Нанией. - Почему у меня ощущение, что медик дома Марнаванов знала о твоих аллергиях больше, чем рассказала мне при нашей последней встрече? - сощурилась Келлер. Элизабет перестала жевать и выпрямилась, бросив предупреждающий взгляд на Джен - ей не хотелось, чтобы при посторонних всплывало упоминание Марнаванов - Нания казалась приятной женщиной, но, по сути, была для них незнакомкой, от которой многое сейчас зависело. И не ясно как бы она отреагировала, узнав, что приютила беглую жену убитого главы государства. Одно дело помочь простым людям из числа пришельцев, и совсем другое иметь дело с женщиной, которая косвенно виновата в том, что творится сейчас по всей Ганее. Но Нания выглядела безмятежной, даже услышав имя правящего Дома. Она встретила настороженный взгляд своей гостьи с прежней знающей улыбкой, говорящей, что старушка прекрасно понимает, кто сидит перед ней, и её это мало волнует. Но, чтобы успокоить свои нервы, Элизабет нужно было знать наверняка, что её секрет в безопасности. Она отложила ложку и хлеб и посмотрела в карие глаза сидевшей напротив женщины. - Нания, вы знаете, кто я такая? - осторожно спросила Элизабет и нервно сглотнула, когда ганейка кивнула. - Ирос далеко от столицы, но до нас доходят новости и мы читаем газеты. Мы не совсем невежды, тан Марнаван. - титул жены давлата Ганеи заставил Элизабет вздрогнуть и она тут же покачала головой. - Пожалуйста, называйте меня просто Элизабет. - попросила она. Дело было не только в том, что Вейр опасалась чужих взглядов и пересудов, было неприятно даже простое упоминание об этом неудачном союзе. И Нания, казалось, это понимала. Она снова сочувственно вздохнула, окинув взглядом налившиеся цветом синяки на лице и руках Элизабет и кивнула. - Он действительно жестокий человек. - сказала она, потянувшись к Элизабет и осторожно развернув её кисть так, чтобы были видны тёмные отпечатки пальцев Ралана там, где он сжимал и выкручивал её запястья в последней попытке изнасилования. - Его отец был другим. Лучше. - Он мёртв. - не стала скрывать Вейр. Прошло не так уж и много времени, она понятия не имела, как быстро разлетаются по Ганее новости и что вообще сейчас известно о смерти Ралана и её собственной судьбе, но не было смысла что-то скрывать от Нании. Если у бабушки Торика были проблемы с тем, кто они такие и как причастны к гибели её давлата, Элизабет нужно было знать об этом сейчас, чтобы они могли убраться отсюда как можно скорее. - Он заслужил. - мрачно нахмурилась Нания. - Никчёмный давлат! Убил столько своих людей ради власти! Тан Ма... Элизабет, - быстро поправилась она, увидев как её гостья поморщилась. - Элизабет, я стара, а не глупа. Мой сын и внук делали карьеру в столице, охраняя дворец, поэтому в моей семье не было тайной что наш давлат был не слишком хорошим человеком. Он развязал войну, но это случилось бы гораздо раньше, если бы не появилась ты и ваши люди. Никто в этой деревне и, думаю, даже на всём Иросе, не сожалеет о его смерти, как бы она его не нашла. И я не имею ничего против того, что вы сейчас здесь. Как я и сказала, вы вернули моего внука живым и здоровым, это много значит для меня. Я не буду спрашивать что вы будете делать дальше, но знайте, двери моего дома открыты для тебя и твоих людей - вы можете жить здесь столько, сколько вам потребуется. Элизабет сглотнула комок, вставший в горле, и быстро заморгала, тронутая словами этой женщины. - И мы не обременим вас? Мои люди могут быть очень шумными и капризными... Нания снова добродушно рассмеялась. - Это большой дом. - сказала она. - Здесь родилось и выросло не одно поколение моей семьи, но это место стареет и ветшает так же, как и я. Эти стены давно уже не слышали шума стольких голосов! И я буду только рада, если ты и твои друзья вернёте сюда немного жизни. - Нания кивнула на её живот. - И даже принесёте в этот мир новую. А теперь ешь свою еду, пока она не остыла! Старушка встала из-за стола и нежно сжав ладони Элизабет, вышла из кухни. Дженнифер, сидевшая очень тихо, пока велась эта беседа, посмотрела вслед Нании, а потом обернулась к уставившейся в свою тарелку Вейр. - Что только что произошло? - осторожно