Часть 2. Возвращение к нормальной жизни

Карлус сидел в своем кабинете, перечитывая последнее письмо, которое он получил от своего сына. Джеймс на трех страницах рассказывал о том, как поживает маленький Гарри, внук Карлуса. «Гарри уже ходит», «Гарри летает лучше, чем ходит», «Гарри назвал меня "Сятый". Я знаю, что он пытался сказать "Сохатый", но Сириус услышал это и тоже стал звать меня Сятый» были одними из его любимых отрывков, которые он перечитывал. Письма пришли всего три дня назад, но уже выглядели так, словно месяцами валялись у него на столе, потому что им с женой ужасно нравилось читать письма, которые их сын отправлял домой. Жаль, что они не смогут увидеть их сегодня вечером на праздновании Хэллоуина в этом году, но шла война. Карлуса печалило то, сколько раз он мог сказать это в своей жизни. Учитывая, что магглы дважды объявляли войну Германии, и в нее был вовлечен Гриндевальд, а теперь еще появился и так называемый лорд Волан-де-Морт, он пережил слишком много войн. Прозвенел колокольчик, давая знать, что у них гость. Возможно, Джеймс все-таки привел Лили и Гарри, или, может быть, заглянул Сириус. Прошло несколько недель с тех пор, как он получал известия от мальчика, которого он почти усыновил, но Сириус был занят с Дамблдором в его клубе «Жареной курицы». Карлусу не понравилось, что Сириус последовал за Дамблдором, у директора были весьма странные представления о том, как вести войну, и эти идеи привели бы к гибели людей на его стороне. Но после известия о том, что Волан-де-Морт приговорил Джеймса, Лили и маленького Гарри к смерти, Сириус никогда бы не стал почивать на лаврах. Он был полон решимости защитить своего брата и крестника, и ничего из сказанного Карлусом не переубедило его. Карлус замер, когда крик пронесся по дому. Это был голос его жены, и она кричала не от удивления или радости при виде внука, это был крик ужаса. Она кричала бы так, только если бы случилась настоящая беда. — Дорея! — крикнул Карлус, сбегая по лестнице, пожелав на ходу, чтобы его старые колени не так сильно тормозили его. Внизу выстрелило заклинание, и теперь крики его жены сменились выкрикиваемыми заклятиями, и к общему шуму добавились крики боли. Может быть, его жена и светлая, как любой Поттер, но она была воспитана как Блэк, и когда дело дошло до защиты ее дома, она ни за что не стала бы сдерживаться. Карлус спустился по лестнице, ведущей на семейный этаж, и вышел на балкон, выходящий в вестибюль, где увидел, как его жена обменивается заклинаниями с шестью Пожирателями Смерти в масках. Он вытащил свою волшебную палочку и начал стрелять во врага костедробителями. Дорея использовала декоративную мраморную колонну в качестве прикрытия, и несколько пожирателей Смерти упали. Внезапно со стороны двери раздался крик. — О, МЕРЛИН, ПОМОГИТЕ! Карлус посмотрел туда, откуда донесся крик, и увидел Питера Петтигрю, одного из друзей Джеймса. Джеймс убедил Карлуса добавить его и тех, кого он привел с собой, в список допуска через защиту на случай чрезвычайной ситуации. Затем Карлус понял, что этот Питер, должно быть, привел сюда Пожирателей Смерти, и именно так они прошли через защиту, которая выдала предупреждение только о посетителях, но не о нападении. Однако, в то время как Карлус внезапно понял правду, его жена услышала только крик о помощи от кого-то, кого она знала мальчиком, кого она опекала, когда он и другие друзья ее сына останавливались в поместье на неделю-другую. Карлус кричал ей, чтобы она остановилась, но ее материнская сторона не позволила ей прислушаться. Дорея вышла из-под прикрытия, и во вспышке зеленого света еще три тела усеяли вестибюль: два Пожирателя Смерти и его любимая жена. — Отлично, теперь остался только старик. Темный Лорд хочет, чтобы они оба умерли, а поместье отдают мне за то, что я сообщил нашему Господину местонахождение остальных Поттеров. Менор будет моим! Карлус почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Его сын сделал Питера хранителем своей тайны; лорд Поттер был одним из немногих людей, которые знали это, а это значит, что он понимал, что его сыну и тому, что осталось от его семьи, угрожает страшная опасность. Помня об этом, он решил сбежать. Если бы он мог вернуться в свой кабинет, то у него был бы путь к спасению. Его старые ноги кричали от боли, когда он заставлял их идти быстрее. Карлус был наверху лестницы, а один из Пожирателей поднимался за ним. Простое проклятие подножки убрало преследователя, и, судя по хрусту костей, когда мужчина упал с лестницы, он больше не будет никого убивать. Карлус добрался до своего кабинета и достал свой старый Маховик времени. План был прост: когда пожиратели Смерти нападали на поместье, они блокировали это место, перекрывая все перемещения и возможность связаться изнутри здания. Затем они начинали атаковать охранные чары, взламывая защиту создателя, пока не смогут проникнуть внутрь. В это время люди в доме оказывались в ловушке, неспособные что-либо сделать. Но Карлус предусмотрел именно это. Он намеревался использовать Маховик времени, чтобы вернуться в прошлое и покинуть поместье до того, как его закроют. Простой план, но он основывался на том, что защита задержит любого нападающего, что Питер и испортил. Теперь Карлусу надо было выбраться отсюда и предупредить сына, что в его доме небезопасно. Он накинул цепочку с Маховиком себе на шею. В деверь заколотили. Карлус возился с амулетом, управляющим временем, в поисках маленького волчка в северной части сферы. Дверь открылась, и Карлус оказался лицом к лицу с Питером. Он закрутил маховик, не утруждая себя подсчетом оборотов. Питер выпустил проклятие в лорда Поттера, но вместо того, чтобы ударить человека, заклинанию каким-то образом удалось попасть в Маховик. Пески времени, теперь свободные, сошли с ума.

