Глава 10. Край льда

Ветер, порывистый и резкий, теперь дул им в спину, будто сам Фрельйорд, как устав от их присутствия, поторапливал их с уходом. Снег хрустел под ногами троицы, но в этом хрусте теперь была лишь поспешность долгой дороги. Джинкс шла чуть впереди, её силуэт, укутанный в трофейную меховую накидку Когтя Зимы, резко вырисовывался на фоне белизны. «Рыба», её верное чудище, была на плече, стволом к небу, как знамя уходящей прочь «Синей Ведьмы». Она конечно не оставит её. Возможно переделает под другой регион, модернизирует каким-нибудь образом. В Билджвотере найдётся, чем её «улучшить». И даст, возможно, новое имя. Может, «Акула». Или «Морская Гадина». Она лениво размышляла об этом. Экко шёл с ней рядом, его взгляд скользил по горизонту, выискивая первые признаки тающего льда и открытой воды. Эзреаль, укутанный по уши, бормотал что-то про «кристаллографию низких температур» и нервно поглядывал на свою перчатку, которая вновь начала слабо мерцать по мере удаления от руин. Дорога к морю шла вниз, и это чувствовалось сразу: воздух становился влажнее, плотнее, пах не только льдом, но и солью. Где-то внизу, за грядой скал, вдалеке, уже слышался далёкий гул, не ветер, а что-то механическое. Порт. Корабли. Именно тогда, из-за перевала, до них донеслась песня. Чистая, звонкая, как ледяной колокольчик, наигрывающая какую-то бессмысленную, весёлую мелодию. Будто сложенная из дыхания и холода. Флейта. Мотив для Джинкс был знакомый, не самой мелодией, а скорее ощущением. Какой-то детской уверенностью, что мир можно пройти насквозь, если просто не переставать играть. А рядом были следы. Гигантские, неуклюжие, будто кто-то огромный шёл здесь без всякой карты, просто потому что вот так хотелось. Джинкс остановилась так резко, что Экко и Эзреаль на полшага обогнали её. Замерла, вслушиваясь, и на её лице, обычно собранном в гримасе сарказма или настороженности, промелькнуло что-то неуловимое. Что-то мягкое. — Подождите здесь, — сказала она, и её голос был просто тихим, без привычной хрипотцы. — Я… мне нужно кое-что сделать. Не дожидаясь ответа, она рванула вперёд, легко перепрыгивая через снежные надувы, оставляя двух парней переглядываться в недоумении. Экко хотел что-то спросить, но она уже ушла далеко, легко скользя по льду, как тень. — Она что, знает этого… флейтиста? — спросил Эзреаль, настораживаясь. Экко лишь покачал головой, его внимание уже было приковано к гигантским следам на снегу. «Это не человеческие следы», — подумал он, инстинктивно положив руку на рукоять клинка. Джинкс нагнала их довольно быстро. Нуну сидел на спине у Виллумпа, размахивая своей ледяной флейтой, сочиняя новую песню про летающих рыб. Увидев её, он на секунду застыл, флейта замерла у его губ. Его глаза чуть округлились, стали огромными, как блюдца. — Взрыв? Ты? — проговорил он недоверчиво. Джинкс остановилась в паре шагов, сняла капюшон. Её синие волосы, посеребренные инеем, рассыпались по плечам. — Привет, оленёнок. И тебе, пушистый. Виллумп издал радостное, гулкое фырканье, от которого с ближайшей сосны осыпался снег, подняв облако инея, и двинулся вперед, размахивая лапами, словно огромный, счастливый зверь. Нуну ловко спрыгнул с его спины и подбежал к Джинкс, не в силах сдержать своего восторга. Джинкс едва успела отклониться назад, прежде чем в неё врезались его тонкие руки, куртка, холодный нос, смех. Она напряглась на секунду, и всё-таки позволила этому случиться. — Эй, — выдохнула она. — Осторожнее. Я всё ещё взрываюсь. — Ты вернулась! Я знал! Я всякий раз говорил Виллумпу, что вот в следующей главе мы обязательно встретимся! Джинкс хмыкнула, но в этом звуке не было насмешки. Когда Нуну разжал объятия, она сбросила свой походный мешок в снег, расстегнула его и достала оттуда свёрток из грубой ткани. Развернула. В её руках лежала та самая, пахнущая дымом и снегом, отцовская куртка Нуну. Она сохранила её. Носила в самом низу мешка, как талисман, как напоминание о том, что здесь, во льдах, её однажды согрели просто так. — Твоя, — сказала она просто, протягивая её. — Обещала вернуть. Нуну взял куртку, прижал к груди. И вдруг снова обнял Джинкс, вместе с ней, с курткой, вместе со всем этим странным моментом. — Спасибо, — прошептал он. «Тебе спасибо» — хотелось прошептать Джинкс, но вместо этого она лишь смогла обнять мальчика в ответ. Виллумп склонил голову и тихо уркнул, глубоко, уважительно, будто признавая этот долг закрытым. Когда Нуну отстранился, в его глазах стояли слёзы, но он улыбался Джинкс самой широкой, самой солнечной улыбкой. — Но… ты же не останешься?