спросила она. - Нам разрешили остаться. - ответила Элизабет и её глаза заблестели от слёз. Она настолько привыкла к фальши и недосказанности политического мира Ралана Марнавана, что оказалась не готова к тому, что к ним будут добры простые люди этой планеты. Может не все, но Элизабет не хотела сейчас об этом думать. Им повезло найти крышу над головой, еду и понимание. Этого было вполне достаточно, чтобы перестать волноваться на какое-то время. Поэтому, как и советовала Нания, Элизабет снова взялась за ложку и вернулась к своему рагу. Когда в коридоре, несколько минут спустя, раздался стук костыля Джона, Дженнифер соскользнула со своего стула, чтобы привести его к ним и уже Элизабет поставила перед сонным Шеппардом тарелку с едой. Ещё через пару минут в кухне появился Ронон, а завершило картину возвращение Родни. И за столом очень быстро стало тесно. - Пока все отдыхали, я сделал кое-какие расчёты. - сказал МакКей, откладывая свой планшет и без стеснения потянувшись за хлебом и нарезанным холодным мясом. - К сожалению, мне нечем вас порадовать. - вздохнул он, перед тем как откусить от своего импровизированного сэндвича. - Ресурсов жизнеобеспечения прыгуна хватит максимум на четыре дня непрерывного использования. Путь до К18-М885, где расположены первые ближайшие Врата, по самым точным расчётам, займёт около шести недель на предельной скорости прыгуна. Как вы понимаете, цифры не сходятся даже без учёта замкнутого пространства и отсутствия удобств внутри. - Мы застряли. - мрачно подытожил Джон, откладывая ложку и уставившись хмурым взглядом в стол. - Может, Атлантида... - Не может, - оборвал Дженнифер Родни. - Они в том же положении, я уверен, что у Зеленки хватит компетентности в том, чтобы провести такие же расчёты и прийти к тем же выводам. Они так же бессильны нам помочь, как мы к ним добраться. Это изменится только если сама Атлантида поднимется в воздух! - На сколько им хватит наквады? - поинтересовалась Элизабет, даже сейчас не переставая волноваться за их людей. - Если экономить, где-то месяцев на семь-восемь. - грубо прикинул МакКей и эта цифра немного приободрила сидящих за столом. За такой срок многое можно придумать с теми блестящими умами, что остались в Атлантиде. Пусть Родни больше и не входил в их число. - А твои исследования этой солнечной штуки... - Джон повёл головой, будто пытался вспомнить точное название. - Это называется эффектом солнечного паруса, Шеппард, - немного язвительно ответил Родни. - И они ещё не закончены. Радек провозится не один месяц, прежде чем это заработает, если он вообще сумеет заставить это работать! - Ну, он же запустил туннельный двигатель. - приподнял бровь Ронон. - И тот прекрасно работал пока ты не оказался рядом с ним. - О, спасибо, мистер Пещерный Человек! - уязвлённо отозвался МакКей, презрительно щурясь на ухмыляющегося сатедианца. - Хочешь сказать, это я виноват в том, что мы застряли посреди богом забытого нигде?! - Он не хочет этого сказать, Родни, - попыталась потушить этот пожар Элизабет, бросив предупреждающие взгляды на приподнявшего брови Джона и продолжающего ухмыляться Ронона. Они могли всего лишь шутить и подтрунивать над МакКеем, но Родни был мнительным ипохондриком, и не стоило порождать это сомнение в его беспокойном разуме. - И что мы теперь будем делать? - тихо спросила Дженнифер, нарушив повисшее молчание. - Если Атлантида не придёт за нами, выходит, мы застряли здесь до конца наших дней? Вновь повисшая за столом тишина была ещё более оглушительной, а лица собравшихся мрачными от одних и тех же мыслей. - Ну что же, - наконец отозвалась Элизабет, смиряясь с этой новой реальностью, - думаю, нам всем стоит выучить местный язык. ~////~ - Завтра я хочу взять прыгун, осмотреть окрестности и остров в целом. - сказал Джон, когда они вернулись в спальню. - Если нам придётся здесь жить некоторое время, будет полезно знать обстановку. К тому же, нужно поискать место чтобы спрятать прыгун, маскировка быстро истощит его батареи, а нам стоит сэкономить всё что доступно. На всякий случай. - Я согласна. - кивнула Элизабет, усаживаясь на диван между своими сумками и его вещами. Она