* * *

Около десяти минут Сириус держался за мужчину, который был для него как отец, прежде чем они оба успокоились настолько, чтобы быть в состоянии говорить. — Сириус? Это ты? Что с тобой случилось? Нет, у нас нет времени. Нам нужно предупредить Джеймса. Питер — предатель, которого вы искали. Джеймс и его семья в опасности, нам нужно попасть туда немедленно! — Карлус был на грани истерики. Сириус не отпустил мужчину, а вместо этого еще крепче обнял его. — Слишком поздно, Волан-де-Морт уже добрался до них. Джеймс и Лили погибли, — сказал он своему дяде. Старику потребовалось несколько мгновений, чтобы смысл этих слов дошел до него, но когда это произошло, он сломался. Не имея цели, на которой можно было бы сосредоточиться, его мысли обратились к тому, что он потерял, и Карлус Поттер начал оплакивать потерю своей жены, сына и невестки, что, с его точки зрения, произошло за последние несколько минут. Сириус внезапно обнаружил, что впервые за более чем десятилетие он должен быть сильным и собранным. Последний раз, насколько он помнил, он был в этой роли, когда у Лили начались роды, а Джеймс не мог ясно мыслить. Тогда все было намного проще, он не боролся со своими собственными демонами, ему просто нужно было сосредоточиться на том, чтобы задавать Джеймсу правильное направление. Теперь же ему приходилось поддерживать человека, который поддержал его, когда он сбежал от своей матери. Двое мужчин провели ночь в скорби, пролив немало слез, когда кремировали свою тетю / жену на территории поместья. Тела Пожирателей Смерти были просто брошены в яму и сожжены как мусор. После небольшой церемонии Карлус настоял на том, чтобы Сириус рассказал ему обо всем, что произошло за последние двенадцать с половиной лет. Сириус рассказал старику, как он нашел Джеймса и Лили, как погнался за крысой и был отправлен в Азкабан без суда и следствия за преступления Петтигрю. О том, как он обнаружил, что Петтигрю прячется в Хогвартсе рядом с Гарри, о побеге из тюрьмы и как он нашел Гарри в маггловском районе. О попытке поймать крысу, о том, как Петтигрю в последний момент выскользнул у него из рук, и как Гарри дважды спас его от поцелуя Дементора. Сказать, что Карлус был зол, было все равно что сказать, что Атлантический океан — это водоем: вроде бы верно, но это полная неспособность охватить масштаб явления. Мужчина был в ярости от того, что кто-то мог отправить одного из его мальчиков к дементорам без суда; было ясно, что если Карлус добьется своего, то полетят головы.

