Часть 1

- Здравствуйте, меня зовут Алевтина Михайловна, я буду вести у вас уроки русского языка и литературы...  14 сентября, вторник, 08:07, МБОУ СШ 36, город Лаврино. День обещал быть таким же, как и прочие. Тяжёлый, душный запах пота и молока проникал во все щели учебного заведения. Где-то вдалеке слышны редкие крики учеников. Охранник у входа дремлет за партой, на которой лежит журнал посещений и старая, с погрызанным колпачком, ручка. Кто-то за углом тихо переговаривается, звеня связкой от ключей. Школа не очень большая, всего 4 этажа, в отдельном помещении на участке спортзал и бассейн. На первом этаже преимущественно кабинеты администрации, первых классов и столовая. Учительская располагалась на втором, между кабинетами математики и русского языка. Она была пуста, преподаватели на уроках. На секунду зашла завуч по воспитательной работе. Тучная, но странным образом, миниатюрная женщина в очках в золотой оправе и выцветшем розовом кардигане. Она взглянула на стенд с общим расписанием, задумчиво вычеркнула маркером дополнительное занятие у 10"Б" класса на пятницу и, тяжело шагая, вышла из помещения.  - Молодуха, найс, ставлю пятихатку, через три месяца сбежит.  - Жирный, поставлю косарь, что через месяц.  - Тыщу на три... Зинаида Степанова заполняла журнал по технике безопасности, когда раздался звонок стационарного телефона. Родительница уточнила условия бесплатного питания. Виктор Палыч, исполняющий обязанности директора, часом ранее потребовал кипу отчётов и готовых календарно-тематических планов. Ко всему прочему, необходимо оповестить ряд преподавателей о возможности повысить квалификацию, составить приказ, разослать на почту, договориться о мероприятии с ветераном войны, дать указание классным руководителям по поводу акции "Осенний вальс". И когда всё успеть? Точно! 8"А" просил разрешение на выезд в турбазу "Калина". Надо оформить.  - Ничего такая, юбочку бы покороче, очки снять, кульку дурацкую распустить. И прям мечта сопливых фантазий. Катюх, ты ж там фанфики свои строчишь, черкани про меня с училкой. Да посочнее, помокрее. Чтобы передернуть перед сном.  - Придурок! Виктор Палыч направился на педсовет. Есть повод обрадовать коллег. Выйграли грант, теперь в школе будут замечательные, а главное новые, кабинеты физики и химии, заказали хорошее оборудование, заодно восстановим кабинет труда, наконец мальчишки перестанут шить фартуки и будут колотить табуретки. Если будет возможность, заменим плитку в главном холе. Это бонусом, если всё пройдёт как по маслу. Надо предупредить Зинаиду Степанову о гостях в эту субботу.  Приедет заместитель главы городской администрации со свитой из министерства образования, хотят поглядеть на реализацию проекта инклюзивного образования. Нужно организовать хороший приём, концерт устроить, чтецов позвать, танцоров, может КВН задействовать. В общем, по высшему разряду. Кадетов обязать при параде быть. Распоясались, ходят в чем попало.  - Санёк, че Ваня такой хмурый седня? А ну, вынь его затычки из ушей.  - Ну нафиг, трогать его - себе дороже. Пусть переварит плохое настроение.  - Тю, че, Анька не дала?  - Видать наоборот, поэтому злой, - в кабинете грохотом пронесся смех.   10" Б" находился в состоянии крайнего возбуждения и скрытого веселья. Новое лицо, молодая преподавательница. Мужская половина класса, она же и доминирующая, среди 27 человек всего 8 девочек, была весьма заинтересована в новом экспонате. Девчонки находились в неловком напряжении. Алевтина Михайловна чувствовала себе некомфортно под зорким взглядом старшеклассников, слышала все смешки, переговоры, недовольное сопение, непотребные шутки. Если не показать себя, то дети сядут на шею.  - Очень рада с вами познакомиться. Предлагаю начать с переклички, затем вспомним тему предыдущего урока. Итак...  Арсенов.  - Тута я, - голос с задних парт.  - Богданова.  - Спит походу. Она у нас.. Как это.. О... Сова! - всё тот же голос.  - Будëнов. - Здесь, товарищи, здесь я.  - Гудков. - Тут.  - Дëмина.  - Здесь.  - Казаков.  Тишина.  - Казаков?  