1.2. Звёздная Родина!

Скорлупа научит меня шевелиться заново. Я покажу себе сама, как это делается. С моими короткими ножками выкорабкиваться будет очень сложно. Но я попытаюсь. Я схватилась рукой за первого попавшегося Лилового. — Уходишь? — опечаленно спросила она, сжав моё запястье. Её слепые глаза пытались рассмотреть меня. Совершенно внезапно я стала для неё лучиком надежды, — Может, тебе стоит остаться? — Могу и остаться. Ненадолго, — несколько нехотя отозвалась я. Обыкновенная Лиловая. Маленькая юная Лиловая, чьи тоска и борьба противоречивых эмоций заставляли выглядеть её и её слепоту чарующими и волшебными. — А ты красивая, — невзначай отпустила я. — Брось, — отмахивалась та и отвернулась, не видя, лишь слыша, — Во мне нет ничего красивого. — Есть. — И что же? — То, что ты неизвестная. — Но таких же с шестнадцать десятков охраняют Лиловый дом. Это не то, за что стоит любить. — Любят не за что-то. — А за что... Всмысле, как тогда? — Любят просто за то, что ты есть. Иначе почему бы тогда моя рука потянулась именно к тебе? — Потому что я оказалась рядом, чтобы сослужить палочкой-выручалочкой. — Вот видишь. Нам была предначертана эта встреча. Мы проявили друг другу частицу любви. — Вовсе нет. Я оказалась рядом, чтобы ты воспользовалась мной и забыла. — Но нас всё ещё судьба свела! — В самом худшем её проявлении... Я просто делаю то, что должна. Я всё ещё частичка этой Лиловой системы. — Тебе бы хотелось стать её полноценной частью? — Нет. — Ты бы стала взращивать в себе неискреннюю энергию? Неискреннее свечение? — Нет. — Отчего же нет? — На кой мне светиться, если свечение-то... Неискреннее? — Почему ты вообще перестала светиться? Разве не хорошо радоваться в окружении схожих тебе Лиловых? — Сытый голодного не поймёт. Я призадумалась. — Ты про радость, что ли? Раз уж так, то я тоже голодная. В Лиловом доме меня тоже этим обделили, я там будто невидимая! — Вот и я тоже. Не пойму, ради чего ты допытывала меня тогда такими вопросами. Меня там никто не слышал и не видел. Значит, и я не буду видеть. Как там была неизвестной, так и здесь останусь неизвестной. Забыли меня там – забытой останусь и здесь. И ты меня забудь, от греха подальше. — Ну нет уж, забывать тебя я не собираюсь. Давай я запомню тебя как красивую, пригожую неизвестную. — Оно точно стоит того? — От меня не убудет. А ты почувствуешь себя любимой. — Ты, должно быть, тоже очень красивая. Жаль, не могу удостовериться сама, — Лиловая сжала мою ладонь ещё крепче и не отпускала. — Меня Фрутти звать. А тебя? Тебя как зовут? — Я не могу сказать. Я же неизвестная. У меня не может быть имени. — А давай представим, что ты не неизвестная, а известная. Хотя бы на минуточку. Представим, что ты звезда. Звёздочка, которую на небе кто-то обронил. — А если я тебе скажу, как меня зовут, буду ли я должна пообещать вернуться на небо? — Зависит от того, хочешь ли ты стать счастливой или нет! — Ой, ну-у-у... — Ты будешь сиять снова, и отнюдь не этим неискренним сиянием! Думаю, это то, чем ты рождена быть: маленькой яркой звёздочкой. Как думаешь, в каких созвездиях тебя надо будет искать? Где тебя найти? — ...Вика! Меня зовут Рудако́ва Вика. — Вика, Вика... Какое чудное имя. То, с которым я тебя и запомню. Я замолчала на долю минуты, а потом продолжила: — Вика Рудакова, а помоги мне выбраться, будь так любезна. На воле я буду разглядывать ночное небо вдоль и поперёк, и будь уверена, я изучу каждую звёздочку в поисках именно тебя! Вика хихикнула. — Я буду ждать, Фрутти! Она вытянула в воздух и вторую руку, чтобы я могла опереться, что я, собственно, и сделала. Моё тело зашаталось, Рудакова помогала мне устоять, как могла, а я тем временем встала ровно и огляделась по сторонам, окинув взглядом всех остальных неизвестных и всё не отпуская Викиных рук. — Прощай? — теряя надежду, спросила последняя. — Прощай, — подтвердила я. Мы разъединили наши тёплые полюбившие ладоши. Я вновь потеряла равновесие, но лишь на мгновение. Случился арабеск! Трансформация! Я уверенно зашагала к краю Лилового здания, втаптывая Лиловых друг в друга, что выглядели как две капли воды. Не то, что две. Как одна. Когда я удостоверилась, что нахожусь в двух шагах от свободы, я прокричала от души и не стесняясь: — Желаю скорейшего возвращения на Звёздную Родину! До свиданья, Вика Рудакова! Я разбудила Лиловый дом. Цикличный танец его жителей заработал, как шестерёночный механизм. Едва ли их щекочащая мозг песенка успела меня тронуть, так меня там уже не было! Я шагнула в ночь, что, как мне казалось, должна была меня поймать, но чуда не случилось. Я нырнула в тёмно-синюю пустоту, лишившись понимания того, как устроен этот мирок. Хотя, утверждать, что у меня оно было – смелое заявление. Ветер свистел в моих ушах, а я продолжала падать. Мои волосы растрепались, швы на ножках норовили начать расходиться. В глазах странно рябило, как и во внутренних органах, коим не сиделось на месте. Что-то во мне шевелилось, и я считаю, что не должно. У полумесяца желудка нет, извольте. Казалось, что я забралась уже так далеко, что меня уже удивляет то, что мне ещё есть куда падать. Не очень мне хочется этим заниматься. Уже не паникую даже. Скукотища. Ну нет, правда, разве мне ещё есть куда падать? По-хорошему, я застыла в воздухе ещё на первых двух минутах полёта. Меня просто трясёт, и очень сильно. Как же я чертовски права. Вот Лиловый дом. А вот и все остальные, которые я с большим интересом изучу. Но это потом. Сейчас мне и самой не помешает отдых. Прилягу на пару-тройку часов. Я уже и забыла, как ощущается сон. Из одного забвения в другое. Если я не найду дорогу домой, то так будут выглядеть все прожитые десятилетия. Все-все-все, всплоть до самой смерти. Интересно, а здесь обитает смерть? А что, если я попробую убить себя? Я схватилась обеими руками за горло и сжала как можно туже, не позволяя ни единой частичке кислорода проникнуть в мои лёгкие. Раз уж это мои последние минуты жизни, то самое время выполнить обещание и найти Вику Рудакову на звёздном небе. Крепкая хватка отвлекала от внимательного изучения каждой светящейся точечки, что мельком появлялись на холсте ночи один за другим. Надо искать самые тусклые! Точно не промахнусь! ...Найду, если лёгкие перестанет так прожигать! Чудно, здесь нельзя умереть. Я перестала пытаться задушиться. От боли новый град слёз поспешил наружу вместе с лихорадочным заглатыванием воздухп, больно, больно, больно, больно! От мыслей о том, что это больно, я плакала ещё горьче и громче, отчего и горлу несладко приходилось, больно! Я начала дёргаться, лёжа на спине, как жук, борящийся за выживание! Я тоже жук, у меня руки в ноги и давай туда-сюда, туда-сюда, влево-вправо, влево-вправо! Больно же, больно, больно, больно, больно!!! Я, кажется, хотела лечь вздремнуть на пару-тройку часиков? Самое время.