Смерть Джека-Остряка (Червь, АУ)

Глубокой ночью окровавленный и измученный Джек-Остряк пробирался через заброшенную городскую улицу. Раздавшийся вдалеке шум на мгновение застал его врасплох, и он взмахнул ножом. Крышка мусорного бака разлетелась на две половинки, напугав бродячую кошку, находившуюся внутри. Джек проследил взглядом за тем, как маленькое существо скрылось в темноте, и облегчённо вздохнул. Он убрал нож обратно в ножны и потянулся, не обращая внимания на вспышки боли от недавно полученных ран. Оглядываясь назад, он мог сказать, что посещение Броктон-Бей было ошибкой. Всё пошло не так почти с самого начала, когда он и его группа начали свою маленькую игру. Большинство номинантов показали себя хорошо, но, возможно, он немного перестарался с одной из кандидатур. Он действительно не ожидал от кроткой, местечковой целительницы, что она так быстро и драматично нарушит собственные правила, и не ожидал, что его дорогая малышка Ампутация станет жертвой её буйства. И хотя Сибирь поспешила отомстить за потерю их самого младшего члена, у Мэнтона, сидящего в своём фургоне, случился небольшой эмоциональный срыв из-за потери своей псевдо-дочери, что привлекло внимание этой раздражающей девочки-жука. С помощью её приятельницы-умника они быстро обнаружили слабость Сибири, и разъярённая Новая Волна с радостью отомстила за Панацею. После этого одна проблема возникала за другой. Краулер был убит бомбами Бакуды. Девочка-жук и её друзья разобрали Манекена на части и раздавили его. Без вирусов Ампутации он был вынужден полагаться только на эмоциональные манипуляции Душечки, чтобы удержать Триумвират от вмешательства в местные разборки. Не то чтобы это работало долго. Эта надоедливая девочка-умник рассказала маленькой любительнице манипулировать эмоциями, что Девятка уже давно была в курсе её планов сделать из них её ручных собачек. После этого Джек был вынужден убить Душечку, чтобы она не вздумала их предать. И теперь у него не осталось никаких возможностей защититься от нарушителей правил. Как только в город прибыл Триумвират, всё было практически закончено. Оставшиеся творения Ампутации были уничтожены без каких-либо усилий. Птица-Хрусталь выиграла ему немного времени, но против Александрии у неё не было ни единого шанса. За ним самим, словно на загонной охоте, неустанно следовала та девочка-жук и её приятели, и он был вынужден прибегать к любым дешёвым уловкам и пряткам, чтобы просто сбежать. И даже со всеми мерами предосторожности он потерял Ожог и их нового рекрута, Крюковолка. Так что теперь остался только он, Джек. Единственный оставшийся в живых член Бойни №9. Джек на мгновение задумался над этим. Затем он пожал плечами и продолжил путь, невозмутимо шагая вперёд. Ну что ж. Такое случалось уже не в первый раз. До того, как он завербовал Сибирь, тотальная зачистка всех членов Бойни была не такой уж и редкостью. Он, конечно же, успевал сбежать. Он всегда успевал сбежать. И теперь всё, что ему нужно было сделать, это скрыться в каком-нибудь захолустном городке и снова заняться вербовкой. Начать с малого, с каких-нибудь слабеньких одиночек, ничего такого, что привлекло бы внимание Протектората или более крупных сил, которые с лёгкостью бы их уничтожили. Тогда это будет только вопросом времени, когда Девятка достаточно окрепнет, чтобы продолжить играть в свои любимые маленькие игры. Его внимание привлёк свет в небе. Он нахмурился. Похоже, к нему приближался один из участников Новой Волны, вероятно, прочёсывая город в его поисках. Ничего такого, с чем он не смог бы справиться, но они очень легко могли насторожиться, если он нападёт на одного из них. И даже если он быстро убьёт патрулировавшего героя, труп всё равно будет уликой. Нет, лучшим вариантом было спрятаться, а не рисковать. Он скользнул в тёмный переулок. Там не было ни души, и только одна дверь выходила наружу, дверь опустевшей закусочной. Джек прижался к стене и, затаив дыхание, посмотрел в небо. Сначала он не видел ничего. Затем мимо пронеслась полоска света. Дыхание Джека участилось, он ждал, что что-нибудь произойдёт, но нет — летун просто пронёсся мимо. Он снова сбежал. Джек