* * *

Чуть больше недели спустя после освобождения Сириуса, золотое трио сидело в своем купе Хогвартс-экспресса, в клубах дыма катившегося на юг, в сторону Лондона, и обсуждало свои планы на лето. — В этом году Чемпионат мира по квиддичу проводит Великобритания. Папа сказал, что, возможно, сможет достать билеты для всех нас, и для вас двоих тоже, — Рон был взволнован перспективой увидеть квиддич мирового уровня. — Ну, мы с родителями обычно уезжаем на континент на неделю или две, но я уверена, что если сроки Чемпината более поздние, они не будут возражать. Они, как правило, много заняты с пациентами, и у них не так много свободного времени, чтобы проводить его со мной. Разговор был прерван стуком в окно. Все повернули головы и были весьма удивлены, увидев маленькую карликовую сову, которая изо всех сил хлопала крыльями, пытаясь угнаться за поездом. Гарри открыл окно, протянул руку и быстро, но нежно взял сову, которая была достаточно маленькой, чтобы поместиться у него на ладони. — Ну-ка, давай посмотрим, кого ты ищешь, — он перевернул маленький конверт, и обнаружил на нем свое собственное имя, написанное аккуратным почерком, который он не узнал. Юный Поттер отвязал письмо, и сова, явно обрадованная тем, что выполнила свою работу, начала летать по купе, вызывая недовольство Хедвиг и Живоглота. Гарри проигнорировал это и сломал печать на маленьком конверте, который после этого увеличился в размерах, став немного больше обычных, которые он получал. Однако внутри было не письмо, а еще три конверта более привычного размера. Гарри вытащил их, надеясь, что Фред и Джордж не слышали о русских матрешках и не устроили розыгрыш. На одном конверте было его имя, на другом — Рона, а третий был адресован всем Дурслям. Гарри бросил Рону его письмо и открыл свое собственное.

«Дорогой Гарри,

Я надеюсь, что это послание застанет тебя раньше, чем ты доберешься до своих тети и дяди. Я знаю, что у твоей тети довольно негативное отношение к магии, и лучше не тыкать ей этим в лицо, если хочешь спокойной жизни.

Во-первых, мы с Клювокрылом нашли место, где можем отдохнуть и восстановить силы. Возможно, дементоры все еще ищут меня, но я могу обещать тебе, что они не смогут добраться туда, где я сейчас. Я не могу здесь много сказать, но я связался со старым другом, и мы думаем, что, возможно, удастся очистить мое имя. Если все пойдет хорошо, я смогу приехать и забрать тебя от Дурслей через неделю или две, максимум через три.

Говоря о твоих родственниках, можешь рассказать мне, как ты там оказался? Я знаю, что по завещанию твоих родителей ты никогда не должен был находиться под их опекой на долгосрочной основе. Твоя мать добавила исключение, согласно которому ты можешь остаться ненадолго, если у тебя сложатся хорошие отношения со своим двоюродным братом, но постоянное проживание с ними было категорически запрещено. Любая информация, которую ты можешь прислать мне по этому поводу, была бы полезна.

Есть кое-что, о чем я так и не удосужился рассказать тебе во время нашей короткой встречи. Это я отправил тебе "Молнию".»

