5. Удачно неудачное столкновение.

      Даже среди херувимов Азирафаэль отличался своей нравственностью и правильностью. Он и думать никогда не смел, чтобы опуститься до лжи. Это же плохо, Всевышний против этого! А о привирании речи не идёт, особенно если она на совести кого угодно, но не самого Азирафаэля.       Херувим отправился на восьмое небо, чтобы передать отчёт херувимам, которые передадут его другим херувимам, а те передадут ещё одним херувимам – и так до тех пор, пока отчёт не дойдёт до рук серафимов на Перводвигатель.       Азирафаэль летел по восьмому небу, уткнувшись в отчёт. Он вычитывал написанную Рагуэлем часть, заменяя сомнительные слова и слабые речевые обороты, которые могли бы вызвать у высших чинов сомнения. Увлечённый текстом, херувим залетел в здание бюро.       Холл был просторным пролётным залом, в чьих высоких потолках угрожающе грохотали тучи. Под тёмными облаками летали волнительные херувимы, носящие документы из отдела в отдел.       Азирафаэль не смотрел на дорогу, ведь привык, что все его коллеги – всевидящие. Потому он никак не ожидал встретить на восьмом небе того, кто не обладает той же привилегией и у кого нет глаз ни на затылке, ни где–либо ещё.       Херувимы, беседующие с кем–то в пролётном зале, привычно отлетели с пути Азирафаэля. Только они расступились, за ними возник свет, горящий ярче Эмпирея: сияние ослепило Азирафаэля на всю тысячу глаз. И лишённый зрения херувим врезался в того, кто источал свет.       Свитки, что держал сияющий незнакомец, вылетели из его рук. Азирафаэль протёр глаза и вскрикнул, заметив, как документы устремились в бездну. Едва не сбив нескольких пролетающих, херувим успел поймать бумаги.       — Прошу, простите! — взмолился Азирафаэль, возвращая свитки. — Это всё моя ви…       Херувим, щурясь, поднял взгляд на незнакомца и оторопел, ибо им оказался серафим – высший чин на Небесах.       — Ох!       — Прощаю, — шёпотом ответил серафим. — Вы, должно быть, спешите по своим обязанностям.       — Так и есть, но это ведь не оправдание, — Азирафаэль весь раскраснелся от стыда. Он зыркал на коллег, глядящих на него с осуждением.       — Всё в порядке, — успокоил серафим. Увидев, как Азирафаэль нервничает в присутствии херувимов, с которыми он только что говорил, незнакомец велел им отправиться по своим делам. — Вы херувим Азирафаэль, работаете в этом бюро диалектологом.       Азирафаэль удивился. Наконец–то кто–то правильно назвал его имя и должность!       — Правы, любезные. Это я.       — Ответьте мне, по какому делу вы торопитесь.       — Я направляюсь на Перводвигатель с документацией о работе отдела астрофизики. Пусть это не мой профиль, но я вызвался на эту задачу, потому что… Никто другой не хотел.       — Какая удача, — довольно произнёс серафим, — ведь именно я ожидаю проверочный отчёт от седьмого архангела. Летите за мной, Господь желает знать все подробности о проекте.       Серафим взмахнул крыльями и устремился ввысь. Азирафаэль, не успевая думать, догнал его.       Многочисленные пролетающие смотрели на серафима, привлечённые ярчайшим сиянием. И Азирафаэля, который летел рядом, тоже не обделяли вниманием. Херувиму было неловко, ведь столько глаз он, несмотря на свой свет, никогда к себе не приковывал… Азирафаэль отметил, что это было приятно.       Серафим и херувим прибыли на Перводвигатель. Пробравшись через ледяной буран, они приземлились в заснеженный двор башни из белого кирпича, которая высочила над девятым небом. Они поднялись по её винтовой лестнице, и в конце перед ними распахнулись двери в просторный кабинет.       Из панорамных окон открывался прекрасный вид на небеса, что просматривались через облака до самых врат. Серафим прошёл за письменный стол, залитый светом Эмпирея, и устроился в своём роскошном кресле, пока Азирафаэль взбудоражено осматривался.       Впервые херувим оказался в кабинете одного из серафимов. Всё здесь было идеально: свитки в шкафах разложены симметрично и по строгой классификации; письменные перья без капель чернил и аккуратно причёсаны, чтобы не торчало ни ворсинки; пустые колбы и склянки, стоящие в стеллажах по возрастанию, были без единой пылинки.       