Самосожже́ние

Хороми выходит из камеры, расслабленно потягиваясь. Ее выпустили чуть ранее, чем она думала, но и чуть позже, чем она надеялась. Девушка боялась, что ей придется просидеть там весь месяц, но видимо военные времена диктуют свои правила и Третьему хватило и двух недель ее смеренного сидения ровно и втыкания в потолок, чтобы, пусть и с подозрением, но дать добро на ее освобождение и возвращение в строй. Она даже чувствовала себя немного виноватой... Но обида и искренне возмущение были сильнее. Широким шагом войдя в свою квартиру Хори сморщилась, понимая, что она вся перевёрнута. Более того ее ящичек с ядами бессовестно переворошен... Хорошо, что не разграблен. Впрочем, какой дурак осмелиться брать незнакомые яды себе? Те, кто хоть немного знакомы хотя бы с теорией создания и эксплуатации ядов прекрасно знают, что самая большая опасность для них не неизвестные составы и ядовитые твари, а собственная самоуверенность. Именно благодаря нее погибает большая часть мастеров. "Ну, хоть его не нашли..." - открыв потайную полку, достает блокнот бабушки Хороми. Прятать там его она придумала не так давно, но очень кстати... Теперь никому нельзя доверять. Отныне в этой деревне для нее каждый враг. - "было ли так и для вас?" - проводя пальцами по шершавой коже и словно возвращаясь таким образом в прошлое, подумала Хори. Теперь все запутано и непонятно... Большинство воспоминаний стёрлись, оставив после себя лишь невнятные образы и пугающие ассоциации. Лишь пост-чувства и память о себе же в детстве. Но верно ли она все воспринимала? Почему она вообще пошла по этому пути? "Нет смысла сейчас об этом думать. Я, в любом случае, прошла его..." - собрав все более или менее ценные яды, Хором запечатала их в небольшой свиток и положила в на поясную сумку. Туда же пошел и блокнот. Обычно Хороми носила что-то бежевое и спокойное, чтобы слишком не выделяться из массы гражданских местных и не перегреваться на солнце, но сегодня она облачается в чёрное, в траур по ушедшему другу. По самому лучшему другу, что не предал ее, но оставил... - Хороми... - голос Комуши режет слух. Она цепляет сумку на пояс и смотрит на парня, что появился в дверном проёме и жмется, будто зима в доме. - Привет, я слышал тебя отпустили... - как можно более дружелюбно говорит он, слабо улыбаясь. - Как видишь, - равнодушно отвечает девушка, заплетая высокий хвост. - Я рад... - он недолго молчит, уперев взгляд в пол. - Я хотел извиниться... - Ты вроде сам понял, что тебе стоит прекращать извиняться, - отрезает Хори, резко поворачиваясь к нему. - Я вспылил. Как и ты, впрочем, - Комуши походит к ней ближе из-за чего Хори приходиться задрать голову. - Хори, я не хочу терять нашу дружбу. Ради Такеши. Ради Сасори. Она вздыхает... Что-то тихо шепчет ей о том, что в ее сумке сейчас лежат ее лучшие яды и если она использует один на нем, то все кончиться быстро. Что все будет в порядке, она ведь все равно... Нет. "Я не хочу его убивать..." - понимает четко Хороми. Выдавив из себя улыбку она примирительно стукает его по плечу, проходя мимо. - Что было, то прошло... Я на злюсь на тебя, - говорит Хори, направляясь к двери. - Но мне стоит немного остыть... Взгляд падает на дверь рядом с ее дверью. Сердце режет болью. Там теперь никого нет. Там нет его. Нигде нет его... Она так и замарает, просто пялясь на закрытую, одинокую дверь, в которой когда-то ее искренне ждали и хотели видеть. Где когда-то был человек, который мог предложить кофе, чай и виски, но у которого будет только вода... "У меня есть ещё дело..." - понимает Хори. Посещение морга, а затем резиденции занимает не больше двух часов. Начинает потихоньку вечереть, когда девушка наконец находит у каменной, скалистой стены кладбища одну одинокую могилу. На ней уже есть букеты и венки, какие-то подношения. Всё-таки он был учителем, кузеном, другом. Хороми знает, что он общался со многими их однокашниками из приюта и последующими поколениями. Такеши действительно тот человек, что пытался сделать мир лучше и добрее, сам того не понимая. - Прости меня... - садится