Слуга веры

Уже битый час Лу тупо пялилась в темноту потолка в попытке понять, с каких пор хоть и суровый, и всегда исходящий из сводки въевшихся под кожу законов Иво, который на её памяти никогда не приветствовал даже простое «выбивание правды», чем славился Жоньер, стал отдавать такие приказы. Оттого девушка была в ещё большем шоке, осознавая, что он целенаправленно смог распорядиться о таких зверствах. Уже полгода девушка мучалась от бессонницы, но даже в те мгновения долгожданного и безмятежного сна она бежала по залитой кровью площади. Бежала к храму в тщетной попытке отразить пули, летящие прямиком в Йонаса, Кея и Иво. Её сердце пропускало удар, когда пуля достигала своей цели, но останавливалось оно в момент попадания в Мартена. И каждый раз она подскакивала, умываясь слезами и судорожно шаря по второй половине кровати. И даже ощущая на себе пару сильных и тёплых прикосновений, продолжала содрогаться в надрывных рыданиях, будучи в коконе из тихого шёпота и мягких поглаживаний по голове. Теперь в её кошмарах будет на несколько жертв больше. Чтобы хоть как-то скрасить бессонные ночи, девушка начала углублённое изучение всех заповедей и законов. Нет, после сожительства с приором она не стала фанатичной послушницей и не начала метить в дознаватели, как это делал Кей. Просто сидя на балконе третью ночь подряд и уничтожая по полпачки тяжёлых сигарет, начинаешь невольно накручивать себя, а так хоть почва для размышлений появилась, ещё и полезная. Так было и в эту ночь. Сидя на кухне с пятой по счёту кружкой чая, Лу выстраивала версии, зачем и почему Иво начал издавать подобные указы. Пришла к выводу, что в процессе задержания бывших сторонников произошла потасовка, которая привела к подобному итогу. А надпись девушка посчитала устаревшей, исходя из своей версии, и это и вправду был арест с устранением, присущим именно Иво, но мятежники перестарались с самообороной, что и повлекло печальные последствия. Решив обсудить увиденное с Мартеном завтра утром, девушка докурила последнюю сигарету из пачки и, скинув форменную приорскую рубашку, нырнула под одеяло, прижавшись щекой к широкой груди. В этот раз удача повернулась к псионичке лицом, и её окутала сладкая дремота, полная беспамятства и пустоты. За окном забрезжил рассвет, сопровождающийся холодом и серым небом.

