Плацебо от вины

Дни летели стремглав. Каждое новое утро было невероятно похоже на прошлое и Хори вскоре перестала различать их, потеряв счет. Она не знала какой сейчас день недели, месяц, год… Да и важно ли это было, если честно? Здесь, в деревне посреди пустыни, ничего не менялось. Все также светло солнце или бурлили тучи, небо не могло показать ей, календарь. Да и дома его тоже не было. Хори была ребенком. Ей было всего два (она предполагает). В этом не было совсем никаких плюсов. Она быстро уставала, как будто на всем ее теле были тяжеленые утяжелители, ей было трудно просыпаться, вкус еды казался максимально странным, а все вокруг было совершенно огромным. Раньше она никогда не думала как видят этот мир дети… Она не помнила себя ребенком. Однако теперь она запомнит это навсегда. Каждое утро ее будила бабушка, заставляла делать зарядку, а потом рассказывала о травах, насекомых, животных, земноводных, которые были в пустыни и за ее пределами. Так она узнала, что деревня называется Суной, а страна — Страной ветра. Еще есть Страна огня, камня и еще много стран с очень однотипными названиями… Похоже у людей этого мира было очень плохо с фантазией. Зато здесь росло много растений, которых точно нет в ее мире, особенно ядовитых. В одной только пустыне, по рассказам бабушки около шести тысяч разного вида ядовитого сырья. От совсем смертельных, до безобидных. От тех, что убьют одним касанием, до тех, которые нужно специально готовить. А еще столько же насекомых и прочих, разных скорпионов, слизней, пауков, ящериц, змей и птиц. — Смотри, это Чернявик, — осторожно достала небольшой горшочек бабушка из свитка. Еще одна причуда мира — в небольшую бумажку могло поместиться очень много и как это работает — Хори не могла понять. — Один его листочек в еде способен отправить человека к праотцам. — М… — протянула Хори, рассматривая небольшое чёрное растение, больше похожее на какой-то лишайник. Она мало могла представить как эта кроха может убить человека, если честно… А еще меньше могла представить как кому-то пришла в голову мысль его съесть. — Но это ещё не всё! — с совершенно детским восторгом воскликнула женщина. — Если Чернявик смешать с ядом Красного Скорпиона, то… — Мама, — прервала весьма интересный рассказ мать, входя в комнату, — Ты обещала, что сегодня у вас будет только одно занятие! — А ты обещала не прерывать меня, — прошипела та в ответ. — Ребенку вполне интересно это слушать, в отличие от тебя она проявляет хоть какой-то интерес к нашему клановому делу! — Ребенок носом клюет уже! — Хори сонно перевела взгляд на «мать», что правда, то правда, удерживать внимание ей было тяжело, а долго удерживать внимание — пытки подобно. Она правда пыталась запомнить и понять хоть что-то, ведь бабушка так старательно рассказывает, так радуется интересу внучки, но… Она чувствует себя виноватой. Ее все еще не отпускали мысли о том, что она заняла чужое место. Видя как бабушка радуется ее интересу, а мама так сильно заботится о маленькой девочке, которая теперь не ее дочь — у нее разрывается сердце. Она хотела бы признаться… Но теперь больше боится не обвинений в шпионаже, а что разобьет этим их сердца. Они любили Хороми. Действительно любили… но она не было той, так имеет ли она права на эту любовь? Построенное на лжи не может быть правдой. — Ты вообще сегодня планировала идти на рынок, нет? — недовольно поинтересовалась бабушка, переводя взгляд с сонной Хори на свою дочь. — И в резиденцию Каге зайду, — Хори прислушалась к новому слову. Каге… Звучало странно. Судя по тому, что у того есть резиденция — он не последний человек. Возможно какой-нибудь чиновник. — Хочу взять задание. «Задание… Какой слово интересное…» — прикрыла глаза Хори, почти засыпая. — С чего это вдруг? Продажа ядов приносит нам достаточно! Лучше зайти в госпиталь и узнай не нужна ли им поставка противоядий, — авторитетно заявила бабушка, недовольно скрещивая руки на груди. О противоядиях ей тоже много рассказывали. Кажется бабушка что-то говорила про кровь… Она не помнит. Но кровь точно была. О, а еще про другие