Гуляй молодость

Сегодня день основания деревни. Хори знает этот праздник по ярким вывескам, громким песням, что с утра горланят пьяницы, и всеобщему выходному, которых в Суне отвратительно мало. Хори помнит, как она была на нем с мамой и бабушкой, когда была маленькая. Как ее завораживали все эти танцы с веерами и платками, весёлые песни, текста которых она так и не знает и блестящие фонари, которые развешивают к вечеру. В приюте она не посещала этот праздник, предпочитая посидеть за дневником… Да и из приютских его мало кто посещал из-за разных причин. Но в любом случае этот день особенный, и даже несмотря на то, что во всю идет война — праздник все равно обещает быть на широкую ногу. Людям нужно веселье, как-никак, особенно в такие нелегкие времена. — И как же этот день и без вас? — вздыхает девочка, встречая на пороге своей кввартирки Комуши, что улыбается во все тридцать два зуба, Сасори, по лицу которого видно как он «счастлив» быть тут и Такеши, что уже ел какую-то сладость из тех, что сейчас продавались повсеместно на улице. — Я никуда не пойду! — заявила она. — Я тоже никуда не шел. Они не спрашивали… — фыркнул Сасори. — Сегодня такой день! Мы в прошлый раз его пропустили! И в позапрошлый! — заявил Комуши, вскидывая руки к небу. — В приюте вообще не ходили, — вставил Такеши, кивая быстро другу. — Вот! — кивнул тот ему в ответ. — Мы обязаны пойти! — твердо принёс Комуши. Хори вздохнула. Посмотрела на брюнета. Посмотрела на шатена. Встретилась обреченным взглядом с Сасори и накинула куртку. Остальные с к слову тоже были в них. Людей на улице было уже столько, что Хори на миг засомневалась, а в ту ли деревню попала. Потому что тут банально не может быть столько жителей! Утрировано, конечно, но улицы действительно стали очень людным. Настолько, что они так быстро потеряются под напором толпы, это поняли все. — Давайте руки. Пойдем змейкой, — подала она руки сокомандиникам. Но те неожиданно смутились, неловко отведя взгляды. — Только не говорите, что стесняйтесь! Серьезно, Такеши, ты и стеснение? Ты в детстве только так и ходил! — Это было в детстве! — воскликнул он, густо краснея. Сасори молча взял Хори за руку и протянул свою руку Комуши с видом самого умного человека в этом мире. Каким он и являлся в этот момент. Хори с гордостью посмотрела на товарища своего меньшего, а затем на мальчишек. — Да не стесняемся мы! — схватил ее за другую руку Такеши. Комуши все же взял руку Сасори, чем заслужил от него раздраженный взгляд. — Сам предложил, — ехидно напомнил он младшему. — Я помою руки при первой же возможности. Со спиртом, — хмыкнул Сасори. — Ранишь в самое сердце, — улыбнулся Комуши. Когда они дошли до главной улицы, петляя между людей, как в известной игре, гуляния уже начались. Стояло множество палаток с различными испытаниями, скворчащей едой, сувенирами. Звучала музыка. Посреди улицы была танцевальная зона, где танцевали в том числе женщины с огромными веерами и платками, размахивая ими, словно художник кистями и рисуя то ли узоры, то ли фигуры. Это было красиво, завораживающе и интересно, они даже постояли, наблюдая за этим шоу… ну, она и Сасори. Комуши с Такеши, как только увидели соревнование по метанию кунаев, бросились к нему со всех ног, споря кто кого обыграет. Знали бы они, что большинство таких лавочников не дураки и у них есть свои секреты… Впрочем, они и узнали приходят через десяток минут мрачные и оскорбленные. Но этим заинтересовался тогда уже Сасори, что быстро понял, что есть какой-то подвох… А может и не понял, а просто с самого начала начал играть нечестно. В любом случае вскоре он уже познал вкус победы, на раз два забирая призы под восхищенные крики сокомандников. «У кого-то минута славы…» — хмыкнул Хори, едва успевая за мальчишками, что носились от одной лавочки к другой, соревнуясь уже втроем. Но честность губила старших… Старшего. Комуши. Такеши тоже вовремя смекнул, начиная подтасовывать результаты, чем только подстегнул Сасори быть хитрее и еще начать мешать соперникам. Набрав целую гору всякой, всячины совершенно бесплатно стало понятно, что сувениры им совершенно не к чему, а если в одном надобность отпала, то весь бюджет уходит на другое: и начался праздник живота. Теперь они носились от одного киоска с едой к другому, пробуя все на что падет глаз. От странных слизней, под громкие овации толпы, до ярких сахарных фруктов. Хори особенно понравились всякие леденцы. Настолько, что она подумала, что яд в них смотрелся бы очень гармонично. И, главное, незаметно. После еды кто-то из них потащил всех на танцы, кружиться под веселую музыку и теряться в этих пестрых юбках красивых женщин. А женщины в свою очередь умились деткам и в шутку танцевали с ними. Даже хмурость и серьезность Сасори быстро нашла там женский восторг, а его красивое лицо своих поклонниц. Наверное тот никогда не видел столько обожания в свою сторону, так как в конце почти силой утягивал троицу с этого места. Было далеко за полночь, когда компания обнаружила, что существует время и оно не растягивается. Общим недолгим и очень уставшим решением было завалиться в комнату Хори. Потому что она живет рядом и у нее чисто, в отличие от комнаты Такеши у которого разве что тараканов не хватает. Там Хори уже не помнит кто и что делал…