позволил себе тихую усмешку. Он уже и забыл о том волнении, которое испытываешь, меняясь ролями с жертвами. Прилив адреналина, дрожь в каждой части тела — всё это были опьяняющие чувства. Очевидно, он по-прежнему предпочитал контролировать ситуацию, но было приятно время от времени что-нибудь менять. И говоря о ситуации, если герои начали прочёсывать город по более широкой сетке, то, вероятно, ему было пора на время убраться с улиц. Да, Джек был хорош в скрытности, но он не хотел подвергать себя лишнему риску быть обнаруженным. Не тогда, когда в этой милой свалке, которую местные называли городом, можно было отыскать множество отличных убежищ. Как, например, эта неработающая закусочная. Очевидно, она была закрыта недавно, в связи с нападением Бойни №9, и будет оставаться закрытой в течение нескольких следующих дней, пока представители Протектората будут заняты проверкой города на наличие возможных сюрпризов, которые оставила после себя Девятка. Там он смог бы найти себе еду, кров и, возможно, запасную одежду, которую он мог бы украсть, чтобы незаметно выбраться из города. Да, подумал Джек, направляясь к чёрному входу закусочной. Может быть, в этот раз будет немного сложнее, но раньше он всегда со всем справлял… Раздался выстрел. Перед глазами всё закрутилось. Джека отбросило назад, и он заморгал. Это что, в него выстрелили? Он приложил руку к животу, и когда отнял её от тела, вся она была в крови. Это было странно, подумал он, и его внутренний голос был удивительно спокоен с учётом ситуации, в которую он попал. Усовершенствования Ампутации должны были блокировать большинство обычных видов оружия. Чтобы справиться с ними, потребовалось бы что-то гораздо более мощное, чем обычные пистолеты, например, выстрел из мощного дробовика в упор… Стоп. Эта дверь всегда была дырявой от пуль? И почему у него так кружится голова? Дверь распахнулась. Оттуда вышла женщина средних лет в униформе официантки. Она подняла свой всё ещё дымящийся дробовик, и в повисшей между ними тишине щелчок от взведённого курка прозвучал оглушающе. Глаза Джека расширились. — Вот бл… Второй выстрел пришёлся ему прямо в грудь. Сила удара легко проигнорировала усиления, раздробила его рёбра и отбросила назад, к стене переулка. Со слабым стоном он рухнул на землю. Он не чувствовал рук, не мог дотянуться до ножа, не мог убежать. Он почувствовал, как его лёгкие наполняются кровью, и закашлялся. Женщина проигнорировала его стоны и просто перезарядила дробовик парочкой новых патронов. Однако в этот раз, когда она нажала на курок, ничего не произошло. Только пустой щелчок и пшик. — Дерьмо! — выругалась женщина, откидывая ствол, чтобы проверить дуло. — Хренов кусок мусора, чтоб тебя! Джек позволил себе слегка усмехнуться. На губах у него выступила кровь. — Не понимаю, над чем ты, чёрт возьми, смеёшься, — рыкнула женщина, начиная разбирать дробовик. — Это всего лишь означает, что твоя казнь откладывается на несколько минут. Джека это устраивало. За несколько минут многое могло произойти. — Знаешь, никогда в жизни не думала, что мне выпадет такая возможность, — сказала женщина, небрежно проверяя, что не так было с её дробовиком. — Джек-Остряк, лидер Бойни №9, маэстро массовых убийств. Умирающий и беспомощный, с простреленными лёгкими, лежит у меня в ногах. Каково это — оказаться на другой стороне в этот раз, ублюдок? В её голосе слышался жар затаённого гнева, который, как показалось Джеку, был скорее личного свойства. Она его знала? Она встречалась с ним лично? В своё время он встречался со многими людьми. Некоторые из них даже выживали и оставались относительно целыми. Не большинство из них, но некоторые. Женщина явно прочитала всё это по его лицу. Она фыркнула. — Да, мы уже встречались прежде, мудак. Сомневаюсь, что ты помнишь эту встречу. Анкорадж, две тысячи третий. Я была в отпуске. Ты и твой карнавал уродов захватили в заложники маленькое кафе, пока ожидалось прибытие Протектората. Что-нибудь вспоминается? Джек нахмурился. Он смутно припоминал тот случай, но не помнил эту женщину. — Хех, — горько усмехнулась женщина. — Так я и думала. Возможно, для тебя я была просто