Глава VIII: Зацепка

«Зависть людей показывает, насколько несчастными они себя чувствуют.»

Луций Анней Сенека (младший)

      Я взяла большой лист ватмана и осторожно натянула его на стену, создавая таким образом следственную доску. Ехать в участок не хотелось, да и собирать всю эту бумажную волокиту было бы проблематично, поэтому холл моей квартиры был оборудован под следственный кабинет. Я взяла фотографии старых дел в охапку и прикрепляла одну за другой от периферии к центру. Коннор же собрал все отчёты и сложил их в стопочку, взяв только несколько листов и тоже прикрепил их на «доску».       — Пока ты собираешься с мыслями, я хочу рассказать о том, что вычитал, — он указал пальцем на первый лист. — Твой отец давно занимался этим делом. И, как оказалось, наш убийца поклонник Данте Алигьери и Вергилия Марона.       — Один написал «Божественную комедию», другой «Энеиду»… и в чём связь? Данте писал про Ад и Чистилище. А вот второй совершенно с этим не связан. — Я подошла и посмотрела на отчёт, замечая как отец выписывал определенные страницы.       — Я тоже сначала так думал, но если прочитать «Ад» Данте, то Вергилий выступает в роли проводника по загробному миру. Его считали предвестником христианства, ведь он предсказал рождение «Спасителя». — Коннор украдкой посмотрел на моё задумчивое лицо.       — Но в поэме Данте Вергилий не был крещённым и поэтому, когда они прошли чистилище, в Рай его не пустили… Отсюда мы можем сказать, что Марон является демоном, который олицетворяет разум.       — И полная противоположность настоящему поэту, — в моих глазах появилось осознание, и я посмотрела на Коннора, держа на лице лёгкую улыбку. — Это гениально, Коннор! Он руководствуется рассказами Вергилия в «Божественной комедии».       — И если верить всему, то Бог не прощает лишь один грех — самоубийство. Остальные можно искупить. — Андроид отошёл от доски, внимательно рассматривая её, — Мы думали, что он сатанист. Но на самом деле он просто больной фанатик.       — И он пытается искупить грехи, убивая. Ведь если он верит в то, что предстанет перед Божественным судом, то у него будут доказательства его невинности и Бог сможет простить ему убийство грешников, — Я взглянула на фотографию убитого отца, сглотнув ком в горле. — Папа тоже знал это, но в расследовании не продвинулся.       — Мы обязательно поймаем его, и он ответит по закону за то, что натворил, — Коннор ласково положил руку мне на плечо. Я только было расслабилась, как вдруг раздался телефонный звонок.       Я, виновато улыбнувшись, похлопала андроида по руке и отошла, взяв в руки телефон и включив его на полную громкость.       — Детектив Калверт? — Грубый голос судебного эксперта раздался в трубке. — У нас есть новая зацепка, и Вам лучше посмотреть на это.       — Хорошо. Через десять минут приеду в департамент, — я сбросила трубку. — Идём, Коннор.

***

      Опоздав, согласно подсчёту Коннора, на три с четвертью секунды, мы прибыли в участок. На удивление, он был полон полицейских. Обычно в такое время большинство из них или безмятежно спит или ещё безмятежнее проводит время за барной стойкой. Мы быстро прошли по светлому коридору и свернули налево, зайдя в кабинет дактилоскопической экспертизы.       — Здравствуй, Криста, — Бен Коллинз приветливо улыбнулся мне. — Думал, ты приедешь утром. Скверно выглядишь.       — Всё хорошо. Просто не выспалась. Так… что вы там нашли? — Я подошла ближе, когда он махнул рукой.       — Не знаю, как так вышло, но после повторного осмотра кабинета адвоката мы нашли отпечатки пальцев на стене, — Бен разложил фотографии на столе, — Готов поклясться, что там их не было. Мы сняли отпечатки и провели экспертизу. Они принадлежат некому Карлосу Ониксу, — детектив протянул мне заключение, которое я немедленно принялась читать.       — Проживает в апартаментах, где убили Брэдли Симмонса, — Коннор стоял за моей спиной, ссутулившись и рассматривая документ.       Это его действие казалось чем-то необыкновенным во многом потому, что я чувствовала спиной его грудь. Я не первый раз работала с андроидом и знала, что сохранять дистанцию и не нарушать личного пространства без необходимости было для них железобетонным законом. Но в то же время, сейчас это маленькое соприкосновение казалось чем-то очень нужным, согревающим и вызывающим тёплую улыбку. Коллинз смотрел на нас двоих с широкой ухмылкой. Оно и понятно, ведь со стороны это казалось максимально странным: ни люди, ни андроиды так себя не ведут. Или так казалось только мне?       — Спасибо, Бен. Думаю, нам стоит навестить его, — на этих словах мой тон изменился и стал более уверенным, — Коннор, собирай опергруппу. Выезжаем через пять минут.