яды тоже было. — Я хочу развеяться… Я устала чувствовать себя нахлебницей, — заявила Акико громко от чего Хори вздрогнула, просыпаясь. — Я прекрасно вижу как ты недовольна тем, что я не делаю яды, поэтому теперь я намерена брать задания. — Задания она намерена брать! Хочешь погибнуть, как Хиоши? — ударила кулаком по колену женщина на, что мама резко покраснела и твердо произнесла: — Все. Вопрос закрыт. Погибну, значит туда и дорога, — она глубоко вдохнула, успокаиваясь. — И вообще, я беру Хороми с собой! Она давно не была на улице. Это идея Хори не понравилась. Улица была тем местом, что ей пока было незнакомо и казалось враждебным. Она попыталась броситься к бабушке, ведь та могла запретить ее матери брать ее, но не успела. Необычайно быстро Акико оказалась рядом, хватая Хори на руки и твердо направляясь к двери. Вслед им летели ворчания бабушки. В глаза ударил яркий свет. Вот и улица. Хори не была там с того самого дня, как в минутной слабости сбежала, спрятавшись в глиняном горшке от этой семьи. Глупо, да, но тогда это принесло ей успокоение. С самого первого мгновения как она осознала свое положение — невидимый груз давил на ее сердце все сильнее и сильнее. С каждой их улыбкой и добрым словом Хори чувствовала себя все хуже и хуже. И в какой-то миг это стало бесконечной агонией. Ей снилось, как все узнают, что она не Хори и ее убивают самыми отвратительными способами. Как ее бросают в воду и она снова тонет. Как ее пытают, пытаясь выяснить где настоящая Хороми, как мама плачет, а бабушка смотрит на не Хори с ненавистью. Просыпаясь в холодном поту м слезах она проклинала это гребанное перерождение. Она ненавидела это. Сейчас все не так критично… Со временем смиряешься со своим положением. Начинаешь искать в этом даже плюсы. Она жива и здорова. У нее впереди целая жизнь… Не ее жизнь. Жизнь, которую она отняла у маленькой девочки у которой была любящий мать и бабушка. Теперь она будет извиняться перед ними целую вечность. — Акико! — громкий голос заставил Хори вздрогнуть и наконец выйти из себя. Они с мамой уже весьма далеко ушли от дома. Вокруг были незнакомые улицы и люди… Много людей. А ей казалось, что это маленькая деревня… Это пугало, появлялось отвратительное ощущение, что все смотрит именно на тебя, что все видит тебя и хочет тебе зла. Хори убеждала себя, что это не так, что ей кажется, но… Черт бы побрал детское сознание. А ей то казалось из окна, что это маленькая деревня… — О, Сая, сколько лет! — улыбнулась ее мать, подходя к женщине со странным цветом волос, похожий на голубой. — Я вижу тебя можно поздравить! — у нее выпирал большой живот. — Ага, уже шестой месяц! Так давно не виделись! Я вижу Хороми совсем взрослая! — она поймала взгляд Хори и улыбнулась. — Помнишь меня, Хороми, я — тетя Сая, — она не помнила. Да и сомневается, что помнила прошлая, но… Если все же помнила? Что лучше ответить? Хори растерялась. — Она очень тихая, — объяснила затянувшиеся молчания мама. — После болезни месяц назад — почти не разговаривает. — Болезни? Что случилось? — взволнованно спросила Сая. — Просто детская болезнь… — вздохнула мама. Она лгала. Хори помнила, что прошлая хозяйка тела умерла из-за яда, к которому ей пытались привить иммунитет. Это вызвало неприятный укол обиды за прошлую Хори… За ее несправедливую смерть. — Дети часто болеют. — Это да… Комуши тоже часто болеет, — понимающе покачала головой женщина. — А еще он такой неуклюжий, что я порой боюсь, что Шиноби ему не быть, — тяжело вздохнула Саю. — Ну, я тоже была неуклюжей в детстве. Хотя, думаю, что именно поэтому я не мастер ядов, — засмеялась мама. Они поговорили еще немного о всяких мелочах, как подорожание продуктов, сплетнях о каких-то неизвестных Хори людях и событиях, которые девочке тоже ни о чем не говорили. Она уже начала снова клевать носом, когда их путь продолжился к торговым рядам и небольшим магазинчикам. Странно, все было одновременно также, как и в ее прошлом мире, но одновременно и чем-то очень отличалось. Словно все культуры смешались в одну и создали странную, причудливую смесь, отражаясь