Почему синдром и возможные объяснения поведения жертвы

Так почему же синдром?

      В современном представлении понимания «синдрома» важную роль сыграл Томас Сиденгаме, объясняя его как «группу взаимосвязанных симптомов, имеющих общее течение, причины и механизмы развития». Таким образом, сам термин «синдром» не означает болезнь или отклонение. Он подразумевает совокупность факторов, имеющих общие черты.       Позже эту формулировку заимствуют психологи и социологи. Например, синдром роста Эриха Фромма. Он описывается как стремление человека к биофилии, любви и свободе. Синдромом роста он объяснял факторы, которые переплетаются друг с другом и приводят к нормальному развитию личности, свидетельствующему об уровне её прогрессии.       Есть и другие синдромы, которые не имеют никакого отношения к болезни, патологии или отклонению от нормы: синдром второкурсника, синдром Дориана Грея, синдром Мюнхгаузена, синдром студента.       Конрад Лоренц, наблюдая за серыми гусями, открыл такое понятие, как импринтинг или запечатление. Суть запечатления в том, что только что вылупившиеся гусята принимают за маму любое существо, встретившееся им в первую очередь. Не имеет значения, будет ли это гусыня, собака или человек. Позже это назовут синдромом утёнка.       В психологии человека «синдром утёнка» подразумевает принцип, по которому человек, сталкиваясь с какой-либо областью, впервые изучая и погружаясь в неё, считает, что первый встреченный им объект из этой области — самый лучший, самый правильный, а все прочие воспринимаются в сравнении с первым объектом.       Чем меньше они похожи на первое впечатление, тем они хуже — говорит нам синдром утёнка. Например: первый сезон любимого сериала всегда лучше последующих. Первую любовь многие из нас продолжают искать всю жизнь в других людях.       После того как термин «синдром» перекочевал из медицины, применять его стали в намного более широком смысле.       Синдром — это характеристика совокупностей психических свойств, их проявлений, сочетание психических свойств, их определённых признаков и состояний.       Таким образом, стокгольмский синдром — это естественная форма адаптивного поведения жертвы под влиянием факторов, которые угрожают её жизни, здоровью и безопасности.       Стокгольмский синдром не включён в Руководство по диагностике и статистике психических расстройств. Он малоизучен, а ряд учёных и вовсе не признаёт его как самостоятельное явление.

Отличительные черты, по которым можно предвидеть развитие стокгольмского синдрома у жертвы

      1. Отсутствие схожего жизненного опыта. Человек никогда не сталкивался с насилием и доминированием над собой.       2. Отсутствие жизненного опыта в принципе. Инфантильные взрослые и дети более расположены к развитию стокгольмского синдрома в его привычном понимании привязанности и симпатии.       3. Трусость. Человек мог столкнуться с насилием раньше и имеет опыт, но предпочитает быть жертвой. Мотивация таких людей проста: либо я заложник, который выживет, либо я труп, которому не удастся пробежать и пары метров.       4. Психология толпы. Все сидят, и я останусь.

Причины возникновения стокгольмского синдрома

      1. Ограничение свободы и полная изоляция жертвы от мира.       2. Единовременное и массивное или длительное и равномерное воздействие на психику жертвы посредством морального и/или физического насилия.       3. Минимальная агрессия со стороны преступника.

Причины, по которым стокгольмский синдром не будет развиваться

      1. Жертве заранее было известно о возможном нападении.       2. Жертва прежде сталкивалась с подобными случаями.       3. Преступники не проявляют ничего, кроме агрессии.       4. Языковой барьер.       5. Личностные качества обеих сторон.       6. Большое количество преступников и большое количество жертв не способствует тесному контакту первых и вторых, как следствие, не допускает развитие какой-либо связи.       7. Расовые, этнические, культурные и идеологические предрассудки одной или обеих сторон.       8. Короткий промежуток времени. Согласно данным ФБР, на развитие связи между жертвой и преступником требуется от двух до пяти дней.       9. Убийство одной или нескольких жертв на глазах у прочих. В этом случае цепочка постоянного, но стабильного страха у жертвы прерывается резким выбросом адреналина, и она переходит в состояние ужаса, паники или ярости.       10. В случаях, когда жертва занимается активной деятельностью: помогает раненым, наблюдает за поведением агрессоров, заучивает их слова, действия и манеры, — стокгольмский синдром развивается редко. Такие люди не зацикливаются на своём страхе, а переключаются на внешние отвлекающие факторы, которые впоследствии помогают им справиться со стрессом.

Признаки стокгольмского синдрома

      1. Первоначальный шок. Жертва не воспринимает случившееся как реальную угрозу, и все её эмоции переходят в режим накопления.       2. Жертва испытывает положительные чувства к похитителю за любую проявленную заботу или снисходительность, уступки и вольность.       3. У жертвы возникает страх, недоверие и гнев по отношению к тому, кто хочет её спасти.

Причинами подобного поведения жертвы можно назвать столкновение с когнитивным искажением.

      С одной стороны, преступники угрожают их жизни, здоровью и безопасности, с другой — преступники становятся их защитой. Только терпение и снисходительность преступников отделяет жертву от гибели, в то время как спасение — это непостоянная переменная, которую невозможно оценить.       В таком случае подчинение, лояльность и понимание мотивов преступников — это единственный способ сохранить свою жизнь. Сопротивление, агрессия и помощь спасателю — неоправданный риск, ведь в случае штурма заложники не имеют средств для собственной защиты и находятся между двух огней.       Первый из способов объяснить стокгольмский синдром с научной точки зрения — это фундаментальная ошибка атрибуции.