огляделась вокруг уже другим, более внимательным взглядом теперь, когда знала, что ей придётся провести в этой комнате несколько месяцев, если не лет. - Джен сказала, что Ронон и Торик перенесли все наши вещи и припасы в дом, думаю, будет не лишним провести полную инвентаризацию и понять, что у нас есть и насколько этого хватит. И ещё, Джон, Нания разрешила нам здесь жить, но я считаю, будет лучше, если мы не станем совсем уж сидеть на её шее. Шеппард кивнул, забравшись на столик напротив неё. - Еда, одежда, - он бросил красноречивый взгляд на её живот и не удержал ухмылки, заставившей Элизабет покраснеть, - пелёнки. Нам нужны деньги. - Джон выпрямился. - Нам нужна работа! Элизабет не стала спорить. Даже сейчас их маленькой застрявшей на этой планете компании нужна была сотня мелочей, чтобы начать осваиваться со своей новой жизнью. С рождением ребёнка всё станет в тысячу раз сложнее. - Об этом стоит поговорить с Ториком и Лини - девушкой, которая помогает Нании по хозяйству. Они местные и лучше разберутся с тем, как нам влиться в этот мир, не привлекая ненужного внимания. Она поймала себя на неожиданной мысли, что строить планы и обсуждать стратегию вот так, лицом к лицу, несмотря на непростые обстоятельства, было легко и приятно, будто они с Джоном снова соскользнули в привычные роли лидеров отрезанной от Земли экспедиции. От того, насколько чувствовала себя на своём месте, Элизабет захотелось рассмеяться. Пусть тех, за кого она отвечала сейчас, можно пересчитать по пальцам одной руки, но скоро их будет больше и это самые важные для неё люди. Её семья! Джон смотрел на неё так, будто знал о чём она думала и тоже скучал по этому ощущению единства. Они даже обменялись быстрыми и понимающими усмешками, но потом он посерьёзнел и нервно облизнул губы, заставив Элизабет собраться. - Я переживаю за тебя и ребёнка. - наконец сознался он, мрачно разглядывая её синяки. - Ты уверена, что нормально себя чувствуешь? Джен хороший врач, я бы не доверил тебя другому, но может стоит поискать здесь больницу? Или более узкого специалиста? Его взгляд метался между её лицом и животом и Элизабет улыбнулась этому искреннему беспокойству, смешанному с мужской неловкостью перед деликатной проблемой. У Джона всегда была хорошо развита защитная жилка по отношению к ней, но то, что сейчас он волновался о ребёнке, дарило надежду что обещание позаботиться о них обоих было искренним. - Я поговорю об этом с Джен. - кивнула Элизабет. Ей действительно было бы спокойнее, если бы у врачей на этом острове нашёлся хотя бы аппарат УЗИ, чтобы убедиться, что жестокость Ралана не навредила ребёнку. Этот малыш и так прошёл через многое за несчастные несколько месяцев. Но его отец тоже нуждался в том, чтобы о нём позаботились. Элизабет подняла на Джона ответный взгляд, наполненный таким же беспокойством за него самого. - Джон, тебе тоже стоит заняться продолжением лечения. Я понимаю, почему ты пренебрёг требованиями Дженнифер и благодарна, что ты пришёл за мной. Но я не хочу, чтобы ты продолжал давить на себя так сильно! Он только покачал головой. - Я не собираюсь запускать физиотерапию, если ты об этом, но у нас нет времени на то, чтобы я сидел тут и крутил большими пальцами от безделья. У тебя в запасе всего несколько месяцев, а мы посреди ещё большей неизвестности, чем были в Атлантиде. - Вот именно, - подчеркнула Элизабет, сверкнув глазами, - не добавляй к этому ещё и необходимость бороться с твоим упрямством! Расставь приоритеты правильно, если действительно хочешь позаботиться о нас. - Я говорил серьёзно, Элизабет. - сказал он, встречая её взгляд с твёрдостью, дававшей понять что он не собирается избегать разговора, от которого будет зависеть станут они семьёй или нет. - Я забираю тебя себе и лучше тебе быть готовой к этому. Это был уже второй ультиматум от претендующего на неё мужчины, но в отличие от холодного обещания Ралана, уверенность Джона принесла с собой только тёплую волну мурашек, согревшую сердце. Теперь, когда слова Шеппарда могли обернуться не просто пустым звуком, Элизабет было важно услышать это вновь. Потому что, если он действительно хочет её, ему придётся