Книга 1

      О герое, известном как Неревар Возрожденный (или Нереварин), чемпион лорда Вивека и Спаситель Морровинда от зловещего мора, насланного злобным шарматом Даготом Уром, известно многое — и одновременно почти ничего. Его легендарный образ, практически равный по силе живым богам Морровинда, невероятные таланты и сила духа описаны во множестве трактатов и песен. Герой, прибывший на эти многострадальные земли никому не известным узником и ставший наравне с высшими из высших... Не сказка ли все это? Как могло подобное произойти в нашем грустном сером мире, все чудеса которого, кажется, свершились давным-давно (не считая Преображения Запада, разумеется)?       Сразу отмечу: явление Нереварина ни в коем случае нельзя считать мистификацией. Он в самом деле ходил среди нас не как бог, но как простой смертный из плоти и крови. Более того, я лично встречался и беседовал с ним — и не единожды, пусть еще не догадываясь, что уготовано судьбой этому простому... увы, но я дал обещание, что не укажу здесь его имя или расу. А обещания старый Хасфат привык выполнять.       Но как мог обычный обыватель достигнуть таких высот? — спросишь меня ты, читатель. И здесь на самом деле все куда проще, чем может показаться на первый взгляд, достаточно вспомнить — чем был 427 год 3-й Эры для Морровинда.       Так, именно в последнее время зашевелилась орда пепельных тварей, которая заняла Красную гору, вулкан в центре острова Вварденфелл, и отстроенные на ее склонах цитадели двемеров. Идущие в бой во имя «господина Дагота Ура», эти чудища пока не сумели преодолеть Призрачный предел, но в городах начали появляться безумцы, толкующие о возвращении Шестого дома, зримое ими в тревожных видениях. Один за другим, эти несчастные попадали в руки ординаторов храма, чтобы затем исчезнуть в зловещих казематах нависшей над Вивеком луны Баар Дау — но волна безумия лишь ширилась, а жестокость служителей храма, напротив, только отвращала обывателей от идеи искать спасения в вере. Всегда же самый верный Храму Дом Редоран, земли которого ближе всего находились к зловещей горе, словно в насмешку, сильнее прочих поражался чудовищными моровыми болезнями, что разносились участившимися пепельными бурями и зараженными животными. Лекарство же, в состав которого входили редкие пепельные соли, оказалось слишком дорогим для простого обывателя и производилось куда меньшими партиями, чем того требовала ситуация. При этом Великие Дома, вместо того, чтобы сплотиться и противостоять новой угрозе сообща, продолжали вести свои интриги, что было на руку лишь зловещей гильдии убийц, Мораг Тонг.       А затем появилась та моровая болезнь, перед которой оказались бессильны даже самые редкие лекарства. Корпрус превращал и людей, и меров в безумных монстров, страдающих от болей и терзаемых вечным голодом. Раны их заживали на глазах, боль и смерть не страшили, а тот, кому удавалось все же одержать победу над порождениями Мора, сам рисковал заполучить жуткий недуг. Один из телваннийских магов объявил, что ищет способ излечить корпрус, но тех несчастных, что уходили в крепость Тель Фир с надеждой исцелиться, больше никто и никогда не видел.       Словно падальщики, облепившие тушу умирающего зверя, активизировалась и бандиты Камонны Тонг, которые теперь действовали с необычайным размахом. В каждом городе Дома Хлаалу, по всему югу острова можно было встретить кучки этих заносчивых данмеров, с неприкрытым презрением смотрящих на иноземцев, которых стало принято называть не иначе, как «грязными н'вахами». Волна ксенофобии, идущая от этих наглецов, моментально затопила весь Морровинд, сопровождаемая грабежами, даже расправами над неугодными; волна грязных домыслов едва не захлестнула даже лояльного к имперской власти его величество короля Хелсета. Ко всему перечисленному, эти «истинные патриоты великого и прекрасного Ресдайна» не брезговали заниматься и контрабандой, особенно нелегальным ввозом скумы из Эльсвейра. И, как затем выяснилось, даже кое-чего похуже. Власти же на удивление вяло реагировали на бесчинства распоясавшихся бандитов, часто предпочитая сваливать всю вину на гильдию воров, которая тоже воспринималась местными как порождение империи Септимов, а значит — как чужаки. Что любопытно, сама Камонна Тонг люто ненавидела этих далеких от политики воришек, ожидая лишь удобного часа, чтобы расправиться с ними.       Сама власть империи в эти дни тоже оказалась ослаблена. Вовсю ходили слухи о назревающем в Сиродиле мятеже, едва ли не бунте, призванном свергнуть императора — что воспринималось местными, не побоюсь сказать, с немалой долей злорадства. Затем же, когда часть сил имперского легиона оказалась отозвана из фортов и спешно переведена в Сиродил, можно было с уверенностью сказать: слухи были далеко не беспочвенными. Легионеры, ранее вместе со стражниками патрулировавшие улицы городов и их окрестности, теперь едва высовывали нос из своих укреплений. И даже герцог Морровинда, Ведам Дрен, спешно покинул свою роскошную резиденцию в Вивеке и перебрался в оплот Эбенгарда. И пусть до нас, наемников гильдии, доходили лишь отголоски слухов, но мы понимали: если в самом сердце империи что-то произойдет — то здесь, на окраинах, всех нас просто сметет настоящим ураганом всебщей ненависти.       Итак, три главных игрока на доске, которой и был сам Морровинд, стояли насмерть, удушая друг друга. Двое медленно, но неуклонно слабели, третий столь же неумолимо набирал силу. Еще немного — и армия шармата, Дагота Ура, взяла бы верх — но тут-то и появилась новая фигура никому не известного героя, который не упустил свой шанс на победу, какой бы невероятной та ни казалась.