Всё тот же смешливый голос с задних парт: - Он у нас глухой, немой, безрукий, безногий, безголовый. Не обращайте внимания. Юродивый бедолага.  Класс зашумел. Алевтина подняла взгляд от списка и осмотрела детей, в надежде наткнуться на понимающий и осознанный взгляд. Но вздрогнула от испуга. С третьей парты третьего ряда на неё смотрели злые, с хитрым прищуром голубые глаза.  Новая преподавательница заметила наушники у парня и небольшим изгибом брови вверх попросила вынуть девайс из ушей. Парень нехотя, что-то фыркнув себе под нос, вытащил технику из одного уха и так же, изгибом брови, но уже в вопросительном контексте, взглянул на молодую женщину.  - Ты и есть Казаков, я правильно понимаю?  - Правильно.  - Урок начался ровно 11 минут назад. Настоятельно рекомендую убрать все лишние предметы в рюкзак. Оставь на парте, пожалуйста, учебник и тетрадь с письменными принадлежностями.  - Здесь нет ничего лишнего.  Алевтина раздражённо стукнула карандашом по парте, тихо и едва заметно, а свободной рукой поправила сползшую по носу оправу очков.  "Держи себя в руках, держи себя в руках... " - молниеносно, словно субтитрами экстренных новостей, пронеслось в её голове.  - Насколько я знаю, в уставе вашей школы, прописано, что мобильными телефонами и различными девайсами, в частности наушниками, на уроках пользоваться запрещено. Поэтому... - Алевтина взглянула в журнал. - Иван.. Ещё раз попрошу убрать всё, что тебя отвлекает, в рюкзак.  - Кажется, единственное, что меня отвлекает, это - вы. - Молодой человек демонстративно снял наушники, вложил их в кейс, драматично хлопнув крышечкой, и убрал его в раскрытый рюкзак.  - Если в следующий раз, я обнаружу такую же или схожую вольность на уроке, нас с тобой будет ожидать долгий и мучительный диалог на тему поведения в стенах школы, в частности на уроке. Спасибо за внимание. Продолжим перекличку: Самойлова...  Класс не вмешался в словесную перепалку, с интересом слушая то, каким образом новый педагог пытается не потерять свою, пока что, хрупкую репутацию. Не сказать, что дети были ошеломлены, но и не разочарованы. Училка показала свои зубки. Интересно, насколько они острые?  Иван старался не подавать виду, что его заинтересовала молодая женщина. Войдя в кабинет, она принесла с собой аромат свежести и любопытства. Она создавала впечатление милой и правильной идиотки. Эдакой Мэри Поппинс. Улыбка, кажется, была её навыком по умолчанию. Но эта идиотка оказалась не так проста.  От неё приятно пахнет. Лёгкий и неуловимый парфюм. Это Иван подметил, когда проходил мимо её стола после урока. Учительница на него даже не взглянула, не удостоила его своим вниманием, которое он, почему то, так отчаянно захотел заполучить.  Дни тянулись медленно с суровым спокойствием. За спиной почти две четверти, на носу новогодние каникулы. Алевтина Михайловна работала усердно, не покладая рук. С детьми общий язык удалось найти не так тяжело, как казалось на первый взгляд. Спустя время, ей показалось даже, что её любят и ей рады. Младшие классы приятно удивляли своим послушанием и трудолюбием, а старшие - спокойствием. И только 10"Б" был для неё одновременно любимым и ненавистным классом. Подавляющее большинство детей относилось к ней хорошо. Учащиеся усердно работали на уроках, многое открыли для себя нового, осознали, что русский язык не такой уж и скучный предмет. Атмосфера в классе, как правило, была дружелюбной. Но было одно "но". Это "Но" с завидной регулярностью прогуливало занятия, демонстративно не выполняло ни классные, ни домашние работы, активно игнорировало любые образовательные порывы учительницы. К слову, другие предметники особых жалоб не имели, Иван исправно посещал занятия и учился в своём темпе - хорошо. У Алевтины Михайловны опустились руки и последней инстанцией оставались родители.  После очередного урока, где Иван в цвет игнорировал педагога и истуканом простоял у доски, вырвав 15 драгоценных минут урока, Алевтина решила действовать решительно: - Ваня, задержись, пожалуйста, ненадолго.  