Решение проблемы чужими руками

Хори просыпается в слезах. Трясущимися руками стараясь убрать их с лица, словно пыль или непослушные волосы. Встает. Идет до кухни. Пьет воду. Из своеобразного транса ее вырывает стук в дверь. Настойчивый. Знакомый. На миг он порождает в ее душе панику, словно ее в чем-то раскрыли, словно там, за дверью, что-то невероятно важное… Буквально срываясь с места она оказывается в прихожей, сначала дернув ручку, даже не отомкнув. — О, как быстро… — удивленно прокомментировал Комуши, хлопая глазами, когда дверь поддается после снятого замка. «Живой…» — выдыхает Хори облегченно и обессиленно, невольно опускаясь на пол из-за ослабевших ног. Да… Все прошло. Он жив. Комуши действительно тогда встал перед ними, готовый защищать даже ценой своей жизни. Враг и правда использовал технику, но… Комуши на то и боец ближнего боя, чтобы иметь отличную реакцию и уклониться. Но никакая реакция не будет быстрее ветра, поэтому в следующий миг на ее лицо брызнула чужая кровь, а на песок у ног Хори приземлилась рука… Рука Комуши. Она смотрела на нее, казалось, вечность, не в силах осознать что перед ней лежит. Противника моментально устранил Такеро-сама, мгновенно оказываясь рядом и оказывая первую помощь раненому. Их сенсей тоже времени зря не терял, подбегая к ученикам и помогая Хори не упасть, а Такеши не бросится к другу. Дальше все происходило так быстро и стремительно для Хори, что путь до деревни в ночи и беге прошел… Как миг… Словно все то время, что замерло на той оторванной руке решило отыграться. Запомнился только дом, быстрые сборы всего самого важного, пустыня песок, песок, песок, скалы, ущелье, госпиталь. И, конечно, кровь… Много-много крови. А самое смешное, что это было целый месяц назад и Комуши уже даже выписали из больницы, что они уже виделись даже. Но кошмары преследуют Хори до сих пор. И вряд ли когда-нибудь отступят. — Опять яды? — потрепал ее за плечо однорукий, теперь, мальчик. — Нет, нет… Просто голова закружилась… Довольно странно тебя видеть… Без одной детали, — помахала она ему рукой успокаивающе, скрывая свою растерянность под слабой улыбкой. — Это да… Я что пришел то. Такеши где? — спросил он, глядя на его дверь. — Я его не достучался. — Он у кузины… Ты был у нее, помнишь? — Комуши честно отрицательно покачал головой. Хори выдохнула. — Ладно, проехали. Я покажу где это. Зачем тебе он то? — Да мне и ты нужна, — вздохнул Комуши. — Я это… К Сасори иду. Хочу попросить его решить мою небольшую однорукую проблему, — усмехнулся мальчишка как-то, однако, не весело. — Знаешь ли однорукие шиноби не в моде. — Дурак что-ли? — вздрогнула мгновенно Хори. — Ты… — впрочем, она быстро поняла, что он не отступит… Она хорошо его знала. — Только я могу шутить так… Ладно… — провела рукой по лицу девочка, словно стирая его. — А без нас никак? — спросила устало, отряхивая пятую точку и коленки. — Он меня немного шкерится… — смущенно улыбнулся Комуши, почёсывая указательным пальцем щеку. — Кажется он стал еще противнее. Завидует, наверное, что мы в полноценной миссии были, — беззаботно предположил он. — Не такой он и противный, — могла только буркнуть Хори, прекрасно понимая Сасори. Она первую неделю тоже избегала Комуши, пусть тот и не заметил это (наверное). Все же его травма была… Весьма впечатляющим зрелищем. А Сасори, что еще не так давно пережил смерть родителей... Ему, наверное, еще хуже… Наверное ему сейчас кажется, что Комуши умрет также, как его родители… — Как думаешь, может попросить его сделать мне ядовитый клинок вместо руки? — уже по дороге к дому Сасори, вместе с Такеши, рассуждал Комуши громко. — Ага, чтобы ты им в следущий раз спасибо себя траванул… — скептично произнесла Хори, убивая его позитивный настрой. — Да не, звучит круто! — поддержал его страстно Такеши. — Прикинь, тебя окружили, оружия нет и ты, бац! Делаешь из руки клинок! Причем ядовитый! И все противники в ужасе! — Ага, а потом сам себя случайно царапаешь и умираешь от резкого сокращения легких, выблевывая их за считанные минуты, — мальчики притихли. Представили. Впечатлились. Прониклись. — Ну… Может и не ядовитый… — произнес Комуши уже не так уверено, поглядывая на друга. — А может ты сама тогда нам яд сделаешь? Какой-нибудь не очень смертельный? — спросил Такеши робко. — Плох тот яд, что не убивает сразу на поле боя, — фыркнула Хори. — И вообще, все спросите у Сасори. Может он вообще даст отворот поворот. Как в воду глядела. Взглянув на них, как на жалких муравьёв, что ползают по его столу, а после сделав лицо в духе «что за кретинский вопрос вы мне тут задаете?», Сасори сказал: — Нет, — твердо и тоном, что не терпит сомнений. — Но почему?! — воскликнул Комуши, взмахивая рукой. — Потому что нет, — раздраженно ответил Сасори явно пытаясь свалить от них, но Комуши встал перед ним, отрезая путь к отступлению. — Бабку проси, — резко ответил он, презрительно морщась. — Я просил! Она не разрешила! Ну, Сасори, пожалуйста! Ты моя единственная