Часть 2

Она его раздражала. Такая вся правильная, старательная, аж трясёт. До Нового года оставалась неделя. На улице удивительно снежно, погода решила порадовать волшебным зимним пейзажем жителей небольшого городка. Третий день улицы заметало так, что порой сложно было откопать свою машину от сугробов. Город находился в ожидании праздника: витрины магазинов украшены гирляндами, окна домов светятся пестрым разнообразием. Люди спешили завершить последние приготовления, закупить подарки и запастись вкусностями для праздничного стола. Вокруг царила суета. Но Казаков не разделял энтузиазма окружающих. Новый год давно перестал быть праздником детства, превратившись лишь в очередную грустную страницу календаря. В семье дела шли не сладко, царила атмосфера тягучего напряжения, домой частенько не хотелось возвращаться. Отец последние два года ходил налево, скрываясь под предлогами поздних совещаний и командировок. Мать старалась держать лицо перед соседями и друзьями, но по ночам плакала в подушку. Их отношения превратились в формальность, разговоры сводились к дежурному обмену репликами, Ваня чувствовал фальшь в каждой улыбке и фразе родителей. Развод висел в воздухе тяжелым облаком, ожидая своего часа. Вот и сегодня, сидя во дворе перед своим подъездом, докуривая третью сигарету подряд под мягкими хлопьями снега, падающими с хмурого неба, Иван думал, как образумить отца и утешить мать. Эту тему с сыном не обсуждали никогда. Несколько раз, когда отец был в очередной "командировке", Ваня видел того в городе, гуляющего под ручку с женщиной. Подростка охватывала ярость от глупого бессилия, и ещё больше от вида счастливого, влюбленного родителя, искренне влюбленного: в глазах мужчины сверкал пожар того самого чувства... Когда-то папа смотрел так на маму. Когда-то очень давно. Мама же, сначала догадывалась, затем убедилась в своих подозрениях после звонка любовницы. Та просила "оставить в покое Пашу", ведь у них любовь. Потом мама больше кажется никогда не улыбалась, разве что вымученно, фальшиво. Никто не подумал о ней, а она ведь тоже любит! И ждёт, два года ждёт, когда Паша образумится, вернётся, поймет как был не прав. Только Паша не поймет, а мама всё ещё верит. Да, глупо, нелепо, мерзко... - Ваня? - парень вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса за спиной, заставившего вернуться в реальность. - Ты чего тут сидишь, мерзнешь? Алевтина Михайловна возвращалась с работы довольно поздно. Работа никогда не заканчивалась и только прибавлялась. Вот и сегодня учительница вновь портила зрение, проверяя сочинения пятиклассников на тему "Моя любимая вещь в комнате". Разделавшись с последней стопкой тетрадей, она с грустью взглянула на недоделанный отчёт и мысленно послала его к черту. Достаточно, работа не волк - в лес не убежит. Ей очень хотелось в теплую ванну и мягкую постель, поэтому собрав вещи, она поспешила домой. Бродя по знакомым тропкам через дворы, Алевтина с облегчением вдыхала морозный воздух и умилялась крупным снежинкам, уютно ложившимся на её пальто. Чудный вечер. Проходя мимо очередного дома, она мазнула взглядом по одинокой фигуре, сидящей на лавочке у подъезда, сначала не придав ей никакого значения. Но взгляд все равно зацепился за очень знакомый ярко красный портфель. Парня немного припорошило снегом, что свидетельствовало о том, что сидит на одном месте он уже довольно давно. Интересно, почему он один? На улице довольно холодно, не май месяц, а он без шапки, да и куртка расстёгнута нараспашку. Алевтина решила подойти и поинтересоваться, вдруг что-то случилось. Мягкое сердце не позволило ей пройти мимо. Подойдя ближе, женщина обнаружила тлеющий окурок в руках парня. Услышав знакомый голос, Казаков вскочил и обернулся, натянувшись как струна от напряжения. - Алевтина.. Михайловна?! Учитель грозно перевела взгляд с удивленного лица ученика на сигарету, потом снова на лицо и снова на сигарету. - Казаков, когда это ты успел пристраститься к такой поганой привычке? Парень не сразу понял к чему клонила, взявшаяся из