заботиться не только о ней. - Я не одна, Джон. - напомнила она, внутренне обмирая от беспокойства. - Ты действительно готов принять этого ребёнка? Если мы хотим дать друг другу шанс, он должен стать важной частью этого уравнения, потому что я его мать и он неотъемлемая часть меня. Мы уже никогда не будем в этом только вдвоём! Шеппард выпрямился под её выжидающим взглядом и снова облизал губы. Он понимал тревогу Элизабет - ребёнок был не просто игрушкой, с которой можно поиграть и отдать другому. И он покривил душой, если бы сказал, что совсем не ревнует к тому, что не был отцом её малыша. Все эти громкие слова о том, что отец не тот кто зачал, а тот кто вырастил - скажем так, на собственном горьком опыте Джон бы перефразировал это выражение. Он бы сказал, что отец тот, кто любил. - Джон? - Элизабет начинала нервничать от его молчания, как тогда, в спортзале, вот только сейчас от его честного ответа зависело гораздо больше. Раньше она бы уже приняла собственное решение, пойдя на поводу у желания всё контролировать в своей жизни, но её здравый смысл уже использовал свой шанс, пришло время прислушаться к тому, чего хотело сердце. А оно просило быть терпеливой и дать Джону время принять важное решение, которое, без сомнения, изменит всю его жизнь. - Мой собственный отец не был образцом для подражания, - наконец ответил он, тщательно подбирая слова, - так что я не слишком знаком с концепцией отцовской поддержки и не могу обещать тебе, что не наделаю ошибок. Но я верю, что ты будешь великолепной матерью и, если поможешь мне на этом пути, у нас всё получится. Просто дай мне шанс полюбить этого ребёнка как своего! Ей захотелось спрятать лицо в ладонях или закричать от волны эмоций, поднимающейся из самой глубины сердца. Теперь, когда Ралан был мёртв и не мог угрожать её ребёнку, Элизабет не планировала скрывать от Джона факт его отцовства, но разрывалась от сомнений, стоит ли говорить об этом сейчас, когда их отношения ещё хрупки и полны неизвестности? Эта история до сих пор была достаточно невероятной даже для неё самой, Элизабет не стала бы винить Джона, если бы он потребовал доказательств, которые она не могла ему дать. Об анализе ДНК до рождения ребёнка не могло быть и речи, не в условиях жизни в Ганее, где едва знали о геноме человека. Если она попытается убедить Джона в своих словах, не имея под ними крепкого основания, не посчитает ли он это давлением? - Элизабет, я люблю тебя! - Джон устал от её молчания даже раньше чем она успела взять себя в руки. Он сдвинулся и, прежде чем Вейр смогла его остановить, опустился на колени, потянувшись к её рукам и заглядывая в лицо с непоколебимой уверенностью. - У меня нет кольца и я сомневаюсь, что здесь мы сможем сделать это законно, но я хочу чтобы ты вышла за меня замуж. - она раскрыла рот от шока, но Джон был настойчив, нежно, но крепко сжимая её ладони, прежде чем переплести их пальцы. - Пусть не прямо сейчас, но когда-нибудь. Просто будь моей и научи меня как стать тебе хорошим мужем, а твоему ребёнку отцом! - Нашему ребёнку, Джон, - всё её хвалёное самообладание не выдержало напора этих слов и искренности, светящейся в ореховых глазах. Всхлипнув от сбившегося дыхания и не обращая внимания на побежавшие по щекам слёзы, Элизабет подалась вперёд, к его рукам и тесным объятиям, и Джон тут же прижал её к себе, дрожащую и шмыгающую носом. - Это наш ребёнок! - Наш. - согласился он, зарываясь лицом в её кудри и с наслаждением вдыхая её запах. - Джон, - Элизабет выпуталась из обнимающих её рук достаточно, чтобы суметь заглянуть ему в глаза, - если ты хочешь семью, ты должен пообещать мне одну вещь. - он готов был достать ей луну с неба, если бы она захотела, это ясно читалось в решительном выражении его лица. Но Элизабет не нужна была луна или пустые обещания, ей нужен был сам Джон Шеппард. - Ты должен пообещать мне не забывать о себе так же, как ты планируешь заботиться о нас! Без тебя это не будет иметь смысла, понимаешь? - она погладила его по лицу, борясь с дрожанием губ и голоса. - Я не смогу сделать это одна. Ты нужен мне и нашему ребёнку живым и в порядке, всегда! Поэтому, пожалуйста, думай о