прямо на землю Хороми, вздыхая. - Я была плохой подругой... Нравилась ли она ему ещё перед смертью? Они так нормально и не обсуждали это... Они вообще мало чего обсуждали, боясь потерять ту связь, что с годами становилась только тоньше. Наверное ей стоило быть откровенней. Стоило рассказывать больше. Она, ведь, могла ему довериться. Возможно вдвоем было бы проще. "Интересно... Бабушке и маме тоже было проще вдвоем?" - снова задумалась о них Хори. Она закрыла глаза, прислушиваясь к своим чувствам, что словно стали кричать громче. Она... Хочет отомстить Чие. Но не за их смерть, а за все эти пятнадцать лет страха и неуверенности, за потерянную безопасность и комфорт. За то, что она не узнала другой жизни. За то, что она не смогла вырасти здоровой морально и физически. Вот за что ей пришлось мстить Чие, а не за смерть людей, которых она уже и не помнит. Не за клятву, что ее заставили дать. Хороми не хотела убивать доктора. Он стал вынужденной первой жертвой. Самой родной и почти добровольной. На самом деле, она подозревает, что он прекрасно знал что в чае. Слишком глупо было бы не понять... Но, наверное, он и сам чувствовал себя виноватым и покорно принимал эту казнь из ее детских рук. Но Хороми хотела убить Второго. Вот кто-кто, но он заслуживал смерти. Даже сейчас, вспоминая его, она понимает, что не чувствует какой-то вины. Он тот, кто отправил множество детей на смерть, включая и ее, кто лицемерно говорил им о чести и героизме. Тот, кто убил ее детство... Он виновник ее боли. Он виновник ее войны. Но чего же сейчас хочет Хори? Если так подумать, то что-то смерть никогда не была первостепенной целью девушки. Напротив, под ней всегда лежало нечто другое, более глубокое...

Сейчас Хороми хочет быть свободной.

Она действительно не хочет больше чувствовать на себе ответственность, которую она не брала. Не хочет больше чувствовать себя не дома, а на поле битвы даже в стенах деревни. Хороми устала. Она просто хочет взять чужую руку, теплую, родную и идти за ней. Она хочет, чтобы кто-то сказал, что со всем разберется, что решит ее проблемы, что у него есть план. Хори открывает глаза, обнаруживая, что сумерки давно спустились на деревню и теперь ее укрывает ночная тьма. За спиной слышаться негромкие шаги. Она знает чьи они. - Пора... - говорит Сасори. Хороми неспешно поднимается, берет его поданную ей руку и молча идёт следом. У него есть план. Дом Чие выглядит пустым. Не таким, каким она его помнит. Более зловещим, более огромным, словно один большой хищный организм, что только притворяется домом. На миг Хороми колеблется, но Сасори тянет ее за собой, слабо улыбаясь ей и сверкая глазами во тьме. Слишком бездушными глазами. Она напоминает себе, что он решит ее проблемы. У него есть план. Она верит его плану. Гостиная, что сразу после прихожей навевает давно забытые детские воспоминания. Такая же темная. Такая же тихая... Хороми невольно смотрит на пол, ища два знакомых силуэта, но настойчивое утягивание ее дальше так и не даёт ей замереть на месте. Он сжимает ее руку, отрезвляя и возвращая в реальность. Хори кивает сама себе, напоминая, что там никого не может быть... Что ей больше не надо бояться этого. У нее есть человек, который не даст ей оказаться там. В одной из комнат горит свет. Оттуда идёт тихие, приглушённые голоса, часть из которых Хороми узнает. Чие, ее брат, несколько старейшин. На лице ее мрачного проводника появляется довольная улыбка. Он прикрывает глаза, переводя взгляд на нее и, поднеся ее сжатую в своей руку к губам, оставляет невесомый поцелуй. Хороми достает яды, раскусывая один из них сразу, а часть передавая Сасори. Их руки не расцепляются, когда они отворяют дверь. Там в небольшом, хорошо обставленном, помещении сидят пять человек преклонных лет. Они все замирают, смотря на названных гостей... Первая все понимает Чие, стоит ей только взглянуть в глаза внука. Но вместо потерянности и боли ее руки уже складывают печать. Марионетки, что все это время незримо стояли за их спинами бросаются в бой, разя своими оружиями ближайших