Азирафаэль не сдержал любопытство и пробежался всевидящим взглядом по нескольким документам, убедившись в важности их содержания. Он скользнул глазами по валикам других свитков, и по орнаментам на них определил так много ценных бумаг, сколько не проходило через его руки за всю вечность работы в бюро на восьмом небе. Кто же этот серафим, чья работа так важна?       Азирафаэль попытался понять это, взглянув на хозяина кабинета. Но серафим светился так ярко, озаряя своим светом почти весь зал, что было тяжело узнать его. Потому, к своему позору, Азирафаэлю пришлось уточнить.       — Я искренне прошу прощения, — обратился Азирафаэль. Шёпотом, как полагается, — к превеликому сожалению, я не совсем понимаю, с кем имею дело.       Серафим расправил крылья, отчего херувиму казалось, что их у него несколько пар. Но сейчас серафим ослабил своё сияние и Азирафаэль наконец разглядел его лицо. Увидел улыбку, с которой он смотрел на него.       — Моё имя Левиафан, — представился серафим.       Азирафаэль разинул рот от изумления. Неужели с ним взаправду говорит сам Левиафан, ярчайший серафим на все десять небес, советник самого Всевышнего?       — Какая честь для меня! — взвизгнул херувим. Он мигом прикрыл рот ладонью и сбавил громкость. — Ой, прошу прощения, я очень прошу вашего прощения…       Советник Левиафан с пониманием кивнул. Его глаза засияли, ибо реакция Азирафаэля явно польстила ему.       Херувим взирал на серафима Левиафана, не веря своему счастью. И не веря своему несчастью: каким неудачливым нужно быть, чтобы из бесконечного множества ангелов врезаться в одного из самых почитаемых?       — Отчёт, Азирафаэль, — учтиво напомнил Левиафан.       — Ах, точно!       Азирафаэль мысленно отругал себя за рассеянность и подошёл к столу.       — С вашего позволения… — попросил он, отодвигая стул.       — Разумеется, — пригласил Левиафан.       Херувим сел напротив советника и подал ему документы. Левиафан долго и методично читал, внимая каждому слову. Азирафаэль закрыл глаза, надеясь, что он ничего не заподозрит…       Левиафан отложил бумаги. Он раздумывал.       — Безупречный отчёт, — наконец прошептал серафим.       Азирафаэль облегчённо выдохнул. Увидев это, Левиафан продолжил:        — А теперь убедительно прошу рассказать мне, что из написанного – правда.       От страха у Азирафаэля перехватило дыхание, задрожали колени и крылья, а над головой быстро собралось плотное облако.       — Ничего, — понял серафим и опустил взгляд на документы.       Азирафаэль сглотнул. Если после этого он до сих пор остаётся на Небесах, то есть шанс объясниться.       — Строго говоря, — начал херувим, — я лишь выполнял свои обязанности, а именно – составлял отчёт, следуя словам архангела.       — Вы знали, что его слова – ложь, — мягко сказал Левиафан.       — Мне предельно ясно, что астрофизики не помышляют ничего дурного, ибо я тысячью глаз видел: Вселенная функционирует, задачи приведены в исполнение. Несомненно, у них не всё пошло по плану, это я тоже наблюдал…       Левиафан задумчиво смотрел на документы. Поразмыслив, Азирафаэль решился признать:       — Поэтому я, каюсь, приврал в отчёте. Но из благих побуждений! Волнения в рядах архангелов отзываются в первом круге, никому не выгодны перемены в рабочем составе сразу после запуска нового проекта. Особенно пагубно было бы уволить такого профессионала дел астральных, как архангела Рагуэля, — Азирафаэль считал это лишним, но слова сами вырвались: — Он с такой любовью и рвением подходит к своему ремеслу, что избавиться от него было бы кощунством!       — Благородно с вашей стороны, — откликнулся Левиафан. — Ставить под удар собственную репутацию ради высших целей, намерений Господних.       Азирафаэль закивал.       — Именно это я считаю верным. И прилагаю все усилия, чтобы соответствовать этому. Вы, должно быть, как никто иной понимаете мою позицию.       — Несомненно. Замысел Господа превыше всея и всех. Однако должен отметить, — Левиафан направил пристальный взгляд на Азирафаэля, — для херувима, рьяно преданного Небесам, вас неприлично сильно заботит благополучие конкретного ангела.       