Часть 2

      Говорят, что цену женской верности можно узнать, когда все плохо. Те же люди говорят, что цена мужской верности узнается, когда хорошо. Лу в эти комментарии не вслушивается. Она здесь по долгу службы, но это не значит, что ей комфортно. Она не любит выходить в свет. В глаза бросаются новые телохранители Иво. Ощущение, что у нее отобрали работу.       Телохранителей снова двое. Как положено. Снова мужчина и женщина. Снова эмпатик и телекинетик. Оба эстетически привлекательны. К ним прикованы все взгляды в зале. В этом ничего удивительного для Лу нет. Внешность у этих двоих больно выразительная. Будь Иво постарше на десяток лет, она бы предположила, что мальчишка его внебрачный сын. Девушка же очень похожа на саму Лу. Грубая, неотесанная и простая, как собственное клеймо на запястье. Точно так же чувствует себя некомфортно на каблуках. Точно так же смотрит Иво в рот.       А ещё она не глухая. И слышит все комментарии, которые когда-то слышала и в свою сторону, и сторону Кея: «с кем из них он спит?». Она не сомневается в Иво, но это не значит, что ей приятно это слышать. — Должно быть, спать с этим мальчиком так же, как с зеркалом. — Говорят, что жена ему не даёт, поэтому он нанял охранницу, на нее похожую. Они же так и познакомились. — А мне кажется, что они все вчетвером играются. — Посмотрите на мадам Мартен. Она явно не в восторге от эскорта Приора. Пытается быть одной из нас, а муж тащит в постель более молодую копию.       Кто-то пытается с ней заговорить, но эта фальшь скользит в оскалах. Лу здесь была и будет изгоем. Псионичка. Выходец из Термитника. Она не привыкла к постоянной игре в покер. Она так и не научилась носить платья, в которых от одежды одно название. Ей не по статусу говорить с собственными телохранителем, но это же Кей. Напарник и почти брат с учётом того, какое дерьмо они прошли.       За их спинами тоже шепчутся. Кею припоминают его старый опыт, когда он работал телохранителем. Громче всех плюется ядом уже пожилая дамочка, которой он когда-то отказал. Лу это больше смешит, чем раздражает. Но на новую охрану она смотрит с подозрением. Кей видит ее раздражение и пытается отшутиться: — Теперь у Месье Мартена охраны в два раза больше.       Лу благодарно улыбается, но не спускает взгляд с молоденькой девушки, которая ей отчаянно напоминает саму себя. Ее отвлекает очередной проситель, который не смеет подойти напрямую к ее мужу. Она лениво оглядывает человека, который был больше ее раза в три. Явно всю жизнь прожил на барских харчах, а сейчас после уравнивания в правах псиоников дела пошли через жопу. — Добрый вечер, Мадам Мартен.       Она удерживается от комментария о том, что «вечер был добрым, пока рожу вашу не увидела». Лу просто кивает и ждёт, пока мужчина представится. Но тот этого не делает. Он начинает болтать без умолку. Она бы с удовольствием его не слушала. Но она здесь как раз для этого. Она изучает его взглядом. Запястье чистое. Чуть лысоват. Из нагрудного кармана торчит визитка. Она переводит равнодушный взгляд обратно на мужа. — Может, хотя бы представитесь? А то неловко, что не знаю имени того, кто решил мне скрасить вечер. — О, простите мою забывчивость. Леон Дю Пен. Можете называть меня Леоном. — Что ж, спасибо, Леон, что хоть вы решили составить этим вечером компанию такой как я, — Лу небрежно вращает запястьем, акцентирую внимание на браслете, который скрывает ее метку.       Мужчина выразительно смотрит в сторону ее мужа и телохранителей. Лицо свое блядское корчит, будто говоря: «я все понимаю». Она жестом отпускает Кея. И чувствует себя зарвавшейся тварью. Ее пытаются подхватить под локоть, но она ловко уворачивается от тяжёлой руки. — Не важно, что творит мой муж, но я себе такого позволить не могу.       Она знает, что выглядит раненым зверем. Высший свет всегда был падок на таких. Гордых и одиноких. Она слышит шепот: «она ранена в самое сердце, а держится, как будто чистая». Хотя изрядную долю драматизма ее лицу доставляют давящие стринги. Она только поджимает губы, устало трёт глаза, жестом заимствованным явно у мужа, а затем спрашивает: — Что вы хотите? — Помочь вам.       