старейшин. Впрочем, чтобы стать старейшиной надо что-то да уметь, поэтому последний успевает уйти, создавая вокруг себя какую-то защитную технику. - Сасори! Одумайся! - кричит Чие, но тот только громко смеётся, наконец расцепляя их ладони. Хороми остаётся только стоять на месте, отстранённо наблюдая за тем, как парень срывается с места, увеличивая количество собственных кукол и нападая на ранее близких людей без толики сомнения. Чие успешно защищается, даже уничтожая двух его кукол, но словно из неоткуда их заменяют другие, заставляя женщину в шоке ахнуть. Она узнает их... Одни из ее павших учеников. - Что ты наделал!? - кричит она. Ее брат пропускает удар и получает лезвие в сердце и криком боли падая на пол. Последний из живых старейшин пытается сбежать, но его настегают иглы Хори, заставляя того мгновенно чернеть и корчиться от судорог. Остаётся только Чие и Хороми с каждой секундой все более тревожно... эта женщина опытный воин. Прошедшая все воины и конфликты она не просто так поручила уважение. Техники летят, словно дождь с неба. У Хори даже возникает мысль, что это сон, ведь шиноби просто не способен владеть таким количеством техник. У него просто не может быть столько чакры. Однако старуха словно открывала в себе второе дыхание каждый раз, уходя из под града атак марионеток Сасори. Наконец, видимо устав ждать, парень сам кинулся в бой, заводя руку над ней. - Что?! - воскликнула женщина, когда рука парня раскрылась в оружии, выдав свое искусственное происхождение. - Что ты с собой сделал? - Я только начал, - заявил он, стреляя по Чие. Когда пальба кончилась одним взмахом он обратил запястье в лезвие, снова нападая. Но на этот раз ей повезло меньше. Пропустив удар одной из кукол, женщина получила длинную рану, а затем была пинком отброшена Сасори в стену, бессильно оседая около нее. - Ты, - повернулся он к Хори, поняв, что старуха сдалась и не продолжит свои бесполезные трепыхания. - Подойди... - приказал кукловод. Ноги сами принесли ее к поверженному врагу. В детстве она представляла, что именно она сразит Чие. Сломленную и одинокую... Все почти так и вышло, но почему же она не чувствует радости? Почему она не чувствует ничего? - Я не убивала... - Хори вздрагивает от тихого шёпота женщины. - Что?! - прислушивается она в неверии, резко наклоняясь ближе. - Я говорю: я не убивала твою семью, - шипит та и поднимает резко взгляд. На миг девушке кажется, что это галлюцинация, но смотря в тёмные, полные жизни глаза этой женщины... Хороми пятиться назад в полном шоке и растерянности. Потому что в ней нет лжи. - Но как же... - шепчет она, теряя равновесие, однако не падая. Сасори ловит ее за предплечье, сверху вниз смотря на подверженную бабушку. - Ты, ведь, все ещё обижен, верно? - спрашивает Чие, смотря уже на него. - обижен... Наверное мне стоило просто попросить у тебя прощения. - Я не понимая о чем ты, - буквально шипит Сасори. - Прости меня... - качает она головой, смиренно. - Я не смогла стать для тебя достойной бабушкой. - То есть вы не убивали! - редко подскочила обратно Хори, наконец придя в себя. - Кто?! Кто это был? Она усмехается, грустно качая головой и тихо кренясь в сторону. Взгляд женщина стеклянеет, становясь таким спокойным и умиротворённым. Хороми бросается к ней, стремясь поймать, но ее оттаскивает Сасори, буквально за шкирку вытаскивая из дома. - Она врет, Хори, - говорит он спокойно. - Поверь мне. Она. Врет. И Хори верит. Она смотрит, как медленно горит дом, стоя рядом с Сасори. Им стоит уходить, ведь скоро здесь будет полдеревни и уйти не выйдет, но все равно этот яркий, теплый огонь не даёт отвести взгляда. В нем что-то есть... что-то что они оба сжигают в этот миг. Что-то дорогое на чем они долго строили себя и чего теперь нет. Хороми молча берет его за руку. Он сжимает ее ладонь в ответ, переплетая пальцы и слабо улыбаясь. На его волосах красиво играют блики пламени. - Я люблю тебя... - признается Хори. Он же лишь усмехается. Ему не нужны банальные признания. Он признавался ей много раз до этого. - Из тебя выйдет восхитительная кукла.