себе почаще и не отталкивай меня, даже если считаешь что с чем-то сможешь справиться сам. Пойми, я люблю тебя так же сильно и мне не всё равно что с тобой происходит. Если ты попросишь о помощи или о чём-то для себя, это не сделает тебя слабым в моих глазах. Это лишь докажет, что я не просто игрушка в твоих руках! - Ты не игрушка, Лизабет! - глаза Шеппарда вспыхнули гневом, а приоткрытые губы сжались в суровую линию от мысли что теперь она видит себя именно такой. - Ты мой партнёр, мой друг, самый близкий мне человек. Ты нужна мне! Я... - он снова нервно облизал пересохшие губы. - Я постараюсь сделать так, как ты просишь. У него действительно были проблемы с доверием. И с любовью, если уж на то пошло. Кейт Хайтмайер, скорее всего, сказала бы что причина его неспособности строить долгие и прочные личные отношения кроется в том, что он не привык чтобы о нём заботились больше, чем необходимо и Джон не стал бы с этим спорить. Его собственная семья не была образцовой, он рано потерял мать, с отцом они отдалились друг от друга после её смерти, а с братом он никогда не был особо близок. Одиночество изломало его, но Джон приспособился, научился с ним жить и не ждать многого от людей, которые были ему небезразличны. Это обернулось тем, что он просто не понимал необходимости раскрывать себя перед кем-то, кто всё равно оставил бы его. То, что все подружки быстро разочаровывались в нём, уставая от такой связи, только укрепляло Джона в мысли, что ему не стоит начинать что-то серьёзнее короткой интрижки. Он позволил Ненси зайти дальше всех, но, скорее, из-за того, что на них обоих давили, чем от собственного желания и такой брак, по сути, был обречён ещё до самой свадьбы. Элизабет отличалась от других женщин тем, что была очень похожа на него самого в стремлении держать дистанцию, пусть и по своим собственным причинам. Любовь не возникла с первого взгляда, но проросла сильным и непоколебимым чувством сквозь взлёты и падения в самых долгих отношениях в его жизни. Элизабет сумела добиться почти невозможного, заставив Джона захотеть более глубокой близости чем простое желание залезть ей в трусики. Она настолько глубоко проникла ему под кожу, что он даже рискнул выбраться из своей привычной раковины полной эмоциональной изоляции, прежде чем всё кончилось. Но даже мало с чем сравнимая боль от того, что она так сильно обожгла его, не смогла вытравить чувств из его сердца и унять желание быть рядом несмотря ни на что. То, чего она просила у него сейчас... Это не было таким уж невозможным, но потребовало бы некоторых усилий с его стороны. Элизабет больше не скрывала ни своих чувств, ни желаний и имела право ожидать от него того же, потому что готова была доверить его рукам не только себя, но и своего ребёнка, а это было самым драгоценным даром, какой любая женщина могла преподнести мужчине. И Джон действительно был намерен сделать так, чтобы она не пожалела о своём решении. - Ты как-то сказал, что я не могу запретить тебе любить меня. - напомнила Элизабет. - Я хочу, чтобы ты пообещал, что позволишь мне любить тебя в ответ, - настаивала она, снова обнимая его и зарываясь пальцами в волосы на его затылке. - Я обещаю, - кивнул Джон, целуя её в шею и прижимая к себе крепко, но осторожно. - Тогда ты можешь начать с малого, - она снова выпуталась из его рук с улыбкой на мокром от слёз лице. В ответ на его вопросительно вскинутые брови, Элизабет поморщилась. - Для начала, ты встанешь с этого пола, стояние на коленях не слишком полезно для твоей ноги. И к тому же, я хочу чтобы ты продолжал обнимать меня, но у меня уже начинает болеть поясница. Так что, давай, мы перенесём решение нашего экзистенциального кризиса на более удобную для этого кровать? Джон готов был тут же подчиниться, как только услышал о её дискомфорте, но кое-что удержало его сидящим на пятках даже когда Элизабет, с тихим стоном, выпрямилась. - Ты так и не ответила на мой вопрос, Элизабет Вейр. - его голос был глубоким и серьёзным, таким же, как и его взгляд в её лицо. - Ты выйдешь за меня замуж? Шеппард сжимал её ладони и почувствовал, когда она пошевелилась, чтобы снова переплести их пальцы, глядя