Триумф

Казалось бы, вот он — долгожданный триумф над тем злом, что угнетало Нью-Пари далеко не с момента становления Жана-Франсуа викарием. Нет, оно зародилось с тех пор, как человечество начало свой путь, но сейчас был сделан первый шаг к тому, о чём грезили многие, — равенству. Конечно, когда любые попытки карались виселицами и вивисекциями, никакого равенства и быть не может. Иво Мартен же считал, что право быть равным дано каждому по рождению, но кто бы считался с мнением «избалованного» мальчишки из семьи советников, учитывая противоположные взгляды родителей? Но, как известно, рыба гниёт с головы, а значит, он сломает систему изнутри, с самой,блин, верхушки. Катализатором же стала казнь возлюбленной псионички — тогда ещё юного, с горящими глазами и верой в людей, семенариста. Наверное, в этот момент в нём что-то треснуло, но разбилось всё окончательно, когда приор издал указ об устранении беременной женщины с «грязным» геном. Ещё со времён лицея он показал себя как идеалист до мозга костей. Мог устраивать часовые дебаты, доказывая и отстаивая свою позицию. В итоге в инквизицию пришёл непреклонный мужчина, чётко знающий, ради чего ему пришлось сжечь все мосты до тла. И к чему же это привело? Вот он стоит на главной площади, усеянной трупами и ранеными, спустя годы, с руками по локоть в крови и чётким убеждением, что цель оправдывает средства, и с принципами, извращёнными долгими годами борьбы. — Мы сделали это. У нас получилось, — из-за спины послышался тихий девичий голос, наполненный гордостью и восхищением. Обернувшись, мужчина увидел перед собой уставшую девушку со ссадинами и кровавыми следами в уголках глаз, свидетельствовавшими о недавнем надрыве, но не теряющую от этого своей силы и стойкости. Взгляд девушки был устремлён на вновь собравшуюся толпу, но уже без оружия и с любопытством в глазах. Воистину завораживающее зрелище, особенно зная, наско́лько в подвешенном положении они сейчас находятся. — Надорвалась. Ты в порядке? — Смахивая с щеки псионички следы копоти, поинтересовался Мартен, но в этом вопросе было что-то глубже, чем просто забота. Понять бы что. — Честно, хочу отмыться от этой ночи, но в целом хоть сейчас на приём к Сарду, — храбрясь, ответила Лу, но в этот момент она молила Единого лишь об одном — поскорее убраться с этой проклятой площади куда подальше. – Мы вряд ли попадём домой раньше трёх утра. Единственное, что могу предложить, – дождаться конца речи Юнала и в перерыве между заседаниями с общественностью привести себя в порядок. – Месье Мартен, вас ищет кардинал Юнал, – начал докладывать внезапно появившийся Кей. – Также прибыли некоторые из совета, в том числе Норьега и Сарду. Будут какие-либо указания? – Понял тебя. Сообщи кардиналу, что речь начнём через 10 минут, потом возвращайся к мадемуазель Рид и действуйте по протоколу. – Принял. Уже по окончании выступления верхушек общества, сидя в машине, отправляющейся в инквизицию, псио́ничка обнаружила, как же на самом деле она устала. Не физически – хотя недавнее перенапряжение тоже давало о себе знать в виде головной боли, – нет; увиденная картина падающих замертво манифестантов и силовиков отчётливо впечаталась на сетчатку на долгое время. Но долго рефлексировать времени не было – до первого заседания оставалось меньше часа. Оказавшись в служебной комнате, девушка сбросила с себя лохмотья, которые ещё несколько часов назад были вполне прилично выглядящей одеждой. Сейчас же на плаще виднелись следы горения и чьей-то крови, на удобных кожаных штанах появились дырки, и все они были покрыты пылью и пеплом. А чего другого можно было ожидать от настоящей бойни? Приняв душ и убрав волосы в высокий хвост, псио́ничка принялась обрабатывать ранения: сбитые костяшки, ссадины на лице, глубокие царапины на животе и шее, полученные ещё на мосту в Термитнике. – Мда, хоть на танцы, хоть на свадьбу… Красотка, ничё не скажешь, – шипела Лу в процессе забинтовывания живота саднящими пальцами. – Жива осталась и на этом спасибо. Закончив приготовления, девушка отписалась друзьям, взорвавшим ей личку, о том, что не нужно доставать её с того света и что с ней всё более чем хорошо. Наслушавшись претензий со стороны Йонаса о её работе и начальстве, она направилась в сторону приёмной, в которой уже сидела Даниель на своём неизменном месте, будто ничего и не происходило. Единственное, что говорило о последствиях этой ночи, – разрывающийся телефон. – Лу, я так рада, что с вами всё в порядке! Я всё видела, это просто бойня, – подскочив с места, Даниель заключила в объятия псионичку. – Поверь, наши мысли достаточно схожи. Кей вон вообще без единой царапины. Теперь всё хорошо, Дани. – Месье Мартен просил зайти, когда будешь готова. Постучав и услышав приглушённое «Входи», Лу зашла в кабинет и обнаружила себя в коконе из сильных тёплых рук любимого мужчины, которого сегодня она могла потерять. Они так и стояли перед дверью, не в силах разорвать момент покоя и защищённости. – Я так испугался, что больше тебя не увижу. Не лезь на рожон, прошу тебя, я не могу тебя потерять. – Иво, сейчас я здесь, с тобой. Пара царапин, и то скоро сойдут. Ты сделал это, ты спас человечество от этой погони за призраком, так что мои царапины по сравнению с тем, что ты сегодня сделал, – мелочи, – сказав это, Лу обхватила его лицо руками и посмотрела в глаза. – И даже сейчас ты делаешь из меня героя, хотя свои заслуги упорно не замечаешь. Удивительная. Моя. – Нам следует поспешить, а то Марк облезет от зависти. Столько внимания от самого приора для Рид – немыслимо. – Ахах, действительно, не будем задевать его нежные чувства.