***

Проспав всего пару часов, Лу по обычаю провела рукой по второй половине кровати, но, не обнаружив на ней никого, накинула на нагое тело излюбленную рубашку, заботливо сложенную Иво, и поплелась вниз на кухню. И именно сейчас её пронзили сомнения касаемо того, а стоит ли? Но назад дороги нет, ибо она клялась ему и себе в доверии и верности. Сервируя стол, мужчина стоял к лестнице спиной, полностью погружённый в процесс. Что и помешало ему заметить появление псионички; именно это и дало ей фору в принятии решения: портить ли такое спокойное утро ради ответа и правды? «Хотя почему портить? Может, сейчас я приду с повинной и поднятыми руками, он объяснит, что я не поняла, мы всё обсудим, и всё будет просто в шоколаде, нет, даже лучше». Преодолев разделяющее их расстояние на цыпочках, девушка уткнулась носом в широкую спину, параллельно заключая мужчину в цепкие объятия. Её обволакивал цитрусовый запах шампуня, исходящий от излюбленной гривы, и это навевало спокойствие, избавляя от отягощающих мыслей. – Подкрадываться низко, тем более со спины и тем более обнимать, мадемуазель Рид. – Могу себе позволить, я же не виновата, что ты шпала, – посмеивалась псионичка. Повернувшись к девушке, Мартен определённо заметил красные глаза, свидетельствующие о бессонной ночи и усталости. Он рьяно уговаривал девушку, последние два месяца так точно,обратиться к специалисту, но по своему обычаю Лу отнекивалась со словами: «Пока я не разговариваю с тумбочкой на потолке, не заставишь», – хотя всё к тому и шло. Но после того как она упала от истощения на приёме, разговор принял другой окрас, и тут уже пришлось сходить к «мозгоправу» за таблетками. – Ты спала или просто делала вид? Скоро твои мешки под глазами переплюнут мои по черноте. Лу, это серьёзно, ты пьёшь таблетки? – произнёс Иво, заправляя выбившийся локон за ухо любимой. – Да, пью я их, но толку ноль. Один хрен сплю по два часа. – Мы можем заменить это снотворное на другое, с более сильным эффектом. – Мне, конечно, льстит, что сам Приор Инквизиции Церкви Единства волнуется и подбирает мне лекарства, но, Иво, всё норм, я уже привыкла. Я не хочу создавать тебе ещё больше геморроя. Тем более есть и плюсы: теперь у меня есть больше времени на саморазвитие. Пусть и в убыток сну. Разомкнув объятия, девушка ускользнула в сторону кухонного блока, где уже дымились две чашки. Для Лу был заботливо заварен чай. Также с минуты на минуту должен был быть готов их завтрак в лице омлета с ветчиной и тостов. Поставив тарелку на стол, пара принялась за завтрак. И вот он, идеальный момент для вопроса о загадочной папке. – Кстати, раз уж о моём сне, сегодняшней причиной его отсутствия стала папка с очень интересными фотографиями и не менее интересной подписью. Как ты мог это одобрить? – Я не намерен с тобой это обсуждать. Если мне будет нужно твоё мнение, я обязательно спрошу, а пока не лезь, – перебил девушку стальной и такой холодный голос, который звучал в её сторону крайне редко. Перед ней сейчас сидел не её милый Иво, а правая рука закона и веры. – То есть ты считаешь нормальным натурально раздирать людей, я правильно поняла? Не ты ли был приверженцем разговора и против лишней крови? – сейчас друг друга сверлили две пары глаз. Глубокие чёрные омуты, в которых находилась угроза в чистом виде, и ледяная бездна. Над ними начали моргать лампочки, а тарелки начало потряхивать. Их гляделки прервал звонок Йонаса. Девушка подскочила со стула и вылетела фурией в спальню. Они договорят, ещё как договорят, а если нет – она сама всё узнает. Приняв вызов, девушка увидела растрёпанного парня, вальяжно разлёгшегося на диване. – Хай, чё, мутная такая? – в привычной манере начал хилер. – Забей, всё норм. Зачем звонишь в такую рань? Смерив девушку скептическим взглядом, но предпочитая пока не докапываться до подруги, Йонас сменил тему. – Рано, потому что ты у нас занятая, а идея насвинячиться сегодня вечером всей компанией не терпит отлагательств. Ты будешь? – Тааак, попробую впихнуть ваше приглашение где-то между службой народу и бессонной ночью. Да, думаю, смогу. – Окей, до вечера. Завершив звонок, Лу направилась на балкон с целью пополнить запас никотина в крови и полюбоваться на тонущий в осеннем дожде Нью-Пари. Накинув безразмерный свитер и цепляя телекинезом электронную сигарету, девушка вышла на балкон, обдуваемая промозглым ветром. Псионичка не любила такую погоду, но одновременно она дарила ей покой и некую гармонию. Сейчас ей именно это и было нужно.