— прошептал он. — Твоя история ведёт тебя дальше, да? Я это вижу. В это время, Экко и Эзреаль осторожно двинулись вслед, выйдя на край небольшой ледяной площадки. И замерли. Перед ними, в лучах бледного солнца, высился Виллумп. Эзреаль ахнул, отшатнувшись назад так резко, что чуть не поскользнулся. — Кхм… я… я читал о реликтовых существах Фрельйорда, но… этот масштаб… он превосходит все описания! Это же ходячая биосфера! Его искренний восторг боролся с первобытным страхом. А перчатка на его руке замигала тревожным золотым светом. Экко же не издал ни звука. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по могучему зверю, вычисляя его потенциальную угрозу, а затем переключился на маленькую фигурку мальчика, который в это время о чем-то оживлённо говорил с Джинкс. Он увидел, как Джинкс стоит, расслабленная, и даже её плечи, кажется, были опущены. И как этот огромный зверь клонит к ней свою огромную голову, будто ласкаясь. Экко медленно опустил руку с рукояти.  — Интересно, — начал было Эзреаль, и его голос сорвался на высокую ноту восхищения, — обладает ли мех этого существа свойствами... кхм... фазового смещения при низких температурах? Или, быть может, это не мех вовсе, а симбиотическая лишайниковая формация, имитирующая... Он не договорил, его речь оборвалась, словно наткнувшись на стену, которую не могла преодолеть ни одна теория. Он просто уставился, забыв про перчатку, да и вообще про всё на свете. — Боги науки... Он реален… Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Эзреаля и тихим, довольным сопением Виллумпа. — Я… кажется прикоснулся к местному фольклору, — выдавил Эзреаль. — Ты и так уже и сам часть него, блондин, — фыркнула Джинкс. Но её взгляд все еще был прикован к Нуну и Виллумпу. В её глазах читалось нечто новое, не просто уважение, а глубинное понимание. Фрельйорд научил её не только выживать и взрывать, но и прислушиваться.  Нуну кивнул ей. Виллумп мягко толкнул Джинкс в плечо своим огромным носом. —Ты нашла свою новую историю, да?— сказал мальчик. Джинкс обернулась. Её взгляд встретился с взглядом Экко. Он стоял чуть поодаль, наблюдая за ней, и в его глазах не было вопроса, не было сомнений. Только уверенность и та самая, знакомая упрямая нежность. — Похоже на то, — ответила она Нуну, не отводя глаз от Экко. — А ты? Нашёл свою песню? Нуну рассмеялся, звонко и чисто. — Мы всегда её ищем, Взрыв! Это и есть самое интересное! Они с Виллумпом проводили их до самого края ледника, до того места, где лёд сменялся серыми скалами, а вдали, в всполохах тумана, уже серела полоска открытой воды и виднелись силуэты кораблей. Прощание их было коротким. Без лишних слов. Просто кивок, последняя улыбка Нуну и тёплый, ободряющий вздох Виллумпа. Джинкс не обернулась, когда они пошли вниз, к причалу. Но на её лице, обращённом к морскому ветру была лёгкая, почти неуловимая улыбка. И, как всегда, решимость. «Рыба» по-прежнему была у неё на плече. Она чувствовала её вес, вес её безумия и её мощи. Но теперь это вело не к пропасти, а вело вперёд. К новой истории. Груз был сброшен там, наверху, вместе с отзвучавшей песней Нуну. *** Сама атмосфера на причале была иной. Тяжёлый, пропитанный льдом воздух тундры окончательно сменился резким, солёным дыханием моря. Корабль «Ледяной луч» покачивался у ветхих, но крепких свай, не пилтоверское быстроходное судно, а коренастое, потрёпанное, с обшивкой, исцарапанное айсбергами. Почти как идеальное для тех, кто уже повидал виды и собирается увидеть ещё больше. Эзреаль, едва завидев очертания корабля, воспрял духом. Его восторженный трепет перед  всякими ледяными гигантами моментально сменился деловой суетой. — Капитан! — закричал он, ускоряя шаг и размахивая руками. — Я Эзреаль! Четверть оплаты внесена авансом, помните? Уверен, вы получили мою депешу относительно дополнительных запасов горячего шоколада? Это критически важно для поддержания