— Ха! — торжествующе воскликнула Гермиона, которая читала письмо через плечо Гарри. — Видишь! Я же говорила тебе, что это он прислал метлу! Гарри вздохнул, прежде чем ответить. — Да, ты сказала. И знаешь что, я согласился с тобой, но прежде чем я смог что-нибудь сказать или принять решение, ты действовала за моей спиной и добилась конфискации метлы. Проблема заключалась не в проверке метлы, а в том, что это делалось у меня за спиной. Теперь я действительно не хочу больше ссориться из-за этого, так что давай забудем это? Торжествующее выражение сошло с лица Гермионы, и Гарри увидел, что она немного утратила ту энергичную искру страсти, которая была главной чертой характера его девушки, поскольку она потускнела, когда Гермиона немного замкнулась в себе. Гарри подумал, не зашел ли он слишком далеко, но для него было важно, чтобы Гермиона сначала поговорила с ним, прежде чем принимать решения за него. Если бы она рассказала о своих тревогах и о том, что хочет сначала испытать метлу вместе с ним, а он бы не согласился, и тогда она пошла бы к МакГонагалл, это одно. Это была бы Гермиона, защищающая его от него самого. Однако, то, что она действовала за его спиной с самого начала, по сути, говорило о том, что Гермиона не считала, что ему можно доверять, а доверие важно в дружбе и тем более в отношениях. Гарри все же не хотел, чтобы Гермиона чувствовала себя плохо, поэтому он усадил ее на сиденье рядом с собой, обнял и легонько поцеловал в щеку. — Просто в следующий раз хотя бы попытайся сначала поговорить со мной, хорошо? Гермиона немного покраснела от поцелуя, но прижалась к Гарри, и они вернулись к письму, чтобы оба могли дочитать его.

«Есть кое-что, о чем я так и не удосужился рассказать тебе во время нашей короткой встречи. Это я отправил тебе «Молнию», но это не первая метла, которую я тебе купил. Я также был тем, кто купил тебе твою самую первую метлу. Ну, игрушечную метлу, она летела недостаточно высоко, и развивала скорость всего пять миль в час, если в спину дул хороший порыв ветра, но тебе это нравилось. Как только ты сел на метлу, то отправился летать по всему дому. Твоей маме пришлось подкупить тебя плиткой твоего любимого шоколада «Молочный батончик», прежде чем ты отказался от метлы.

Я наблюдал за тобой в твоей последней игре, и твой отец был бы поражен твоим мастерством в воздухе. Джеймс сам был отличным летуном, он играл на позиции охотника, но я не думаю, что он смог бы выполнить хотя бы половину того, что, как я видел, ты вытворял в воздухе. Тебе следует серьезно подумать о том, чтобы стать профессионалом, когда закончишь учебу.

В любом случае, это письмо становится немного длинным, и я надеюсь увидеть тебя относительно скоро, ну, а пока береги себя.

Сириус

P.S: Я приложил письмо для твоих тети и дяди, в котором сообщаю им, что намерен предложить тебе жить со мной, просто чтобы это не стало для них неожиданностью.»

— Что ж, звучит обнадеживающе, — заключил Гарри. — Эй, Рон, о чем говорится в твоем письме? — спросил он из любопытства. — Очевидно, Сириус купил сову и дарит ее мне, он говорит, что чувствует себя немного виноватым из-за того, что лишил меня питомца. Хотя я не понимаю, почему он чувствует себя виноватым. Теперь, когда мы знаем, кем на самом деле была Короста, меня тошнит каждый раз, когда я думаю о том, что эта тварь спала в моей постели. Я рад, что Сириус избавил меня от нее, просто хотелось бы, чтобы крыса не сбежала, — проворчал Рон. Маленький совенок увидел, что Рону грустно, и начал летать вокруг его головы так быстро, как только мог, делая маленькие петли и ухая в попытке подбодрить мальчика. Рон пытался проигнорировать это, но вскоре он улыбнулся и протянул руку, чтобы совенок уселся на нее, и широко улыбнулся, когда птица устроилась там, крепко сжав его палец.