***

Лу летела по оживлённой трассе, и с каждой подрезанной машиной контроль потихоньку возвращался. И почему этот способ всё ещё не используется в психиатрии? Все проблемы бы решили. Закупившись ещё в центре и зайдя в излюбленную шаурмичную, нагруженная пакетами девушка уже трезвонила в дверь друга. Тот открыл спустя пару минут с уже увеселённым взглядом. Парень пропустил гостью внутрь. Её встретила громкая музыка и радостный возглас Малой. – Наша слуга веры приехала! Подскочив с дивана, Тина преодолела разделяющее их расстояние и повисла на шее у подруги. – Малая, задушишь. Я тоже соскучилась. – Пошли, там уже Йонас что-то набодяжил, только тебя ждём, – взяв один пакет в руку, начала тараторить девушка, параллельно таща подругу к столу с подозрительной жидкостью. На диване расположились Доган, Кей и Люк, активно что-то выясняющие. Увидев девушку, первым к ней подошёл Доган, обнимая и приглашая к столу. Перебросившись парой фраз с Люком, псионичка плюхнулась рядом с Кеем, на лице которого блистала лисья улыбка. – Какие люди, ну, привет, напарник, – взгляд эмпатика изменился, когда он увидел на улыбающемся лице Лу чёрные следы усталости под глазами, хоть и замазанные толстым слоем тональника. Перемена настроения не осталась незамеченной, и, заподозрив причину этой перемены, многозначительный взгляд псионички дал понять, что лучше не интересоваться. – Итак, выбираем первую жертву на пробу этой браги. У всех завтра выходной, я узнавал, так что никто не отнекивается – пьёт как миленький, – шатаясь, заявил Йонас, попутно разливая по бокалам своё творение и ставя импровизированное «колесо фортуны» на стол. – Крутите барабан! Спустя примерно час, после дюжины прокрученных бутылок, звук какого-то сериала начал сливаться в один большой шум. Пока Доган разъяснял Тине, какого же цвета платье – синего или жёлтого, Лу пошла проветриться, а заодно и покурить. За ней увязался Йонас. – Лу, ты можешь говорить что угодно своему ебарю и остальным, но мне ты соврать не можешь. Я вижу, что что-то не так. – Не так то, что я не понимаю, что происходит в моей жизни, – начала девушка, при этом вытирая штукатурку рукавом. – Я не могу спать, а если и сплю, то начинается истерика. Ещё, как ты выразился, «ебарь» что-то мутит за моей спиной. – И сколько у тебя уже эта хрень со сном? – Уже полгода... Но я пью какие-то таблы. – Какие? Покажи коробку. Найдя в интернете до боли знакомую упаковку снотворного и повернув экран хилеру, девушка наблюдала огромный спектр эмоций на его лице. Жаль, не сфоткать. – Ты хоть знаешь, что ты пьёшь? Это нейролептики, которые пьют исключительно при психических расстройствах. Кто это подбирал? И ты вообще читаешь надписи на упаковках? – Пока не целуюсь со стенами, значит, всё норм. – Скоро начнёшь, не переживай. В побочках – бессонница, кстати. – Я разберусь, правда. Спасибо за заботу. Если что, напишу, а сейчас – домой. Выпорхнув с балкона аки бабочка, девушка попрощалась и вылетела за дверь, натягивая куртку. – Психованная, – пробурчал недовольный Йонас, докуривая сигарету. Уже в подъезде, на ходу скидывая вещи, девушка проследовала в ванну. И в холодном свете лампы она увидела, насколько сильно на ней сказываются бессонные ночи вперемешку с пагубным образом жизни. Под глазами залегли мешки, к бровям расползлись венозные паутинки, искусанные губы – в общем, полный набор. Вдруг из комнаты донёсся звук уведомления. Притянув телефон телекинезом, Лу открыла сообщение. Это был Иво. Ивушка: –_Ангел мой, прошу, возвращайся домой. Давай поговорим, прости за утро. _ Заходя в тёмные апартаменты, псионичка обнаружила на диване раскаявшегося мужчину, попивающего свою усталость в стакане чего-то крепкого. Голова его была слегка запрокинута, а ресницы мелко подрагивали. Там сидел явно не тот, кто в одиночку составлял план по свержению власти, и даже не тот, у кого на плечах висела ответственность за весь город и всё к нему прилегающее, нет. Там сидел просто сонный и дико изнемождённый работой и проблемами окружающих мужчина. Прокравшись к месту его отдохновения, девушка нежно погладила Мартена по щеке самыми кончиками пальцев, любуясь развернувшейся перед ней картиной. Её ладонь же была спешно перехвачена, хоть на лице обладателя столь чуткой реакции не дрогнул ни один мускул. – Ты правда вернулась. – Вернулась к вам, месье Иво. Надеюсь, более в нашем доме я не увижу того гадкого месье Приора – на редкость мерзкий тип. – Я полностью с вами солидарен, мадемуазель Лу. Его ты больше не увидишь. Приподнявшись на локтях, мужчина обвил талию девушки в своих тёплых и таких убаюкивающих тисках. Казалось, он хватается за неё, как утопающий хватается за брошенный круг, – с надеждой и мольбой о помощи. Зарываясь носом в нежные изгибы шеи и путаясь в её белокурых волосах, пахнущих чем-то сладким и одновременно машинным маслом, что в совокупности было её исключительным и ни на что не похожим запахом. Так может пахнуть только она. Его Лу, всегда готовая простить и попробовать понять, хотя даже он теперь иногда не в силах оправдать и понять свои действия, какими бы они ни были. – Давай так: у нас нет секретов, даже если это что-то такое. Я тебя всегда поддержу и выслушаю, что бы то ни было. Тебе так просто от меня не отделаться, мой нежный, – полушёпотом проговорила девушка, выцеловывая дорожку от виска до скулы такого ранимого перед ней сейчас Иво.

