Акт II. Сцена 5 - Соединение через абсурд.

Первоначальный бардак потихоньку стал складываться в... ну, скажем так, в организованный бардак. Комната будто подстроилась под их общее подсознание: в углу сам собой возник диван из тумана, а рядом – барная стойка, где откуда ни возьмись появлялись стаканы с какой-то мутной жижей. Именно возле этой стойки и зависли Pusha T, No Malice и Чарли. Pusha T крутил в пальцах стакан с чем-то дымящимся, что на вкус оказалось... как будто пожевал воспоминаний о Вирджинии. – Дойдет и до тебя, принцесса, – сказал он Чарли, но уже без злобы в голосе. – Вся эта канитель с отелем… ведь это тоже попытка построить что-то реальное прямо в сердце хаоса, да? Чарли слабо улыбнулась. Улыбка получилась какая-то грустная и... понимающая, что ли. – Ага. Именно. Все думают, что Ад – это просто кара. Но он может быть... шансом. Просто никто не верит, когда пытаешься это объяснить. Все ждут, что я буду злой, просто потому что я демон. No Malice кивнул, будто провалился в свои мысли. – Знакомо. Как будто тебя запихивают в рамки. Раз ты рэпер с улиц, значит, должен читать только про наркоту, бабки и стволы. А когда пытаешься копнуть глубже… смотрят как на дурачка. – Он обвел рукой белую бесконечность. – А потом оказываешься здесь. И понимаешь, что все эти рамки – фигня на постном масле. – Бред, да? – тихо сказала Чарли. – Мы все воюем со своим хаосом. Просто у каждого он свой. – И бывает, – добавил Pusha T, отхлебывая из стакана, – нужно оказаться в полной заднице, чтобы осознать, насколько полный пиздец был в твоей жизни. И просто перестать с этим бороться. Просто… принять правила этой новой, ебанутой игры. В другом конце комнаты Узи и Мегги устроились на пиксельном диване, который Мегги заспавнила буквально из воздуха. Перед ними висел голографический экран Узи, на котором мелькали какие-то цифры и схемы. – Твоя теория про этот интерфейс звучит логично, – сказала Мегги, подперев щеку рукой. – В играх бывают глитчи – баги, которые ломают правила. И игроки их используют, чтобы проходить сквозь стены, летать... ну, короче, читерить. Это место... как один большой, управляемый мыслью глитч. – Логично, – согласилась Узи. В ее голосе прозвучал интерес. – Но кто такой игрок вне игры? И что такое игра вне кода? Вы, людишки, живете в системе, правила которой вам непонятны. Рождаетесь, чувствуете, ищете смысл... и умираете, так и не разобравшись ни в чем. По-моему, это как-то тупо. Мегги рассмеялась. – Да, и именно поэтому это так круто! Прикинь, если бы в игре сразу были все читы и коды. Какой смысл? Весь прикол – в поиске, в открытиях, в том, чтобы набивать шишки! – Она посмотрела на Узи. – Ты все время анализируешь. А ты никогда не чувствовала… ну, я не знаю… кайф от того, что нашла баг? Восторг, когда неожиданно находишь решение? Узи на секунду замерла. – Моя система фиксирует удовлетворение от успешного выполнения задачи. Но… это просто цифры. А не ощущения. То, что ты описываешь… это какой-то нелогичный перебор. Помеха. – Или, наоборот, самое главное, – мягко возразила Мегги. – Может, ты зря ищешь смысл в логике, а он… – она кивнула на Блица и Джекса, – иногда прячется в тупом, беспричинном угаре. А Джекс и Блиц тем временем нашли, чем себя занять. Сидели на полу и творили из ничего всякую бредовую дичь, соревнуясь, кто кого переплюнет. – Зырь! – Джекс сотворил банан, который звенел, как колокольчик. – Детский сад, – фыркнул Блиц и выдал носки, которые матом орали на латыни, когда кто-то начинал ходить. Джекс захихикал. – А это слабо? – Он создал облачко, которое парило над головой Блица и поливало его радугой. – О, вот это уже интересно, – Блиц ухмыльнулся и в ответ создал маленького резинового мишку, который тут же начал декламировать язвительные сонеты Шекспира. Их смех – истеричный у Джекса и хриплый у Блица – слился в странную, но прикольную какофонию. – Знаешь, клоун, – сказал Блиц, не глядя на Джекса. – Ты, блять, почти не бесишь. Почти. – Высшая похвала от самого саркастичного чувака в мире! – Джекс сделал вид, что кланяется. – А знаешь, почему? Потому что ты не пытаешься все объяснить. Ты просто… принимаешь этот бред. Как и я. В цирке нереальное – это обычное дело. Блиц кивнул, на удивление без раздражения. – Ага. Обычное дело. Только это обычное дело – полный отвал башки. Белая комната больше не казалась чужой. Она стала огромным зеркалом, в котором отражались их души, их страхи и их странные, переплетающиеся судьбы. И в этом отражении они начинали видеть не только себя, но и друг друга.