* * *

Как только они добрались до Кингс-Кросс, Рон схватил чемодан и помчался к своей семье, оставив Гарри помогать Гермионе снимать чемодан с верхней полки. Чемодан был так набит книгами, что было довольно сложно не уронить его. Пока Гарри боролся с ее багажом, Гермиона пыталась убедить Живоглота залезть в переноску. — Пожалуйста, Глотик, это ненадолго. Я обещаю, что ты сможешь съесть банку сардин, как только мы вернемся домой. Гермиона подкупила своего кота, и Гарри был удивлен, увидев, что это сработало. Он поставил ее чемодан на пол купе, а затем понял, что они с Гермионой остались наедине, вероятно, в последний раз до сентября. Он подошел к ней и положил одну руку ей на поясницу, а когда она повернулась к нему, чтобы понять, чего он хочет, обнял ее другой рукой и нежно притянул к себе. Он задержался на мгновение, делая очевидными свои намерения и давая своей девушке возможность отказать ему, если она захочет, но вместо этого она просто улыбнулась ему, без слов приглашая продолжать. Гарри прижался губами к ее губам, и Гермиона подалась вперед, прижавшись к его телу, когда поцелуй стал более жарким. Так они простояли несколько минут, пока не вспомнили, что их ждут люди. Гермиона помчалась за парой тележек, пока Гарри доставал свой чемодан с полки. Вскоре они оба прошли через барьер и вернулись в нормальный мир. Случилось так, что Вернон Дурсли стоял примерно в паре метров от двух стоматологов, с которыми Гарри мельком познакомился незадолго до поступления на второй курс. Гермиона бросила свою тележку, предоставив Гарри подхватить ее и следовать за ней, а сама бросилась к родителям и притянула к себе до синяков под ребрами, что было одним из самых восторженных объятий Гермионы. Гарри как раз собирался оставить тележку Гермионы рядом с ней и ускользнуть со своим дядей, но Гермиона схватила его за руку и потащила к своим родителям. — Мама, папа, вы помните Гарри, верно? Вы познакомились с ним, когда мы покупали мои школьные принадлежности два года назад, — Гермиона вновь представила его своим родителям. — Ну, после моего последнего письма домой мы с Гарри начали встречаться. — девушка казалась очень взволнованной, сообщая родителям эту новость. Отец Гермионы оценивающе посмотрел на Гарри, в то время как ее мать улыбнулась и протянула парню руку. — Рада снова видеть тебя, Гарри. Гермиона так много рассказывала нам о тебе в своих письмах домой, что у меня такое чувство, будто я тебя уже знаю. Гарри не знал, что на это ответить, поэтому ограничился тем, что представил своего дядю, которого, как он видел, начинала раздражать задержка. — Приятно видеть вас снова. Это мой дядя Вернон Дурсль, он директор фирмы по производству дрелей «Граннингс». Дядя Вернон, это моя девушка Гермиона и ее родители, доктора Дэн и Эмма Грейнджер, по словам Гермионы, они оба стоматологи. Большое напряжение, которое сдерживал Вернон, внезапно исчезло, он, вероятно, предположил, что родители Гермионы были волшебниками, как Гарри и Гермиона, но как только узнал, что они «нормальные» и у них хорошая респектабельная работа, такая как стоматология, он стал гораздо более расположен к разговору с ними. Вернон изобразил то, что он, очевидно, считал обаятельной улыбкой, и пожал руки двум другим взрослым. — Рад с вами познакомиться. Они впятером поболтали несколько минут, Вернон воспользовался этим как возможностью узнать, не нужны ли двум стоматологам новые бормашины для их практики. Поскольку ответ был «возможно», Вернон был довольно оптимистичен, когда они возвращались в Суррей. Он даже посоветовал Гарри обменяться номерами телефонов с Гермионой, хотя и прикарманил номер Грейнджеров, как только они сели в машину, очевидно планируя использовать его, чтобы попытаться продать им дорогие бормашины. Однако у Гарри оставалась небольшая надежда, поскольку у Гермионы все еще оставался номер Дурслей, а Вернон не мог позволить себе быть грубым с Гермионой, когда она позвонит, если он хотел продавать оборудование ее родителям. Как только они вернулись на Тиссовую улицу, тете Гарри, Петунии, удалось за считанные минуты испортить то немногое хорошее настроение, которое у него было. Очевидно, в этом году Гарри оказался дома за день до того, как должен был вернуться из «Смелтингса» Дадли, поэтому Поттеру сразу же поручили целую кучу домашних дел, худшим из которых было отскребать решетку для барбекю проволочной щеткой, пока тетя не сочла ее достаточно чистой. Все это потому, что Дадли, очевидно, попросил устроить барбекю со всеми своими друзьями из Литл-Уингинга в день своего возвращения, чтобы они все могли наверстать упущенное.