***

      Без промедления мы подъезжаем к апартаментам. Группа из нескольких человек входят в помещение и выламывают дверь в квартиру силой. Они входят внутрь, готовые к любым возможным угрозам. Я и Коннор следуем за ними, держа оружие наготове, готовые к любому развитию событий. Комнаты квартиры осматриваются быстро, но тщательно. Всё выглядит пустым и тихим, хотя напряжение в воздухе никуда не девается.       Вдруг мой взгляд падает на закрытую дверь в ванную комнату. На белом цвете отчётливо виднеются кровавые следы и я делаю жест пальцем. Мы молча обмениваемся взглядами с Коннором и подходим к ней.       Андроид осторожно открывает дверь. Белая занавеска окрашена красными брызгами. Мы подходим ближе, и я резко дёргаю её в сторону. Увиденное зрелище было, прямо скажем, не самым ужасным, но и не самым приятным: кровь, окрасившая воду в красный цвет, лицо самоубийцы, выражающее абсолютный покой. Я прикрываю лицо рукой, ведь от запаха железа начинает тошнить, после чего выхожу из ванной комнаты и направляюсь к окну. Коннор некоторое время разговаривает с Беном, затем подходит ко мне.       — Это точно он. Отпечатки — его, под кроватью — книги Данте. — RK800 облокотился на подоконник, взволнованно наблюдая за моим хмурым лицом. — Всё в порядке?       — Я не верю, что всё так просто. Да, убийств не было несколько дней, но… ритуал не закончен, — я посмотрела на него, — осталось ещё три жертвы. Гнев, Гордыня, Жадность, Чревоугодие — были. Коннор, тут что-то не так.       — Крис. Его отпечатки нашли на стене. Повсюду то, что мы обсуждали у тебя дома. Я уверен, что это он. — Он дотронулся рукой до моего лба, — У тебя температура. Всё-таки ты умудрилась заболеть.       — Эй, не смей сваливать мои слова на горячечный бред. Понял меня? Мы с тобой проверим всё об этом человеке, и я осмотрю каждый угол этой квартиры. Если не с тобой, то одна! — Я откинула от себя его руку и пошла к выходу.       Он же продолжал стоять, просто наблюдая за тем, как я скрываюсь за углом. Его диод мигал жёлтым цветом, а после он выглянул в окно, смотря, как я уезжаю прочь от этого места.