на него сверху вниз засветившимися от счастья глазами. - Да, Джон Шеппард, я выйду за тебя замуж! Не отпуская её взгляд, Джон с трудом поднялся на ноги, но проигнорировал всё, против чего протестовало его тело ради того чтобы снова притянуть Элизабет к себе и в первый раз поцеловать уже не просто как любимую женщину, а как свою будущую жену. ~////~ Элизабет была вынуждена признать, что первая неделя их новой жизни оказалась совсем непростой. Они начинали тяжело, с капризов Родни, подавленного молчания Дженнифер, хмурости Ронона. Она понимала чувство безнадёжности, подталкивающее Родни к истерике, когда речь заходила о том, чем этот блестящий учёный будет заниматься здесь, в мире, где только отказались от паровых двигателей. В силу обстоятельств, сделавших их персонами нон-грата, они все оказались запертыми на небольшом, почти захолустном острове, где из технических достижений была только гидроэлектростанция и заброшенные рудники. МакКей просто не видел здесь себе применения и это заставляло его нервничать. У Дженнифер с поиском места в этом мире проблем было меньше - хорошие врачи нужны были всегда и везде. Вот только Элизабет на собственном горьком опыте знала о разнице между биологией ганейцев и землян, это требовало от Келлер серьёзной переподготовки и хорошего знания языка. А она всё ещё пребывала в растерянности, пытаясь свыкнуться с мыслью что они могут никогда не вернуться в Атлантиду. Не помогало её моральному духу и упадническое настроение Родни, который отказывался видеть хоть что-то положительное в их нынешней ситуации. Ронон всё чаще стал уходить рано утром и возвращался поздно вечером, когда все уже разбредались по своим комнатам. Элизабет не знала где и чем он занимается, сатедианец молчал и о том, что происходит у него внутри. Но она понимала, что там тоже не совсем спокойно. Ради просьбы стать её телохранителем во дворце, он оставил в Атлантиде гораздо больше чем рассказывал; когда они были на Земле, Джон делился с ней своими наблюдениями о начинающемся романе между Дексом и Амелией Бенкс. А теперь он, воин, привыкший сражаться, застрял в месте, где не происходило ничего, во что бы он мог вмешаться, и скучал по девушке, которую вряд ли когда-нибудь сможет снова увидеть. Элизабет боялась за него сильнее всего, но Джон, казалось, воспринимал ситуацию легче всех. Ему и Родни понадобилось два дня, чтобы собрать, проанализировать все данные и удостовериться, что на прыгуне им действительно ни за что не добраться до Атлантиды. Возможно, понимания того, что он ничего не может изменить, оказалось достаточно, чтобы отпустить ситуацию. Обеспокоенная как он это воспримет, Элизабет была настороже в первые дни, опасаясь момента, когда боль в ноге отступит достаточно, чтобы Шеппард задумался над их положением всерьёз. Но он выглядел спокойным и даже расслабленным в сравнении с унынием МакКея или замкнутостью Ронона. Она списывала это на тот факт, что Джон был занят; он потратил несколько дней чтобы кропотливо и внимательно составить список всего, что им могло понадобиться в первые месяцы, начиная от простых бытовых мелочей вроде бритвы и смены нижнего белья и заканчивая новыми документами и перечнем профессиональных навыков для поиска работы. И был сосредоточен и последователен в продвижении по своей дорожной карте путешествия в новую жизнь. Элизабет ошеломило понимание того, что он делает - Джон планировал их семью, идя на встречу тем отношениям, которые ей обещал. И был вполне удовлетворён, имея дело с бытовыми проблемами, в виде трещин в стенах или скрипящих дверей, а не с решением глобальных кризисов, вроде нападения рейфов или выживания города, возрастом в несколько десятков тысяч лет. Но, вместо того чтобы принести облегчение, осознание что Джон строит свою жизнь вокруг неё и ребёнка только подстёгивало беспокойство Элизабет. Она не могла не вспоминать как непросто дались Джону полгода вдали от Атлантиды. Ещё долго после своего возвращения к обязанностям он взваливал на себя столько работы, будто отчаянно пытался наверстать упущенное время. Наблюдая, как он засыпает рядом с ней каждую ночь, вымотанный непростым днём, Элизабет