ниоткуда, учительница. Но когда, проследив за ее взглядом, Ваня вспомнил о недокуренной никотиновой смерти, он прикусил губу и поспешно бросил сигарету на землю, накрыв её ботинком. - Вам показалось, - рассержено буркнул школьник. - Я сделаю вид, что этого не было, и мне померещилось только при условии, что ты бросишь эту дурацкую привычку. - Алевтина постаралась сделать свой тон максимально строгим и, решив пригрозить накосячевшему ученику суровым жестом, сделала ошибку. В попытке пошевелиться, она не учла, что под припорошившей снегом земле может быть далеко не асфальт, а застывшая скользкая лужа. Потоптавшись на одном месте, она потеряла равновесие и едва не распласталась на льду. Попытки поймать баланс и вернуть телу устойчивое положение, имея с собой несколько нелёгких пакетов и сумку, не скрылись от глаз ученика. Ваня инстинктивно протянул руку, дабы помочь избежать падения, но увидев, что преподавательница успешно справилась самостоятельно, быстро убрал руки за спину. Закутанная в теплое пальто и объемный, бесформенныей шарф, заменяющий одновременно и головной убор, запыханная и слегка уставшая, с тяжёлыми пакетами в руках, она выглядела очень забавно и... Уютно. Ваня удивился тёплому, светлому чувству, приятно растекавшемуся по его телу. Оно смутило его, но парень решил не прятать его от самого себя, как сделал бы это раньше. Сегодня, сейчас, в его душе была буря из сожалений, обид и злости. Но вдруг пришла она, и Казаков ощутил полный штиль, внезапное спокойствие, от которого защекотало в кончиках пальцев. - Вы далеко живёте? Давайте помогу с сумками. Алевтина подняла удивленный взгляд на ученика. Море в его глазах сверкало от света подъездного фонаря. Там больше не было торосов из льда, больше не бушевала жестокая буря, эти глаза смотрели с интересом и каким-то новым чувством, ей непонятным. Неужели ей удалось заглянуть за эту крепкую, несокрушимую стену из недопонимания? Женщина боялась спугнуть это неуловимое и неизвестное ощущение между ними и, молча кивнув, протянула парню пакеты. Они шли молча, через дворы, освещенные мягким светом уличных фонарей, лампочек и гирлянд из окон домов. Снег приятно хрустел под ногами, а вокруг было немноголюдно и тихо. У обоих на душе царило удивительное умиротворение. То ли погода так повлияла на их состояние, то ли новое, только зарождавшееся чувство между ними просило простора для своего появления. Мир будто задержал дыхание и прислушивался к каждому скрипу, хрусту, шороху, не желая упускать момент, как две души очень старательно плели хрупкую связь между друг другом. - Ну вот, мы и пришли. - Нехотя протянула Алевтина, останавливаясь у своего подъезда. Ваня не спешил отдавать вещи учительнице, задумчиво шаркая ботинком и раскидывая свежий слой снега в разные стороны. Алевтина подняла голову к небу, и в этот момент крупная, сплетенная из нескольких, снежинка рухнула ей на кончик носа, вынуждая женщину зажмуриться и тихонько хихикнуть от неизвестного ощущения. Хлопушка из льдинок тут же растаяла, соприкоснувшись с человеческим теплом, и Алевтина Михайловна опустила взгляд на ученика. Ваня смотрел, как в глубине её глаз плескались счастье и детская непосредственность. Его тянуло к ней, как кошку тянет к жгучей батарее. Он знал, что батарея очень горячая, практически раскалённая, что если он прикоснется к ней, то она может ему навредить, но он так же знал, что сон на ней - самый теплый и приятный, долгий и сладкий, тягучий и успокаивающий. Первой тишину вновь нарушила Алевтина: - Спасибо большое, что помог. Твои родители наверное волнуются, почему тебя так долго нет дома... - У них другие заботы, - резко перебив, бросил парень. Он положил сумки на лавочку, предварительно очистив её краешек от снега, пошарил по карманам джинс и, достав пачку сигарет, протянул их женщине. - Алевтина Михайловна, вы заберите у меня их, а то, когда вы уйдете, я обязательно закурю. А я, вроде как пообещал. Алевтина удивленно хлопнула пару раз глазами и потянулась, чтобы забрать недавно начатую упаковку, но, коснувшись