Креп, допомогались уже. Она смотрит на Нью Пэри и чувствует удушающее желание сбежать куда-нибудь за периметр. Она отходит к балкону и упирается руками в перила. Бретелька платья впилась в плечо, грозя либо соскользнуть, либо порезать кожу. — Разве вы не видите? Мне уже не помочь. Это моя плата за любовь к человеку, который всегда стоял выше меня по положению.       Хочется курить, но пачку сигарет в этом платье можно спрятать разве что в вагину. От каблуков болят ноги. Она прям олицетворение птицы с подрезанными крыльями в золотой клетке. Весь высший свет над ней будто смеётся, забывая, что она может сломать под ними пол одним намерением. — Вы бы не хотели выбраться из этого порочного круга? Вернуться к спокойствию.       Она жмёт свободным плечом, не рискую лишний раз шевелить вторым, чтобы ее орудие пыток не обнажило грудь. Неважно, чего она хотела бы. Мир уже никогда не будет прежним. И это хорошо. Хорошо для Йонаса, который теперь не обязан разрываться на двух работах. Хорошо для Догана и Малой, которые теперь не вынуждены перерабатывать. Хорошо даже для этих подпольщиков недоделанных. Век бы их не видеть.       Она прикрывает глаза, всего на секунду. Со стороны кажется, что она смертельно устала. Устала от этого приема. Устала от своего мужа. Устала от такой жизни. Боров сочувственно кивает. Думает утешительно положить руку на плечо, но не решается. — Это могло бы закончиться. — Он не даст мне развод. Я не религиозна, но он глава инквизиции. Для него мы связаны навечно перед ликом Единого. Ну, знаете эту чушь, в болезни и здравии. — Пока смерть не разлучит вас.       Она не вздрагивает. Чего-то подобного Лу и ждала. Она даже не переводит на собеседника взгляд. Курить правда хочется отчаянно. Она снова оглядывается через плечо на Иво. Тот не делает ничего недостойного, но она видит с каким выражением смотрит на него новенькая телохранительница. Не была бы уверена в муже, предположила бы, что тело хранят и в алькове. Она морщится от собственных мыслей, а затем разворачивается к Дю Пону. Нет, кажется, Дю Пену. — Что вы предлагаете, Леон?       Он долго смотрит ей в глаза, но она не отводит взгляд. Это очередной вызов, но в ее жизни их было достаточно. Чему она и научилась, так это воспринимать их как повседневность.       И он начинает говорить то, что «скрашивает» ей остаток вечера. Лу не выражает ни осуждения, ни согласия. Они на людях. Когда наступает время, на горизонте появляется Кей, прерывая разговор. — Мадам Мартен. Ваш муж только что отбыл домой. И просил передать, чтобы вы не задерживались. — Спасибо, месье Стоун. Пускай подадут машину, незачем лишний раз заставлять Приора беспокоиться не по делу.       Она снова поворачивается к мужчине и улыбается одним уголком губ. Затем протягивает руку для рукопожатия. Рука у него сальная и вялая. — С вами приятно иметь дело, Леон. Я обязательно воспользуюсь моментом, чтобы поднять эту тему.       Лу возвращается домой быстро. Она не разговаривает с Кеем, который сидит на переднем сиденье, отгороженный задвижкой. Пользуется моментом, поправляет бретельку и стягивает врезавшиеся стринги. Нижнее белье отправляется в утилизатор.       Лу поднимается в кабинет к мужу в сопровождении Стоуна, который сразу закрывает дверь. Девчонка демонстративно липнет к Иво, когда она заходит и грозно гаркает: — Посвященная Сол, имей совесть делать это не при мне.       Мартен выключает камеру. Лорен Сол пересаживается на диван к своему коллеге. Она проходит в кабинет и падает обнаженным задом на колени мужа. Он даже бровью не ведёт, но Лу точно чувствует, как под ней не ключи от квартиры поднимаются. — Нас сегодня с месье Мартеном ждут на дороге к периметру. Вы вдвоем прокатитесь и поспрашиваете столь настойчивых людей, из чьей жопы растут эти длинные ноги, — Лу достает копию ключей от своего мотоцикла из ящика в столе и кидает Сол. — Смотри, не угробь мне байк.       