***

На заседаниях Приор ясно давал понять свою позицию касаемо псиоников и всего, что с ними связано: более никакой принудительной работы для псиоников; на шахтах теперь нет разделения по геному; создание условий для устранения классовой пропасти и санкции для тех, кто всё ещё считает себя выше этого. На удивление Лу, теперь она была обязана присутствовать на каждом таком мероприятии не только в качестве охраны, но и как человек, с чьим мнением считаются и чьё мнение обязаны слушать. – Может, ты мне скажешь, в чём проблема месье Ламберту закрыть свой рот в сторону репродукции? Ну, могут псионики плодиться, тебе то, блять, какая разница? Ты вообще в сфере механики, – негодовала девушка после очередного «выноса мозга» на подобном заседании, втихаря наблюдая за перевоплощением приора в Иво. – Зачем ты меня туда таскаешь? Мне, конечно, нравится выяснять с ними отношения, но я привыкла это делать на вылизанных банкетах, в компании ультиматума под платьем. – Ангел мой, сейчас ты выступаешь в их глазах в роли голоса Термитника и всех псиоников. Ты – символ свободы для нового мира. Мне, честно говоря, не нравится ставить тебя под прицел, но иного выхода я пока не вижу, – дав понять, что разговор на этом закончен, мужчина скрылся за дверью ванной. Девушка, конечно, не была против выступать лицом псиоников, отстаивая их права и мнения. Годы угнетения однозначно сделали своё дело в этом вопросе, однако ежедневные выступления на публике начали порядком надоедать. Псионикчку часто стали посещать мысли о том, что роль бронежилета ей нравилась гораздо больше, чем роль агитатора. В свои двадцать два она видела то, что не каждый «чистый» может себе представить. И как бы ей хотелось, чтобы более ни один псионик не был искалечен издевательствами со стороны «чистых», считавших себя чуть ли не богами. Хоть Лу и противилась быть этаким недо-политиком, но всё-таки ей льстило, что именно она сейчас способна сотворить лучшее будущее для всех. Решив обсудить этот вопрос с Мартеном позже, когда они оба будут в состоянии мусолить политику дома, девушка спустилась на кухню с целью провести ревизию мини-бара на наличие чего-нибудь крепкого. Её внимание привлекла папка на обеденном столе – совсем непримечательная; в такие обычно кладут дела о серийном воре велосипедов. Но любопытство в этот момент было гораздо сильнее желания напиться в сопли. Подкреплялось оно тем фактом, что Иво крайне редко тащит работу домой. Открыв предмет любопытства, на первой же странице девушка обнаружила снимки зверски убитых юношей и девушек. Погибшие были чуть старше самой Лу. По одному из парней было видно, что лишил его жизни телекинетик, так как раскрывать рёбра было сложно сделать даже бывалым врачам, но при должном желании псионика это было возможно. Девушка пребывала в ступоре от увиденного, продолжая рассматривать фотографии погибших, не в силах оторвать свой взгляд от описания убийства и фразы, которая буквально выбила пол из-под ног и заставила вспомнить ту площадь, те безымянные тела. "Приказ был издан лично Приором : устроить неверных во избежание восстаний"