когнитивных функций в условиях… Его голос затерялся в скрипе канатов и окриках матросов. Он снова был в своей стихии, среди переговоров, деталей и деталей предстоящих открытий. Они остались вдвоём на краю скрипучего причала. Экко и Джинкс. Шум отступал на второй план, оставался только ветер, свистящий в снастях, да далёкий крик чаек. Экко повернулся к ней. Не к загадочной «Синей Ведьме», не к призраку прошлого. К Джинкс, стоящей перед открытым морем, с «Рыбой» на плече и с таким выражением лица, которого он не видел, кажется, никогда. Просто выражение ожидания. — Ты уверена? — спросил Экко. Его голос был тише шума волн. Этим он спрашивал буквально обо всём. Джинкс не ответила сразу. Она смотрела на линию горизонта, где серое небо сливалось с водой. Потом, её взгляд медленно вернулся к нему. — Нет, — сказала она откровенно, и в этом одном слове была вся она, без прикрас, без лжи. — Но я готова посмотреть, что будет дальше. Она сделала маленькую, почти незаметную паузу, опустив взгляд на доски причала между ними. — Если… если и ты тоже. Это была почти как ставка. Последняя проверка. Вызов, брошенный ему. Экко не стал ничего говорить. Слова были слишком хрупки для этого момента, слишком легко могли всё испортить. Он просто шагнул вперёд, отсекая оставшееся между ними расстояние. Его рука нашла её ладонь, спрятанную в грубой перчатке. Он взял её, нежно, но так твёрдо, как будто держал не руку, а саму суть её, её дикий, неуправляемый дух. Её пальцы дёрнулись, инстинктивно попытались сжаться, вырваться. Это был как старый рефлекс, привычка отталкивать любое сближение. Но потом… потом напряжение все же спало. Её пальцы разжались, позволив его пальцам переплестись с её. — Всегда, — прошептал он. Это был факт. Простой и неопровержимый, как восход солнца. И прежде чем разум успел остановить тело, прежде чем старые демоны успели поднять голоса в ее разуме, он наклонился. И она не отстранилась. Их губы встретились там, на краю ледяного континента, под крики чаек. Поцелуй был не страстным, не неистовым, каким мог бы быть когда-то в Зауне. Он был… уверенным. Как рукопожатие перед прыжком в бездну. Как печать на договоре, который они только что заключили без слов. В нём была горечь прошлого, соль настоящего и странный, хрупкий привкус будущего. Они разомкнулись почти так же внезапно, как и сошлись. Отдышались, стоя рядом, близко-близко. На её губах играла кривая ухмылка. Именно в этот момент с трапа донёсся возмущённый голос: — …и я настаиваю на отдельной каюте! О, а вы уже здесь. — Эзреаль, покрасневший от мороза и споров, топал к ним по причалу. Он окинул их оценивающим взглядом, близко стоящих, с разгорячёнными лицами. — Вы… и чем это вы тут занимались без меня? Должно быть, целовались, пока я решал вопросы с провиантом? Так типично. Джинкс фыркнула, отстраняясь от Экко ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. — Воображай, блондин. Мы тут план захвата мира обсуждали. Ты в нём блестящая приманка, кстати. — «Приманка»?! — будто даже театрально возмутился Эзреаль. В его глазах мелькнуло облегчение. Баланс Вселенной соблюден. Где эта колючая Джинкс язвит, а осторожный Экко даже слегка улыбается. Поднявшись на борт, все трое замерли у борта. Капитан командовал, матросы суетились. «Ледяной луч» с глухим стоном оторвался от причала. Джинкс облокотилась о холодный поручень. Фрельйорд медленно удалялся, превращаясь в зубчатый белый призрак на горизонте. Там остались её падение с высоты, одинокая разрушенная башня, волки, мохнатый великан с дверью, мальчик и его зверь…костры Когтя Зимы… чужая, грубая община, что приютила её, сжав вокруг неё кольцо копий и тепла, воительница на варварском звере, та, что дала ей место у огня, но не удерживала. Всё это осталось во льдах. Там осталась и сама Синяя Ведьма. Ветер трепал её синие волосы, которые теперь пахли солью и будущим. Рядом стоял Экко, такой вот живой якорь в новом, незнакомом море. Не цепь, не клетка. Опора, пожалуй. А впереди была дорога. Джинкс повернулась к Экко. И в её глазах, обращённых к нему горели вызов и ненасытное любопытство. — Ну что, воришка? — спросила она, и её голос прозвучал как первый залп к новому приключению. — Готов к операции «ответная кража»?