Ивана, рук своих не убрала. Она задумалась. Почему он так легко идёт ей на встречу? Почему он внезапно сменил гнев на милость? Почему стал так добр к ней? Что она упускает? Может все это обман? И почему у него такие холодные руки? Он дрожит от того, что замерз или волнуется? Знать бы о чем он думает сейчас. Тогда бы уж она точно расставила все по полочкам, и тревожные мысли отстали бы от неё. Казалось бы, случайное прикосновение. Но от этого прикосновения тело Вани обдало жаром. Он почувствовал как стая мурашек пронеслась по его спине и шее, сосредоточившись гулкой пульсацией на затылке. Кажется он слышал, как бьётся его собственное сердце. Громко бьётся. Быстро. Алевтина Михайловна молча стояла, задумчиво глядя куда-то сквозь плечо Казакова, и не сразу поняла, что уже довольно давно держит парня за руку. Она моргнула и в растерянности посмотрела на ученика. Тот смотрел на нее, не отрывая взгляда, дышал, с трудом и часто, сквозь слегка приоткрытый рот, будто только что пробежал стометровку за короткое время. Скулы его слегка дернулись от перенапряжения, а грудь вздымалась так явно, что было заметно даже через куртку. Внезапно он сделал шаг навстречу. Всего один шаг, который полностью сократил расстояние между ними, шаг, который стер все границы. Рук Ваня не отпустил, а наоборот, схватил покрепче, будто боялся, что его добыча вот-вот вырвется и убежит, если он на секунду расслабится. Свободной рукой он осторожно коснулся щеки Алевтины Михайловны, отчего учительница охнула и невольно прикрыла глаза. Мысли в панике метались в её голове, пытаясь разобраться, какую реакцию нужно выдать, но тело предательски хотело раствориться в до жути приятных ощущениях. Ваня взял женщину за подбородок и слегка потянул к себе, вынуждая её посмотреть на него. "Он так близко", - пронеслось в голове у Алевтины, - "Нет, это все неправильно! Нужно срочно что-то сделать! Оттолкнуть его. Да, нужно оттолкнуть! Какой же терпкий аромат витает в воздухе. Это его парфюм? И глаза у него стали темными, больше не видно той морозной глубины... Аля, твою мать! Нужно сделать шаг назад и оттолкнуть его! Но его губы... Они такие сочные и яркие. Наверное мягкие и... Сладкие на вкус. Стоп! Что?! Что за мысли такие?! Черт возьми, да когда же он меня поце..." Ваня наклонился и слегка коснулся своими губами уголка губ учительницы. Он замер, ожидая толчка или пощёчины за свою дерзость. Но ничего не последовало. Смелость и нахлынувшее возбуждение взяли верх, и Казаков прильнул к её губам со всей страстью и жадностью, словно изголодавшийся зверь, словно пилигрим, отыскавший долгожданный оазис. Его руки скользнули к её талии и притянули к себе ещё ближе, будто он хотел ощутить её всем своим телом. Чертова одежда, как же она мешает. Алевтина обмякла в его руках, она ловила каждое его движение губ, хваталась за него как за последнюю надежду, жадно пыталась вобрать воздух в лёгкие в кратких перерывах. Мысли исчезли, был только он, его мягкие и нежные губы, его сильные руки, крепкое тело, его аромат и... Он тихонько застонал, когда она игриво прикусила его нижнюю губу, и прижал её ещё сильнее, что она даже сквозь пальто почувствовала его возбуждение. Пачка сигарет упала на заснеженный асфальт с глухим звуком. Но вот зажигалка, вылетевшая из пачки, с оглушительным треском проскочила по земле и столкнулась с металлической ножкой лавочки. Алевтину словно током прошибло, она отшатнулась от парня, тот потянулся к ней, но упёрся грудью в её ладони. Дышал он с трудом, губы вспухли от жаркого поцелуя, взгляд затуманен. - Казаков..., - учительница подняла на него испуганные глаза. - Алевтина Михайловна, я не..., - парень попытался было оправдаться, но женщина перебила его. - Ничего не было. Это недоразумение, помутившейся рассудок. Сон... - Но... - Уходи, Вань. Уходи, пожалуйста... Женщина поспешно схватила сумки и забежала в подъезд, оглушительно хлопнув железной дверью напоследок, оставив парня на улице. Парня, чье сердце невыносимо сжалось от мысли, что из-за своего поступка он может потерять её.