Атрибуция — это присвоение каких-либо свойств и качеств человеку, событию или объекту с целью объяснения причин их поведения.

      Атрибуцией мы пользуемся повсеместно. Например, ваш неудавшийся пирог сгорел по вине духовки. Ваша ставка на лошадь не сыграла потому, что лошадь была старой, а её подковы — новыми.       Фундаментальная ошибка атрибуции выглядит примерно так: на встречу с друзьями я опаздываю из-за задержавшихся поездов, автобусов или пробок, но если опаздывает мой друг — это он несобранный и безответственный разгильдяй, который мало того, что не смог выйти заблаговременно, так ещё и в пробку попал.       То есть: все мои проблемы из-за внешних факторов, а чужие — из-за их личных качеств.

Казуальная атрибуция, которой мы объясняем себе то или иное поведение, бывает трёх типов:

      1) объектная: моя любимая команда проиграла матч потому, что лил дождь и поле размыло, а не потому, что они плохо играли;       2) личностная: он стал холоден и безразличен к моим чувствам и переживаниям, поэтому я ему изменила;       3) ситуативная: я съел чужой обед на работе, потому что давно не ел и был голоден.       В случае со стокгольмским синдромом свои действия жертва может объяснять с помощью ситуативной атрибуции.

«Я привязался к террористу, потому что хотел сохранить свою жизнь. Только моё понимание его мотивов, моё подчинение его приказам и моё разделение его взглядов отделяют меня от смерти».

      Второй способ объяснения стокгольмского синдрома — это идентификация.       Жертва зациклена на чувствах и эмоциях похитителя, уделяя им всё своё внимание, чтобы избежать наказания, вдобавок избегая тем самым своих собственных, как правило, отрицательных чувств, эмоций и действий. Таких как: проявление гнева, паники, слёзы, заикание, несогласие, непокорность. Это, по мнению жертвы, может привести к агрессии в её сторону. Агрессия, в свой черёд, значит смерть.       В таких условиях чувство страха не идёт на спад, не растёт и не находит выхода. Страх продолжает копиться дни и недели, перегружая нервную систему человека. Это вынуждает психику активировать более сложные и неизменяемые механизмы защиты.       Подобные механизмы срабатывают в особенно стрессовых и безвыходных ситуациях с людьми, которые не могут похвастаться стойким ментальным здоровьем, но ещё чаще — с детьми.       При столкновении с внешней опасностью субъект, то есть жертва, идентифицирует себя с агрессором. Жертва примеряет на себя акт агрессии, физический, моральный облик агрессора или подражает поведению агрессора.       Подобные случаи происходили в концентрационных лагерях во время войны. Военные назначали «старшего» по бараку из числа узников. Такие люди в экстремальных условиях ассоциировали себя с агрессорами, а порой становились гораздо более жестокими по отношению к узникам, чем надсмотрщики. Польский психиатр и психолог Антон Кемпинский описал подобный феномен как бессознательную надежду.

«Если мы тоже агрессоры, то нас минует участь всех остальных узников лагеря смерти».

      Последнее возможное объяснение стокгольмского синдрома связано с защитным механизмом регрессии. Такой механизм может прийти в действие в условиях тотального контроля со стороны похитителя и его минимальной агрессией. Когда уровень накопленного стресса превышает показатель, за которым жертва уже не может пережить его без непоправимых последствий, тогда в дело вступает последний рубеж защиты — вернуться в детство.       В таком случае психика жертвы откатывается до младенчества, в котором о ней заботилась мать. Мать и её любовь была единственным фактором того, что ребёнок будет жить. Жертва перекладывает образ родителя на агрессора из-за схожести условий. От агрессора зависит, будет ли жертва есть, коммуницировать с окружающим миром, будет ли у неё сон. Все решения, как и в детстве, за неё принимает кто-то другой.       Не имеет значения, каким путём пойдёт жертва: регрессией, идентификацией или фундаментальной ошибкой атрибуции. После освобождения или при длительном заточении её неизбежно ждёт посттравматическое стрессовое расстройство.

Выводы

      «Стокгольмский синдром» — слишком широкое понятие, которое охватывает множество факторов. Иногда эти факторы разнятся от случая к случаю кардинально. Его невозможно изучить, как и выявить строго определённые паттерны поведения жертвы. Назвать тот или иной случай связи жертвы и агрессора «стокгольмским синдромом» — это всё равно что сказать: «По дороге проехала машина», — описывая самолёт.       В большинстве известных случаев, когда жертве ставили «стокгольмский синдром», с ней не проводили никаких тестов, исследований или даже элементарных бесед. Никто не задавался вопросом о том, почему жертва повела себя так, а не иначе, предпочитая объяснить её поведение целиком двумя красивыми словами: «стокгольмский синдром».       Статьи, исследования и расследования по этой теме проводили не специалисты, а репортёры и журналисты. Как думаете, будь вы на их месте, зарабатывая на жизнь тем, что ваши статьи читают, вы бы писали правдиво или интересно?