Казаков замер на долю секунды, складывая принадлежности в рюкзак. Его сердце всегда начинало биться чуть быстрее, когда он слышал своё имя из её уст. Порой, он и сам не понимал для чего решил саботировать её уроки, но отступать было поздно, нужно было идти до конца. Более того, ему всегда нравилась сверкающая бесинка в её глазах, которая появлялась всякий раз в минуты его неповиновения. Алевтине Михайловне, конечно же, успешно удавалось её вовремя скрывать, но утаить что-то от человека, который внимательно на неё смотрит и с любопытством изучает каждую её эмоцию - довольно сложно.  - Вань, у нас с тобой сложилась довольно непростая ситуация, которая не может решиться уже на протяжении нескольких месяцев. Ты никак не реагируешь на мои попытки наладить контакт с тобой. Хотелось бы знать, как мы поступим дальше. Если в прошлой четверти мне удалось с закрытыми глазами выставить тебе "удовлетворительно", то в этой ты превзошёл себя - тебя практически не было ни на одном уроке. У тебя есть какое-то оправдание насчёт своего поведения? - Нет. Алевтина устало сняла очки и потерла переносицу, на пару секунд прикрыв веки. Из ее груди вырвался раздраженный вздох. Да, в университете совсем не уделяли времени тому, как работать с трудными детьми. В большей степени их учили учить идеальных детей в идеальных школах. Как же трудно. Ночами не спишь, готовишь материалы, часами проверяешь бесконечные тетради, пренебрегаешь своими потребностями ради детей. А все старания вдребезги разбиваются, когда на пути встречается вот такая непробиваемая стена. Пальцами левой руки она поправила выбившуюся прядь из пучка, тщательно пригладив её, затем опустила ладони на рабочий стол и нервно стала теребить кольцо на указательном пальце правой руки. Сосредоточив на нем свой взгляд, чтобы не смотреть в пронзительные голубые глаза, пропитанные глубиной, скрывающей, по её мнению, жгучую неоправданную ненависть в свой адрес, Алевтина произнесла: - Я буду обращаться к администрации и твоим родителям по поводу твоего перевода в другой класс или же в целом смены учителя русского языка и литературы в вашем классе. Я не знаю как мне тебя аттестовать в четверти, поскольку ты не посещаешь мои уроки и даже не сдаешь ни одной работы на проверку. У меня больше не осталось методов и средств, чтобы... После пары фраз Казаков вовсе перестал слушать слова преподавательницы. Внезапно его окатила волна паники, в которой были потеряны смыслы остальных слов. Кажется, его глупый саботаж начал совсем выходить из под его мнимого контроля. Учительница выглядела потеряно и устало. Ивану стало стыдно за свое поведение, он и сам запутался, не понимал мотивов своих действий. Её губы всё ещё шевелись, произнося звуки, глаза не отрывались от собственных рук. Красивых, тонких, таких нежных рук... Но вот она поднимает свои темно-зеленые, цвета густого, хвойного леса, глаза. Её взгляд встречается с его, цепко хватается за него, будто пытаясь понять то, что ему самому ещё не открылось. И тут, словно пробившаяся вспышка света сквозь толщу воды, он услышал её тихое: - Ваня... Почему ты ненавидишь меня? Звуки внешнего мира внезапно вернулись, оглушая и возвращая в реальность. Шум перемены, оглушительное тикание стрелок настенных часов, висящих над доской, шумное тяжелое дыхание Алевтины Михайловны. Ваня прикрыл глаза, в попытке избежать взгляд её пронзительных глаз. Выровнявшись, нервно дёрнув плечами, из-за чего лямка рюкзака предательски спустилась по напряжённому плечу, облизнув пересохшие губы, Ваня вобрал воздух в лёгкие и открыв глаза произнес: - Не надо никуда обращаться, я буду посещать ваши уроки. И да... - Он стянул рюкзак с плеч и достал оттуда тонкую рабочую тетрадь и несколько листков А4, аккуратно скрепленные степлером. - Здесь домашние работы по русскому языку и сообщение на сегодняшнюю тему по литературе. Остальное потом донесу. До свидания. Ваня стремительно покинул кабинет под удивлённое молчание учительницы. Сердце стучало где-то в висках, дышать было трудно. Он быстрыми шагами дошел до гардероба и схватив куртку, сбежал с последних двух уроков.