очередным лицом в толпе. Но знаешь, что я делала в том кафе, когда ты зашёл туда и развлекался со своей компанией клоунов-психопатов? Джек на мгновение задумался. Чем она могла там заниматься? Судя по тому, как она это говорила, это было важно. По опыту он знал, что большинство людей просто съёживались от страха перед ними, но могла ли она делать там что-то другое? Ох, верно. Птица-Хрусталь пела за несколько минут до этого. — Да, — нахмурилась женщина. Её руки, испачканные из-за работы с оружием, слегка задрожали. — Я пыталась остановить кровотечение моей маленькой дочери. Осколок стекла попал ей прямо в живот, — её голос задрожал. — Она не выжила. Джек ощутил лёгкое беспокойство, когда снова закашлялся кровью. Вероятно, это был плохой знак. — Полагаю, для тебя это не имело особого значения, — продолжила говорить женщина. — Даже если бы ты знал её имя, ты, вероятно, не стал бы утруждать себя его запоминанием. Она не была парачеловеком. Она не была какой-нибудь знаменитостью или важной общественной фигурой. Она едва научилась ходить. Она была очередным лицом в толпе, ещё одной песчинкой, неважной и нестоящей того, чтобы её помнили. Ещё одна потерянная душа в списке тех, кого ты уже убил, — она подняла на него взгляд, и её лицо было залито слезами гнева. — Ну а для меня она значила всё! А ты отнёсся к ней как к пустому месту! Джек сглотнул, прежде чем выплюнул ещё больше крови. Если бы он мог говорить, то, вероятно, задвинул бы речь о бессмысленности жизни, или попытался бы привлечь женщину на свою сторону, или сделал бы что-нибудь, чтобы убедить её помочь ему. Но даже если бы он мог говорить, не плюясь кровью, в голове у него почему-то было пусто. Он не знал, что должен был сказать или сделать этой женщине, чтобы переубедить её. У него не осталось вариантов. Не осталось союзников. Не осталось даже голоса, которым он мог заговорить. Впервые за эту ночь Джек-Остряк по-настоящему осознал, что вполне может здесь умереть. — Да, именно такой взгляд я и рассчитывала увидеть, — мрачно усмехнулась женщина. — Это не так уж и много, но хоть что-то, — ствол дробовика встал на место с глухим щелчком. — Знаешь, я предполагаю, что ты из тех, кого волнует, какое наследие он оставит после себя, что-то вроде того, что другие люди будут всегда бояться тебя и тому подобное дерьмо. Поэтому я подумала, что ты, возможно, захочешь знать, как всё будет происходить. Я собираюсь взять этот дробовик и прострелить твою тупую голову. Затем я собираюсь наделать кучу фотографий. Затем я собираюсь обратиться с фотографиями в каждую чёртову газету этой страны и дать эксклюзивное интервью о том, как великий и ужасный Джек-Остряк был убит разведённой официанткой из провинциального городка, пристреленный из дешёвого дробовика, — на её губах появилась улыбка. — Может быть, я даже буду вести себя более настырно, чем обычно, чтобы добиться своей цели. А когда я получу денежное вознаграждение за твою жизнь, я собираюсь купить себе маленький домик где-нибудь в глухой местности, и до конца жизни не делать ничего примечательного. Чтобы меня навсегда запомнили как женщину, которой просто повезло. Чтобы придать пущей убедительности своим аргументам, она взвела курок дробовика. — Вот каким будет твоё наследие, Джек, — сказала она. — Тебя запомнят, как бугимена, который превратился в посмешище. Всеобщее посмешище. Самоуверенный кусок дерьма, который думал, что правит миром, и который в итоге оказался повержен жалкой букашкой. Всё, что ты построил, с лёгкостью развалится, — она сделала паузу. — Это не компенсирует всего того, что ты сделал, но полагаю, для начала этого будет достаточно. Джек действительно начал паниковать. Должно же было быть что-то, что он мог сделать. Какой-нибудь трюк, к которому он мог бы прибегнуть, какой-то способ остановить её, способ сбежать. Потому что он всегда сбегал. Он всегда сбегал. Он всегда сбегал. Он всегда сбе… Женщина приставила дуло дробовика к его голове и сняла оружие с предохранителя. — Кстати, мою дочь звали Люси, — холодно сказала она. — Просто на случай, если тебе интересно, почему ты умер. Она нажала на спусковой крючок. И наступила тьма.