Азирафаэль напрягся и насильно сжал челюсть. Когда он наконец научится держать язык за зубами?       — Вынужден согласиться, — признал Азирафаэль. — Спешу уверить вас, что не преследую корыстного умысла, ни в коем случае. Я действую в интересах Всевышнего, и меня не может не беспокоить происходящее на Небесах. В первых кругах давно известны высшие планы на Вселенную, однако информация об этом успела просочиться ниже, — Азирафаэль виновато отвёл глаза, — и скоро на всех небесах об этом будет известно, если поныне не так. А это несколько опасно, могут найтись те, кто не согласен с новой политикой.       — Вспоминая недавнюю конференцию… — Азирафаэль взгрустнул. — Все мы видели, как повёл себя архангел Рагуэль. Есть опасения, что это может обернуться тем же, чем в тот раз…       Азирафаэль и Левиафан смолкли, вспоминая последний раз, когда одному небесному мечтателю что–то не то подумалось. Та война затянулась на долгие столетия…       — В нашей ситуации это определённо лишнее, — согласился Левиафан.       — И я, как верный Всевышнему херувим, считаю необходимым провести профилактические работы.       — Поведайте ваш план действий.       — С позволения Свыше, ввести наблюдение за архангелом Рагуэлем. Понять, что происходит в его отделе, выяснить, каков его мотив. Постараться переубедить и не позволить зерну сомнения прорасти в нём.       — Держать его на близкой дистанции во избежание интриг, — рассуждал Левиафан.       — Да, точно, — поддакнул Азирафаэль. — Если он только подумывает ступить на скользкую дорожку, то есть возможность предотвратить ужасный исход.       Азирафаэль ожидал, что скажет Левиафан. Тот долго размышлял.       — Что же вы думаете? — не выдержал херувим.       — Думаю, что вы, Азирафаэль, правы. Нам не нужны внештатные перемены. И я доверяю это наблюдение лично вам.       — Мне? — удивился Азирафаэль.       — Вам. Вы проницательны и внимательны, судьба Небес и архангела Рагуэля взаправду волнует вас. Не нахожу кандидата лучше.       — А как же иные мои обязанности? Я не уверен, что справлюсь, если мне придётся взять под наблюдение целый отдел.       — Я освобождаю вас от прочих обязанностей херувима. Пока вы следите за отделом астрофизики, вся документация о его работе будет проходить через вас. Никаких посредников.       Азирафаэль, полный сомнений, ушёл в раздумья.       Пока херувим думал, Левиафан материализовал пустой свиток. Перо поднялось из чернильницы и начало писать текст. Когда оно закончило, Левиафан взял его в руку и оставил внизу документа подпись. Он позволил Азирафаэлю взглянуть на написанное, и короткий текст оказался персональным пропуском во Вселенную и отдел астрофизики.       Свиток свернулся и опустился на стол перед Азирафаэлем. Левиафан сказал:       — Я знаю о вашей преданности Небесам и у меня нет оснований не доверять вам в этом вопросе. Не сомневаюсь, эта работа вам по силам.       Азирафаэль невольно выпрямился, услышав похвалу в свой адрес. Он смотрел на пропуск.       — Я подойду к делу со всей ответственностью, — сказал он неуверенным голосом. После чего забрал документ. — Прошу вас, не разглашайте подробностей этого разговора. Дайте мне время, я разузнаю о деятельности архангела Рагуэля. Этой лжи должно быть рациональное объяснение.       — Обещаю хранить молчание, — ответил Левиафан.       — Спасибо вам, серафим Левиафан, — Азирафаэль успокоился и улыбнулся. — Он хороший. Я уверен в этом.       — Вы не сомневаетесь, — заметил Левиафан.       — Я предпочитаю искать в каждом только добро.       — Похвально.       Левиафан призвал на стол стопки бумаг с требованиями.       — Раз отдел астрофизики окончил выданные им задачи, вы передадите им новые. Нужно составить документ с распоряжениями.       Под лёгким движением руки Левиафана один из свитков поднялся в воздух и развернулся перед его глазами. Азирафаэль же призвал себе чистый пергамент и перо.       — Записывайте. Итак…       Херувим пристроился в кресле, подвинул к себе пергамент и, удобно перехватив перо, принялся записывать за Левиафаном. Тот озадаченно пронаблюдал за этим.       — Азирафаэль, ведь вы владеете телекинезом, — сказал он. Азирафаэль подпрыгнул, будто его застукали за неприличным занятием.       — Да, да, я просто… — «привык писать от руки, потому что мне нравится выводить буквы, они такие красивые, вы знаете…» – хотел сказать Азирафаэль, но посчитал, что это прозвучит глупо. — Просто забылся.       И он щёлкнул пальцами, и перо принялось выписывать аккуратными буквами распоряжения. «Я бы написал лучше», с досадой думал Азирафаэль.       Понадобилось много времени, чтобы записать все требования. Очень много времени, ведь пришлось пересматривать и записывать тысячи задач, пока бумаги на столе Левиафана не кончились. Свиток получился длиною во много миль и занял все полы. Азирафаэль неоднократно запутывался в нём и падал, поэтому Левиафану приходилось поднимать его и выпутывать. Запись распоряжений далась с трудом, но документ был готов.       При помощи чуда Азирафаэль свернул свиток, что отняло у него всего секунду. Столько же херувиму понадобилось, чтобы перечитать свиток всевидящим взглядом и выверить текст. И чуть больше секунды, чтобы аккуратно исправить несколько ошибок.       Покончив, он со всей искренностью отблагодарил Левиафана за поддержку и направился на выход. Прежде, чем Азирафаэль вышел, серафим остановил его.       — Ещё кое–что, — сказал он. — Я высоко ценю труд, подобный вашему. Вы чудесно ведёте доклады, и проницательности вам не занимать. Подумайте, не хотите ли вы в обозримом грядущем быть моим секретарём.       У Азирафаэля снова задрожали колени, но на этот раз от радости. Херувим взбудоражено захлопал крыльями и воскликнул:       — Я согласен, разумеется я согласен!       — Вы, всё же, поразмыслите, — настоял Левиафан.       — С вами мечтает работать всякий на Небесах, я просто не могу упустить такую возможность! — с придыханием шептал Азирафаэль, пытаясь не переходить на счастливый крик. — Я себе этого не прощу!       Левиафан пригляделся к херувиму. Азирафаэль был готов разрыдаться: он смотрел на серафима самоотверженными, исполненными восхищения глазами.       Левиафан улыбнулся и прошептал:       — Прекрасный настрой. Однако для того, чтобы я принял вас на новую должность, мне нужно проверить вас.       — Разумеется, — закивал Азирафаэль. — Что я должен буду сделать?       — Дабы стать вам, херувим Азирафаэль, личным секретарём ярчайшего серафима Левиафана, что является советником и правой рукой самого Господа, назначенным Им справедливым судьёй десяти небес, вам необходимо доказать свою преданность начальству. Доверенная вам задача наблюдения за отделом астрофизики послужит для вас этим испытанием. Посему всё, что было и будет оговорено в этом кабинете, останется в его стенах. Всё, что вы выведаете – документация, наблюдения, догадки – несёте мне, никому более. Малейшая деталь может стоить Небесам очень дорого, поэтому используйте данные вам очи с умом.       — Вас понял, серафим Левиафан! — ответил Азирафаэль, вдохновлённый новой возможностью.       Он обдумывал слова серафима и улыбка постепенно сползла с его лица.       — Малейшая деталь… — повторил херувим. — Я заметил нечто незначительное при проверке.       Левиафан велел Азирафаэлю рассказывать.       — Это произошло в момент, когда архангел Рагуэль ведал о Вселенной. Он поднял руку, указывая на звёзды, и тогда рукав сполз и оголил кисть. И я увидел ожог на его ладони.       — Я лелею надежду, что эти раны всего–навсего последствия от работ в космическом пространстве, — продолжал Азирафаэль. — Но мне видится странным, что архангел оставил ожог на своём теле и не регенерировал, не учитывая того, что вряд ли физические законы застали бы его врасплох. Я предпочитаю верить, что его ожоги не имеют ничего общего с адским пламенем, однако многое указывает на обратное.       — В таком случае наблюдение за архангелом должно быть ещё более строгим, — Левиафан ободряюще улыбнулся. — Верю в вашу наблюдательность, Азирафаэль.       Волнения Азирафаэля мигом унялись после слов Левиафана. Херувим покинул кабинет и некоторое время стоял на пороге башни, обдумывая случившееся. Он был так счастлив, что всё происходящее на Небесах казалось незначительным и преодолимым.