с подкатывающим к горлу комком думала над тем, хватит ли Джону стремления обрести семью, чтобы найти дом рядом с ней? И чем дольше она задавалась этим вопросом, тем сильнее её терзало и не давало расслабиться чувство вины за эгоизм собственных мыслей и ощущений. Ещё пару недель назад Элизабет мечтала выбраться из Ганеи с мало с чем сравнимым отчаянием, а сейчас с её миром всё было бы в порядке даже в месте, которое она презирала. Просто от того, что Джон был здесь вместе с ней. Она больше не хотела жить лживой уверенностью что это разлука с Атлантидой заставляла мир внутри дрожать и рушиться. Город был важен, это оставалось безусловным, но стержнем, заставлявшим держаться на ногах, когда жизнь наносила удар за ударом, был человек, ради которого она искала в себе силы бороться. И возможность до конца своих дней оказаться запертой на маленьком острове небольшой планеты, совершенно не пугала, наоборот, Элизабет испытывала иррациональное облегчение от того, что они были безжалостно отрезаны от необходимости отвечать за сотни жизней. Так ей больше не приходилось бороться за внимание Джона с сотней разных проблем. Оставалось только жить вместе день за днём, как простая пара. И это казалось так близко к обычной семейной жизни, как она вообще осмеливалась об этом думать. Всё ещё стесняясь этого трогательного и хрупкого чувства, Элизабет отчаянно прятала его, позволяя Джону видеть только намёки на свою уязвимость. Но понимала, что долго скрывать от него тревогу внутри себя у неё не выйдет. Можно было поспорить кто кого любил дольше, но одно оставалось незыблемым - Джон всегда был проницательнее и смелее её в том что касалось их двоих. Элизабет предполагала, что он догадывался, насколько близка она была к тому, чтобы остаться на Земле, когда речь зашла о возвращении в Пегас. Она считала себя пятым колесом в отлаженной машине под названием Атлантида, но Вулси уговорил её остаться и момент, когда он пришёл к ней со своим предложением, был подобран почти идеально чтобы быть простой случайностью. Подкрепляло её уверенность в причастности к этому Шеппарда и то, что стоило только официально подтвердить её новый статус в составе мисии, как из глаз Джона пропало затравленное выражение, какое Элизабет видела всё чаще, чем больше они сталкивались с кризисами, угрожавшими стереть Атлантиду и её обитателей с лица Вселенной. Но мысли о том, зачем ему понадобилось отстаивать её новое назначение в Атлантиду перед КЗВ и МНК так и остались только догадками, потому что, даже вырвав её из когтей репликаторов, Джон по-прежнему держал ту дистанцию, на которую отдалился, когда они расстались. И только её по-настоящему паршивый выбор в пользу Ралана Марнавана заставил его потерять самообладание. Понимание, что они, взрослые и ответственные люди, просто не знали как попросить друг у друга второй шанс и это едва не обернулось трагедией, подталкивало Элизабет к необходимости поговорить о своих переживаниях с Джоном откровенно. Но синяки на её теле светлели от времени и должного ухода, на щеках появлялся здоровый румянец от сытной еды и свежего воздуха, а в глазах по-прежнему таилось смятение до тех пор, пока Джон не устал от её бессонницы. - Что творится в твоей умной головке, Лизабет? - прохрипел он, просто обернувшись к ней однажды ночью и застав её врасплох. - Ты не чувствуешь себя здесь в ловушке, Джон? - Элизабет потребовалась почти минута, чтобы собраться с мыслями и найти смелость спросить его честно. - О чём ты? - нахмурился он, потирая заспанные глаза. Элизабет облизала пересохшие губы и села поудобнее, складывая руки на укрытых одеялом коленях. - Никаких больше приключений и возможности спасти мир. - она внимательно смотрела ему в глаза, следя за выражением его лица в надежде прочесть то, о чём Джон бы предпочёл умолчать. - Только скучная семейная жизнь в не слишком развитом мире без особой надежды вернуться домой. Разве ты не должен чувствовать клаустрофобию от одной этой мысли? Джон удивлённо моргнул и приподнялся на локте. - Откуда такие мысли? Хотя не говори, я должен был догадаться, что сегодня МакКей был особенной задницей! - Шеппард раздражённо мотнул