***

Проснулась она опять рано. Опять от кошмара. Про что был этот она не помнит, но кажется там было опять много крови и смерти. К счастью она не кричала, иначе бы разбудила Комуши и Такеши, что лежали рядом. А вот Сасори будить и не надо было. Мальчик сидел у окна на подоконнике, смотря на только-только проглядывающийся рассвет. «Видимо так загулялись, что теперь до обеда не встанут…» — хмыкнула Хори на обычно ранних пташек, выбираясь с кровати. — Доброе утро, — кивнула она Сасори, садясь рядом. — Угу… — кивает он, даже не поворачиваясь. Хори поворачивает взгляд к окну, присоединяясь к созерцанию. Она впервые за долгое время чувствует себя… Отдохнувшей. Действительно отдохнувшей. Вся эта суета, веселье, смех… Все это словно сбросило какой-то груз с ее души. Позволило… Перестать думать. И это давало надежду на лучшее будущее. На счастье. — Они… Не вернулись на рассвете, — неожиданно произнес Сасори, разбивая этот миг безмятежности. Хори… Сразу догадалась о чём он, холодея внутри. Она впервые слышала, чтобы он говорил о своих родителях. Тем более так. Словно… Он ребенок. — И я понял, что они не вернутся. На рассвете. — В этот же день? Сегодня? — спросила она тихо. Он покачал головой отрицательно. — Просто на рассвете… Но рассвет каждый день, — он обнял свои коленки, прижимая их к груди, будто обнимая сам себя. — Я… — она облизала губы, пытаясь решиться рассказать ему то, что никому не рассказывала. Сейчас ей казалось, что это правильно, что это безумно правильно. — Я видела их тела. И лучше бы не видела… — призналась она ему. — Лучше бы я не знала об этом. Так бы у меня осталась надежда… — руки непроизвольно вздрагивают, сжимаясь в кулаки. Хори смотрит на алое восходящее солнце. — Нет. Это не надежда, — говорит он. — Это… Пытка какая-то. Они еще пару секунд молчат, пока Хори, порывисто вздохнув не выдает, повинуясь странному порыву: — Они мертвы, Сасори. Твои родители, — прямо говорит она. И ей кажется словно перед ней не он, а она сама когда-то давно. Она бы хотела это услышать, наверное… твердое подтверждение. — Я знаю… — кивнул он. — Но спасибо. В комнате вновь устанавливается тишина. Только тихое дыхание спящих ее разбивает. Но это уютная тишина. Спокойная. Такая тишина приносит с собой какую-то искреннюю близость. Какой-то неожиданное принятие. Хори улыбается ему, придвигаясь ближе к нему. Сасори тоже не может скрыть легкой улыбки, обреченно закрывать глаза. Солнце всходит… А значит скоро им надо вести домой Комуши и Сасори. А там у двери из гарантировано встретит Чие, которая точно не будет довольна такому загулу ее внука и ученика, одним только взглядом обещая им все муки мира. Только кто бы ее испугался… Ну, разве что Комуши. Ну и черт с ней. Сегодня и только сегодня Хори скажет, что пошла она на хуй. И Такеши подтвердит.