тут, на этом большом рынке. На прилавках были как знакомые продукты, так и совершенно новые. Более того, в родном мире многое из этого не могло продаваться вместе, а более того — привычно употребляться. Сушеные водоросли чередовались с восточными специями, хлеб с азиатскими соусами, белая редька с капустой. «Это совершенно безумный мир…» — сделала вывод Хори, когда они вышли из рынка с большим пакетом всяких продуктов. Причем мать несла его так, как будто он был песчинкой, что пугало еще больше… такая женщина одним движением может сломать ей шею. Округлое, огромное здание было видно издалека и даже из окон комнаты Хори, но она никогда не задумывалась о том что это. Оно стояло посреди деревни, как бы крича о своей важности. Вообще большинство зданий здесь были либо округлыми, либо абсолютно квадратными, без крыши. Наверное это было связано с месторасположением, но Хори не могла сказать точно. В любом случае, в отличие от других, это здание охранялось. На входе стояло два человека в одинаковых зеленых жилетах и повязках с пластинами. Она видела уже такие на людях, что переодически бегали по крышам. Наверное это какие-то отличительные знаки таких, как они… Или что-то типа формы. Возможно это были военные. — Я взять задание, — подходя к двери, сообщила мама. Охранники недоверчиво посмотрели на нее, но кивнули, как бы позволяя пройти. Внутри было даже красиво. Много изящных кресел из ткани, какие-то полотна украшали стены. И еще больше людей в жилетах и без. Некоторые из них узнавали ее маму, здороваясь или перекидываясь парой слов. Все это было очень похоже на госучреждения в ее прошлой жизни… Неприятная ностальгия, которая заставляла Хори опускать глаза и уходить в мысли. И все же… Ведь, нельзя так жить вечно. Хороми, которая была до нее умерла и ее не вернешь. Хори может сколько угодно мучится совестью, но это было так. Даже, если она очень-очень захочет, то не сможет просто взять и поменять все на то, как было. Даже если она просто признается, то это не вернет прежнего. Если бы можно было просто приказать себе перестать об этом думать и волноваться, то Хори это бы уже давно сделала… — Мам? — тихо спросила Хори на обратном пути, заставив женщину неуловимо вздрогнуть. Кажется это был первый раз, когда она так обращалась к ней. До этого у нее не хватало смелости, но тут язык сам произнес заветное слово. — Да, милая? — спокойно спросила Акико, останавливаясь, но было видно как она взволнована. Хори слышала ее сердца к которому прижималась. — А каким бы человеком ты бы хотела меня видеть в будущем? — вряд ли в самой Хороми были какие-то серьезные мечты или желания, но вот у ее близких… Ее бабушка, понятное дело, хотела, чтобы внучка продолжила семейное ремесло, но что хотела ее мать? Женщина, что потеряла дочь… — Наверное… Сильной. Знаешь, сила очень важна в нашем мире. Люди воюют друг с другом почти постоянно, и если ты сильный, то ты выживешь, — она тихо вздохнула, крепче прижимая к себе ребенка. Кажется в этот момент перед ее глазами проплывали моменты прошлого. Бабушка говорила, что здесь была война не так давно, где многие из их клана отдали свою жизнь… — Еще, наверное свободной и счастливой. Я хочу, чтобы ты прожила долгую жизнь, — это резануло по Хори острым стеклом. Долгую жизнь… Ее настоящяя дочь никогда ее не проживет, не вырастет, не выйдет замуж, не станет счастливой. Но Акико то не знает, что не настоящей дочери нет. Тогда может… — Я постараюсь, обещаю, — всхлипнула Хори, наконец давая дамбе затаенных эмоций прорваться. — Я стану очень-очень-очень сильной, свободной и счастливой. Я клянусь. — Хори, — растроганно прижала к себе ее мама, тоже всхлипывая. Все же они похожи больше, чем Хори думала… Плачут они одинаково. Домой они уже шли не так тихо. Хори расспрашивала маму о том, что сегодня видела и слышала, о резиденции, Каге, Сае, продуктах. Тяжелый груз отступил, позволяя семенам надежды прорасти. Груз, что был на плечах спал. Хори не сможет вернуть настоящую Хороми, но она сможет сделать тех, кто ее любил — счастливыми. Она сможет искупить свою вину.