надежда! — взмолился Комуши, едва не падая на колени. — Серьезно, Сасори! Ты же гений! Сделаешь ему руку лучше прежней! — поддержал друга Такеши, зайдя с лести, которую, как он знал, кукловод любил. — Никто с этим круче тебя не справится! — Нет, — мрачно ответил мальчик, смотря на них грозно исподлобья. — Но Сасори! — закричали оба, но тот проигнорировал это, и, обогнув их по широкой дуге, хлопнул дверью своей мастерской у которой они его и поймали. Мальчишки пару минут негодовали, перебрасываясь с друг другом фразочками по типу «как он мог», «он же наш друг» и подобным, а потом заскочили в мастерскую, стремясь повторить круг уговоров и мольбы. Они были настроены не менее решительно… Хори же оперлась спиной о стенку, слушая их краем уха и наблюдая за щелью двери… думая. От идеи Комуши она тоже была не в восторге. После того, как он чуть не погиб и потерял руку… Ему проще уйти в самый запасливый запас и больше не высовываться. Она бы так и сделала, сосредоточившись на чем-нибудь другом… на ядах. Хороми ценит свою жизнь и жизнь своих близких. Вот поэтому бабушка так и была против того, чтобы мама брала задания… Но в конце концов она смирилась. Почему? На самом деле она знала ответ: потому что это неправильно. Неправильно пытаться ограничить человека. Это глупо и неэффективно. Рано или поздно, но мама бы все равно начала брать задания, но только в тайне от бабушки. Она была взрослым и самостоятельным человеком. Глупо пытаться управлять таким… К тому же противодействия порождает ещё большее действие в некоторых случаях… Чаще всего в случае с детьми и подростками. Комуши не был взрослым. Он был как раз ребенком. «Как все трудно…» — вздохнула Хори, понимая, что он ни за что не отступит. Даже если весь мир будет против. Она бы тоже не отступила. Она не отступила от того, чтобы мстить Чие даже после этого, после того, как ее жизнь была в опасности и жизнь ее близких. Она же тоже сейчас может уйти и просто делать яды… Но повязка все еще на ее сумке и Хори все еще генин… Почти чуунин. Их обещали повысить, что не есть хорошо для их жизни, но хорошо для кошелька. Наконец, Такеши с Комуши вылетели из мастерской, как пробка от бутылки, что-то крича о том, что они еще вернуться и покажут ему. Хори тяжело вздохнула, чувствуя даже какой-то стыд за них и искренне сочувствуя Сасори. Он, ведь, волнуется за Комуши. Она уверена, что волнуется… Иначе бы сейчас он не был столь остр и зол. Иначе бы не отказывался сейчас от этой идеи Комуши. Иначе сейчас бы не… Ну, она хочет верить в это, если честно. — Ты как? — спрашивает она, входя спустя минуту, как крики мальчишек стихают. Сасори сидит за столом, но уже не работает, как раньше (делал вид), просто оперевшись локтями о стол и спрятав в ладонях лицо. Думает. Не плачет. Уже хорошо. Или плохо… — Нормально, — холодно отвечает мальчик. — Они меня утомили. Разорались… — Понимаю… — подходя ближе, садится на стол Хори осторожно. Она подбирает слова. — Он не отступится, ты же знаешь? — спрашивает девочка тихо. — Мне все равно… — грубо отвечает мальчик. — Не к тебе, так к другому пойдет, Сасори… Ты готов отдать его другому кукловоду? — вопрос риторический. — Кто-нибудь обязательно с радостью согласится покрасоваться перед Чие своей работой и сделает ему руку. Но она не будет так хороша, как твоя, — он молчит. Не шевелится. Но она знает — слушает. — И он продолжит выполнять задания. Нас повысят до чуунинов. Все станет опаснее. Сможет ли… — Замолчи! — резко встал мальчик, все еще смотря в пол. — Хватит! — твердо сказал он, резко запрокидывая голову, снова закрывая лицо руками, но это не скрыло от нее его слегка покрасневших глаз. Хороми тяжело вздыхает, спрыгивая со стола. Она недолго молит, снова строя речь в голове. Торгуясь с самой собой. — Слушай… — начинает она, — Давай так. Я сделаю ему яд, а ты сделаешь руку. Я постараюсь, чтобы яд был не очень смертельным, — предложила Хори. — Что думаешь? — Доверить свою работу какой-то девке? — спросил он, опуская взгляд на нее. Оценивая. Прям как Чие. У Хори дернулся глаз из-за их отвратительной схожести. — Ну, если ты так уверен в себе! — подняла она руки раздраженно. — Я не говорил «нет», — фыркнул мальчик, щуря глаза. — Но я хочу формулу яда, — скрестив руки поставил ультиматум кукловод, слегка приподнимая подбородок. — Еще чего. Может тебе сразу все мои составы выдать? — тоже скрестила руки Хори, смотря на него недовольно. — Может и выдать, — огрызнулся Сасори. — Ладно, — вспомнив, что она взрослая, подняла руки в жесте поражения Хори. — Я дам тебе этот состав. Только сделай, пожалуйста, ему самую лучшую руку. И чтобы он не убился об нее! — последнее было особенно важно. Сасори не отвечал сразу, явно напряжено думая и взвешивая все за и против. Он гулял взглядом по висящим куклам, словно ища ответ у них. Словно слушая их тихий, мертвый шепот. Наконец он, вздохнув, произнес:. — Хорошо, зови его… Стоит ли говорить, что Комуши был на седьмом небе от счастья?