* * *

У Карлуса Поттера выдался не самый удачный день. Он три раза побывал в Гринготтсе, четыре раза в Министерстве магии и даже посетил больницу Святого Мунго. В том смысле, в каком он мог понимать безопасность, никто не хотел, чтобы кто угодно мог заявить, что он и есть тот мертвец, и получить доступ к правам и собственности, которые ему не принадлежали. С другой стороны, это же не он все напутал и объявил себя мертвым, когда был еще жив. Тот факт, что было вполне разумно полагать, что он погиб во время нападения на его дом, не имеет значения. В течение дня он постепенно смог доказать одному человеку за другим, что он является Карлусом Поттером, волшебником из Дома Поттеров, и что он (несмотря на те кусочки пергамента, которые у них были, которые могли утверждать обратное) все еще очень даже жив. Одним из побочных эффектов этого, которым он очень хотел насладиться, было то, что колдуна по имени Маклагген (который, по мнению Карлуса, был немного выскочкой) лишили места в Визенгамоте. Места назначались пожизненно, а свободных мест было не так уж много, поэтому место Карлуса было передано Маклаггену после того, как лорда Поттера объявили мертвым. Однако это означало, что Маклагген автоматически получит следующее свободное место, если все еще будет иметь на него право, когда одно из них освободится. С гоблинами все было одновременно проще и удручающе сложнее. У гоблинов был гораздо более простой тест и комплект пергаментных форм, чтобы снова объявить кого-то живым. Однако их система предполагала, что вы, вероятно, инсценировали собственную смерть, чтобы избавиться от долгов или совершить налоговое мошенничество. Что, хотя, вероятно, было верно для большинства людей, которым пришлось столкнуться с «возвращением из мертвых», просто поставило кучу бюрократической волокиты между ним и восстановлением контроля над семейным состоянием. Не помогло и то, что богатство, о котором шла речь, перешло к Гарри. Поскольку юный Поттер был хорошо известной личностью и несовершеннолетним, Гринготтс заморозил счета семьи Поттер, чтобы люди не пытались украсть деньги у Мальчика-Который-выжил. Снятие блокировки и предоставление доступа Карлусу должно было занять некоторое время, но процесс начался. Теперь лорд Поттер, укрывшись под чарами маскировки, наблюдал, как студенты выходят из Хогвартс-экспресса. Было достаточно легко заметить Гарри, когда он сошел с поезда с молодой девушкой, он был так похож на Джеймса в том же возрасте. Он последовал за мальчиком и девочкой через барьер на маггловскую сторону железнодорожного вокзала и наблюдал, как молодая пара встретилась со своими семьями. Наблюдая за тем, как Гарри знакомят с родителями девочки, он не мог не вспомнить тот раз, когда Джеймс привел Лили познакомиться с ним и Дореей, и Карлус аппарировал, чтобы немного побыть наедине с воспоминаниями о своем потерянном сыне.