***

      Я сижу за массивным дубовым столом в полумраке уединённой комнаты, окружённой стелющимися тенями книжных полок и мерцанием света, проникающего сквозь занавески. Мой взгляд устремлён на старинный «Ад» Данте, задержавшись на раскрытой странице, словно открывающей дверь в бездну человеческих страстей. Я нервно верчу в руках старинную перьевую ручку из черного дерева, каждое её покачивание создает невидимые вихри мыслей и эмоций. Перо плавно скользит по бумаге, трепетно запечатлевая размышления и анализы. Не знаю, почему, но мне всегда нравилось выводить ей буквы, это проясняло мысли и позволяло успокоиться.       Параллельно я сверяю текст произведения с делом о ритуальных убийствах, лежащим на другом конце стола. Тёмные коридоры сиюминутных событий переплетаются с мучительными описаниями путешествия по кругам ада: две параллельные реальности, сходящиеся в одной точке — моём сознании. В тишине помещения каждый шорох пера на бумаге, каждый поворот страницы становятся чуть ли не аккордами творчества, именуемого расследованием, создавая гармонию между литературным миром и темной реальностью. От Коннора не было ни звонка, ни сообщения уже больше трёх часов. Я тяжело вздохнула и прикрыла лицо руками.       — Неужели я не права? Всё равно тут что-то не сходится. Он точно не мог просто так убить себя. Если идти по нашей версии, Бог не простит такой грех. Тогда…       Я замолчала, подловив себя на мысли, что говорить с собой после выпитого бокала вина если ещё не верх абсурда, то как минимум одна из контрольных точек. Я села ровно и посмотрела на время. Шесть часов двадцать семь минут утра. Голова разрывается от постоянных мыслей, но и уснуть не получается. Коннор был прав, у меня действительно поднялась температура. Запивать жаропонижающее алкоголем было плохой идеей, так что я осторожно встала из-за стола, чувствуя лёгкую слабость, и прошла на кухню, вновь взяв таблетки и теперь запив их водой.       Я чуть не выронила стакан, когда раздался стук в дверь. Это дело выматывает меня, заставляя становиться довольно дёрганой. Я смотрю в глазок, потом открываю дверь.       — Коннор, ты меня такими визитами в могилу сведёшь, — пытаюсь шутить я, но из-за слабости выходит из рук вон плохо.        Коннор не торопится что-то говорить, а лишь смотрит на меня виноватыми глазами. В руках держит какой-то вкусно пахнущий пакет, чем сильно меня удивляет. Я киваю головой и пропускаю его в квартиру, после чего упираюсь о стену и смотрю на него.       — Ты была права. Он не убийца, а лишь новая жертва, — он показывает мне свою ладонь и проецирует на ней фотографию, — на его теле было вырезано слово «зависть» и рядом подпись, но довольно-таки корявым почерком, что меня очень смутило.       — Я ведь говорила тебе, — я легонько стукаю его по плечу в знак своей правоты и забираю пакет с едой. — Пошли, нечего в коридоре стоять, — Коннор слегка улыбается и идёт за мной в комнату.       Я падаю обратно в своё излюбленное кресло и достаю из пакета небольшой бокс, в котором лежит ещё теплый бифштекс. Я вдыхаю его запах и только теперь чувствую, как сосёт под ложечкой. Без промедления я беру тарелку и перекладываю его туда, чтобы было удобнее есть. Коннор садится на диван, рассматривая то, что я успела написать за это время.       — Если ты решил покорить моё сердце таким способом, то у тебя явно есть все шансы, — я тихо посмеялась, явно вгоняя бедного андроида, чей диод на мгновение поменял цвет, в недоумение.       — Просто ты ничего не ела со вчерашнего утра, и, учитывая твоё увлечение этим делом, точно бы не поела и сегодня. — Он берёт листок бумаги и сканирует его, — Красиво пишешь пером. Смотрю, тебе удалось узнать что-то новое.       — Да. Наш убийца идёт не по порядку. Вот смотри, — я протягиваю ему ещё один лист с рисунком, — пяти конечная звезда, верно? Вроде бы не сходится, ведь грехов семь. Но смотри, — я вновь беру перо и начинаю рисовать новую, — сначала гнев, первая линия. Она идёт в гордыне вниз, а после к жадности вверх. Оттуда прямо к чревоугодию и снова вниз, к зависти и вверх к похоти. Но, за всеми этими грехами, когда человек совершит их, стоит уныние, — я обвожу звезду кругом.       — Хочешь сказать, что у нашего убийцы две несовместимые веры? — Он рассматривает внимательно рисунок, — Это очень странно.       — Странно, но не невозможно. Был случай в 2018-м году, когда дьяволопоклонник Бенедикт Эткинс уверовал в Бога и стал пастырем при церкви в Лондоне. Только тут наоборот. Наш убийца уверовал в две веры, найдя в них путь к искуплению. Используем метод рефлексии. Чтобы поймать преступника, нужно думать, как преступник. Версия такая: мы знаем, что пятиконечная звезда — символ Сатанизма. Он пытается закрыть все свои грехи и тем самым разрушить связь между этими линиями. Следующим грехом будет похоть.       — Иногда мне кажется, что из нас двоих андроид именно ты. Я бы не додумался до этого.       — Это всего лишь версия. Одна из них, но проверить её стоит, так как она самая реалистичная. — Я открыла ноутбук и, с третьего раза введя пароль без ошибок, стала искать все бордели в городе.       — Думаешь, убийство произойдёт там? — Коннор встаёт сзади и внимательно наблюдает.       — Думаю. Похоть — всегда ассоциируется с панельными девицами или девочками из борделя. Но, учитывая, что вышел закон, запрещающий нанимать настоящих людей в этих целях, они или не работают там, или скрываются и косят под андроидов, — я поднимаю голову и смотрю на него, ища одобрение в его глазах, на что он с интересом кивает, — но такая система пока работает только в Детройте. И нашему убийце не повезло, ведь будет трудно найти подходящую жертву. А мы тем временем выставим везде патрули.       — Хорошая идея. Я сообщу об этом в департамент, а ты пока попробуй найти все бордели, даже подпольные, — Коннор вышел из комнаты и пропал минут на десять. Пока я прочёсывала интернет, я краем уха слышала привычно бесстрастную, но всё же слегка сбивчивую речь RK800, который старательно объяснял всё капитану Фаулеру, приглушённо орущему из трубки что-то про раннее утро и отсутствие уважения.       Когда Коннор вернулся, я уже спала крепким сном, удобно усевшись на кресле. Он приподнял брови, подходя ближе и касаясь тыльной стороной ладони моей головы. Температуры нет, только сильная усталость. По-человечески тяжело вздохнув, он поднял меня и уложил на кровать, укрыв одеялом. Я благодарно буркнула что-то нечленораздельное, отворачиваясь к стене, на что Коннор одними губами прошептал «На здоровье» и сел в моё кресло, входя в спящий режим с улыбкой на лице.