***

3 месяца спустя Величественный храм Единого Светлейшего. Возвышающиеся над всеми собравшимися огромных размеров колонны. На стенах выгравированы события доштормовой истории. На потолке создаётся впечатление световой подушки за счёт маленьких окошечек на круглом куполе. Воистину божественный храм для такого важного праздника, как Обретение – масштапнейшее событие для нынешнего времени. Не менее божественными были и те, кто открывал сие торжество. На пьедестале, в пробивающихся лучах солнца, стояла девушка в атласном платье в пол. На рукавах-фонариках красовались перламутровые бусины; этими же бусинами был сделан и корсаж, изящно подчёркивающий женственную фигуру, скрывающуюся под ним. Вуаль, струящаяся от головы до талии, скрывала всё лицо, но являла людям очаровательную улыбку обладательницы. На шее же висела лаконичная цепочка с серебряным знаком «пси». При освещении в храме создавалось ощущение исходящего света от этой подвески. За кафедрой же неизменно возвышались Викарий Единый и его правая рука в лице Приора Инквизиции Церкви Единства. Спустя множество разговоров, долгих метаний и непринятия своей судьбы в роли человечества, Лу всё-таки стала воспринимать такие службы и собрания со своим непосредственным участием гораздо спокойнее. Ну или, по крайней мере, ей очень хотелось так думать. Вглядываясь в лица присутствующих, она видела веру. В неё, в так долго обещанное светлое будущее, в себя – вот что поистине давало ей понять, что она делает всё правильно. Горящие глаза детей, пришедших вместе с родителями, – в них читалось восхищение и почитание той, кто выведет их всех на свет, ведь ангелы всегда творят добро, не так ли? По окончании зачитывания священных писаний каждый желающий мог подойти и помолиться живому воплощению божества лично. А таких было много, настолько, что девушка могла бы составить статистику, на что молятся чаще всего люди из центра и Термитника и насколько же их просьбы схожи. Когда поток уверовавших значительно поубавился, к псионичке подошёл приор и незаметно для всех приобнял за талию. В душе разливалась гордость за свою роль в этом «спектакле», такое долгожданное одобрение, полученное спустя несколько часов стояния на ногах без возможности отдохнуть. Ведь божество не имеет права на усталость. – Устала? – прошептал на ухо возлюбленной Мартен. – Честно, безумно. Присутствует ощущение, что у меня сейчас колени выгнутся в обратную сторону. А ещё я очень хочу курить. – Мы уже говорили об этом. Начнём с того, что это – прямая дорога в гроб, и той, в кого верят все эти люди, не пристало разгуливать с сигаретой в зубах, – голос Иво приобрёл нотки стали, но тут же сменился тем, который могла слышать только Лу: бархатным, обтекаемым, навевающим спокойствие и умиротворение. – Я вызвал машину, через минут семь за нами подъедут, так что будь готова. Несмотря на все нравоучения Иво, девушка всё-таки в те редкие моменты одиночества и командировок приора могла позволить себе выкурить пару-тройку папирос. Хоть и обещала никогда не обманывать и не умалчивать, но по-другому вывозить весь тот груз ответственности было физически невозможно. Да, новые препараты изредка даровали ей тот самый безмятежный сон, но плата за него в виде плывущей картинки перед глазами её не особо устраивала. Добравшись до здания инквизиции, псионичка уже с наслаждением планировала, как наберёт горячую ванну с ароматными маслами, зажжёт благовония и в прямом смысле потонет в этом блаженном моменте. Особенно если рядом будет её грозный приор. Но её планы разрушило лишь одно сообщение от Жоньсера, пришедшее на телефон мужчины: «На окраине центра бунт, нужны силовики для усмирения». – Ангел мой, прости, я о многом прошу, учитывая твой вклад в наше дело. Нужна твоя помощь с мятежниками.