Охранники синхронно кивают. Лорен отвешивает сама себе звонкую пощечину, которая оставляет красный след на ее щеке. Лу только улыбается, хороших она нашла ребят. Более профессиональных, чем были они с Кеем. Только тогда не профессионализм требовался, а преданность. Когда эти два «клона» покидают кабинет, Иво обращается к Кею. — Месье Стоун. Я рассчитываю на то, что вы проследите за ними.       Эмпатик только кивает, молча закрывая за собой дверь. Лу прижимается к мужу всем телом. Она хотела сделать это весь вечер, но было нельзя. Ее роль в этом спектакле была в том, чтобы показать, что она брошенная и нелюбимая. Зато сейчас наедине она может уткнуться носом ему в грудь, а заодно окончательно расслабить надоевшую бретельку лифа. Они оба одновременно возбуждены друг другом и слишком устали для каких-либо активных действий. — Ревновала? — Только немного. — Зря. — Зря, что немного? — смеется Лу, не поднимая головы.       Иво обнимает ее, гладит по волосам и слушает ее мирное дыхание. Она не спрашивает, когда эта вакханалия закончится. Она знает, что никогда. Она знала это даже до того момента, когда сказала в церкви «да». И все же ей хотелось тишины и спокойствия. Как три месяца назад, когда у них был небольшой отпуск за периметром. По крайней мере, сегодня она устранила тех, кто хотел убить ее мужа.       Она смотрит в его бездонные глаза, не зная, как сообщить новость. Они просто сидят, наслаждаясь тишиной, пока Лу крутит в голове мысль о признании. А по итогу из ее рта вырывается только дурацкий вопрос: — Вот что будет с хиллером-мужчиной, который будет перетягивать разрыв при родах? Яйца разойдутся по шву?       Иво сначала смеётся с ее очередного глупого вопроса. А затем вдруг останавливается и пристально смотрит ей в глаза. Он аккуратно ведёт руками по ее телу. Телу, в котором знает каждый миллиметр. Он чувствует отпечатавшуюся полосу от стрингов, хотя белье должно было быть пошито по размеру Лу. Вторая рука поглаживает чуть опухшую грудь и след от бретельки на плече.       Он вопросительно смотрит на жену с величайшим трепетом. И только когда она чуть робко кивает, опускает руки на ее живот. Практически незаметный сейчас. Он даже не обращал на него внимания. Однако сейчас он видит и знает, что Лу носит его ребенка. Эта прекраснейшая из женщин чувствовала себя брошенной сегодняшним вечером, когда должна была быть охраняема им, как принцесса из сказок. — Ты больше не участвуешь в подобных мероприятиях. — Иво, не неси ерунды. Лучше меня это никто бы не сделал. Неизвестно, сколько бы они ещё сиськи мяли, если бы мы не предоставили им шанс. — Но ребенок… — Ребенок пока размером с горошину. И ему нужны оба родителя.       Он смотрит в ее лицо и не может с ней спорить. Ладонь Лу ложится на его. Это не входило в их планы. Или входило, но не осознано. Иначе почему они ездили отдыхать за периметр каждые три-четыре месяца?       Лу никогда не призналась бы, но она боялась, как отреагирует Иво. А тот сейчас обнял так, что отпустить, кажется, не сможет. Она улыбается робко, как улыбается только мужу, и просит: — Сыграешь сегодня нам? — Как скажешь. — Обожаю, когда ты это говоришь.       Он подхватывает ее на руки, будто и не было невыносимо утомительного вечера. Сегодня она не сопротивляется даже в шутку, позволяя нести себя. Позволяет держать ее как что-то хрупкое. Потому что сама немного в ужасе от собственной беременности.       Только вот ей до безумия нравится мысль, что, возможно, у нее будет дочь, красавица, в отличие от нее самой, потому что пойдет тонкими чертами в отца. Или сын, будет ходить и сражать всех наповал, как когда-то Иво сразил ее, да хоть знанием истории и искусства. Или даже если ребенок пойдет в нее, то это не страшно. Будет ставить удар. Будет объяснять, что лучше не пить, если хочешь сохранить мозги. Будет байк с кем ремонтировать.       Ее кладут на кровать, как принцессу. А Иво садится напротив и начинает играть для НИХ. И в этот момент время останавливается. Лу слушает признание в любви без слов. Никто из них не знает точно, что будет дальше, но именно в этот момент она ощущает комфорт и безопасность. Они справятся.