Глава 1

Снег за окном коттеджа в тихом магическом районе кружил в медленном, завораживающем танце. Гермиона смотрела на него, попивая горячий какао и пытаясь сосредоточиться на книге, которую давно хотела дочитать. Тишина была уютной, почти идеальной. И, разумеется, именно её и нарушил пронзительный крик почтовой совы, яростно забарабанившей клювом по стеклу. Гермиона вздрогнула, отставила кружку и открыла окно. Сова, величественная белая птица, с которой она уже сталкивалась, влетела в комнату и бросила на стол конверт из плотного пергамента, от которого исходил тонкий аромат дорогих духов и чего-то старого, благородного. Сурово кивнув, сова тут же вылетела обратно в метель. Конверт был скреплен печатью с гербом Малфоев. Сердце Гермионы отозвалось странным, сбивчивым ритмом. Она осторожно вскрыла конверт. Изящный, каллиграфический почерк, знакомый до боли, вывел: Дорогая мисс Грейнджер, в этом году я возрождаю традицию рождественских празднеств в Малфой-мэнор. Мне бы очень хотелось, чтобы вы, мистер Поттер и миссис Поттер оказали нам честь своим присутствием и помогли наполнить этот дом истинным духом праздника. Празднования продлятся три дня, начиная с 23 декабря. С надеждой на ваш положительный ответ, Нарцисса Малфой. Гермиона перечитала письмо ещё раз, потом ещё. Малфой-мэнор. Место, которое до сих пор иногда посещало её в кошмарах. И всё же... Последние несколько месяцев её отношения с Драко были... сложными. Слово «тёплыми» всё ещё резало слух, но оно подходило. Они пересекались на работе, случайно в кафе, их диалоги состояли из колкостей, подшучиваний и внезапных, затягивающих споров о всём на свете. И между ними неизменно висело то самое «искрит» — невидимое, но ощутимое, как статическое электричество перед грозой. Через час она уже сидела на кухне у Поттеров, выкладывая перед ними пергамент. Гарри смотрел на приглашение с тем же недоверием, что и она. — Малфой-мэнор? — пробурчал он. — Ты уверена, что Нарцисса не добавила в чернила чего-то крепкого? Джинни, напротив, вспыхнула от возбуждения. — О боже, это же грандиозно! Первое рождество у Малфоев после... ну, после всего! Это историческое событие! — Исторической может оказаться и потасовка за праздничным столом, — мрачно заметил Гарри. — О, перестань! — отмахнулась Джинни, хватаясь за руку Гермионы. — Люциус, говорят, стал милейшим. В своей, конечно, аристократичной манере. А Нарцисса просто очаровательна. И Драко... Ну, с Драко у вас же теперь эти... сложные, но тёплые отношения? — она подмигнула, и Гермиона почувствовала, как краснеет. — Они не... Я не... — Гермиона, это же просто Рождество! — воскликнула Джинни с безрассудным блеском в глазах. — Что может пойти не так? Фраза повисла в воздухе, зловещая и в то же время забавная в своей наивности. Гермиона вздохнула, предчувствуя хаос. --- Тем временем в Малфой-мэноре царила предпраздничная суета, тщательно замаскированная под аристократичное спокойствие. Люциус Малфой, восседая в своём кресле у камина, смотрел на жену поверх газеты «Пророк». — Нарцисса, дорогая, ты уверена, что это... мудро? Приглашать Поттера и его... компанию? — произнёс он, и в его голосе звучало скорее привычное ворчание, чем настоящий протест. — Абсолютно уверена, Люциус, — мягко, но непреклонно ответила Нарцисса. — Времена изменились. И Драко... — она многозначительно посмотрела на сына, который делал вид, что изучает узор на ковре, — будет рад. Драко фыркнул, но не стал отрицать. Люциус что-то пробормотал про «упадок чистокровных ценностей», но когда Нарцисса вышла из гостиной, он отложил газету и украдкой палочкой поправил ветку падуба в вазе, чтобы она смотрелась идеально. А позже, проходя мимо библиотеки Нарцисса могла бы поклясться, что услышала, как из-за двери доносится тихое, рассеянное подпевание «Last Christmas» в исполнении низкого баритона. Вечером 23 декабря они появились в зале Малфой-мэнора, занесённые снегом и нервным ожиданием. Особняк сиял не так, как помнила Гермиона, теперь он был не холодным и пугающим, а тёплым, наполненным ароматом хвои, имбиря и воска. И вот из тени к ним вышел он. Драко Малфой был одет в простые, но безупречно сидящие тёмные брюки и белую рубашку. Его платиновые волосы были идеально уложены, а на губах играла та самая знакомая, слегка насмешливая улыбка. Его серебристые глаза скользнули по Гарри и Джинни, а затем приковали к себе Гермиону. — Ну что, Грейнджер, — произнёс он, и в его голосе звучала привычная колкость, приправленная теперь какой-то новой, тёплой ноткой. — Надеюсь, ты не принесла книжки об этикете для нашей ёлки? Всё-таки, надеюсь, у неё есть шанс быть украшенной без ссылок на исторические прецеденты. Гермиона выпрямилась, встречая его взгляд. Тревога куда-то улетучилась, уступив место знакомому азарту. — Малфой, — парировала она, снимая мантию. — Я пришла с твёрдым намерением внести хоть каплю хаоса в твой безупречно симметричный мир. Готова ли твоя ёлка к настоящему празднику? Уголки его губ дрогнули. — О, Грейнджер. Это звучит как объявление войны. — Или начало чего-то интересного, — не удержалась она. Искра между ними вспыхнула ярче огней в гирляндах, и стало ясно — это Рождество в Малфой-мэноре будет незабываемым.