головой. - Он заслужил того, что Джен выгнала его спать на диван. - Нет, Родни тут ни при чём. - покачала головой Элизабет, но при этом невесело усмехнулась. - Хотя он в чём-то прав, не так ли? - Начинать с нуля всегда нелегко, Лизабет, он справится! Они все будут в порядке. - Джон протянул руку и сжал её беспокойные пальцы. - А ты? - она снова пытливо заглянула ему в глаза. - Ты будешь в порядке вдали от всего, к чему привык? Джон опустил взгляд и нервно покусал губы, но его пальцы всё ещё обнимали её ладони и Элизабет ждала, затаив дыхание. - Вулси и Джен не сказали тебе, верно? - тихо спросил он, всё так же разглядывая их переплетённые пальцы. - О чём? - нахмурилась Элизабет. - О том, что я написал рапорт, пока Джен собирала меня по частям. - застывшие пальцы заставили Джона поднять глаза и встретиться с шоком, написанным на лице Элизабет. - Сейчас я более оптимистичен, но несколько недель мог думать лишь о том, что на всю жизнь останусь хромым калекой и больше не гожусь для активной службы. Знаешь, в лазарете не особо есть чем заняться и я только и делал что представлял то, как дальше сложится моя жизнь. Думал о том, что, травма или нет, мне всё равно пришлось бы когда-нибудь остановиться. Слово "пенсия" мне не нравится, но оно гораздо предпочтительнее "мешку для трупов". - он пошевелил кистью, переплетая их руки и поглаживая задрожавшие пальцы Элизабет. - Я лежал там и представлял на что это будет похоже - выход в отставку, возвращение на Землю. Обивание порогов больниц и центров помощи ветеранам. Какая-нибудь жалкая и малооплачиваемая работа в пыльном кабинете и пиво по пятницам в дешёвом баре в окружении таких же неудачников, как я. Вот что ждало бы меня дома. - Джон, боже, но ты же... - Ты хотела знать, что для меня клаустрофобия? - оборвал он её. - Это просто плыть по течению без цели и вектора! И так и было, если бы ты не дала нам второй шанс. - Но Ганея... - Не важно была бы это Ганея, Земля или даже Атлантида! Суть в том, что я устал барахтаться в своём комплексе спасителя и смотреть со стороны на то, как ищут и находят счастье мои друзья! После того, как мы расстались, для меня осталась только работа, которая, скорее рано чем поздно, закончилась бы одним из тех двух слов. И мне просто несказанно повезло, что ты подарила мне третий вариант. И что я ещё достаточно здоров, чтобы начать эту новую жизнь рядом с тобой. - Джон протянул вторую руку и аккуратно стёр слезу, покатившуюся по щеке Элизабет, прежде чем закончить. - И если это мысли о том, что тебя может быть недостаточно для меня, не дают тебе спать, просто выкинь их из головы! Тебя больше должно беспокоить, что я способен найти приключения на наши задницы даже в этой деревне, чем то, что мне может быть скучно рядом с тобой! Она несколько истерично рассмеялась в ответ на это, а потом быстро сползла на подушки и в ожидающие её объятия Джона. - И ты действительно оставил бы Атлантиду и вернулся на Землю вместе со мной, если бы представилась такая возможность? - она звучала ещё немного неуверенно. - Лорн вот уже три месяца исполняет 90% моих обязанностей и неплохо с ними справляется. Этого мне достаточно, чтобы даже сейчас не переживать за город. И если бы ты позвала, я бы пошёл с большей охотой, чем сделал бы это в одиночку. - кивнул Шеппард, подтаскивая её к себе ближе. - Я серьёзно, Элизабет, Ганея, Земля, не важно где бы ты захотела остановиться, я буду доволен просто от того, что ты готова разделить эту жизнь со мной. На Земле у нас просто было бы меньше хлопот и больше перспектив, вот и всё, что меня сейчас беспокоит. - Я бы хотела этого. - тихо призналась Элизабет, утыкаясь носом в его грудь и потираясь щекой о мягкие волоски, покрывающие его торс. - Чего именно? - Джон не отпускал эту тему и Элизабет понимала как для него важны её ответы. - Нас. Дом. - Так давай его построим. Ганея неплохой мир, когда не отнимает тебя у меня! - Шеппард успокаивающими кругами поглаживал её по спине и Элизабет чувствовала как всё сильнее начинают слипаться глаза от того, что беспокойство больше не гоняло адреналин по её венам. - Хорошо, - пробормотала она, обнимая его, - давай построим!