Часть 3

      На следующее утро Ольга приехала на работу с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем. Мысли путались, а внутри все кричало от противоречий. Расписавшись в журнале, Оля направилась в тир.       Гулкая тишина встретила ее за массивной дверью. Она не стала переодеваться в форму, только надела защитные очки и наушники. Царёва взяла свой служебный ПМ, холодная сталь привычно легла в руку. Она вставила магазин, передернула затвор, сняла оружие с предохранителя и встала в стойку.       Выстрел. Еще один. Еще. Грохот заглушал шум в голове, отдача в ладони была единственным, что чувствовалось отчетливо. Она стреляла не в мишень, а в свои сомнения, в свою усталость, в призраки прошлого и настоящего. В Руднева, в кипы бумаг, в цирк с тактическими костюмами, в требовательный взгляд Андрея. Пули пробивали бумажную мишень, оставляя аккуратные отверстия, но не принося облегчения. Восемь выстрелов прозвучали один за другим, обойма была пуста.       Массивная дверь сбоку тихо скрипнула. Ольга, не оборачиваясь, поняла и почувствовала всем своим нутром кто это. Она сняла наушники, тишина снова стала оглушительной. — Оль… — голос Тихонова был тише падающей гильзы. — Я… я не могу так. Вчера, признаю, был неправ. Не имел права набрасываться. Твоя жизнь, твой выбор. Просто, когда я рядом с тобой, мне кажется, что дышать легче. Ты человек вне системы, а меня сюда загнали срок отрабатывать. Мне кажется, я выполнил эту миссию. И я подумал, что, может, и тебе… — он замолчал, не в силах подобрать слова.       Ольга медленно повернулась. Она увидела его испуганные, полные раскаяния глаза. И все защитные барьеры рухнули. — Ты был прав. — тихо, но четко сказала она, опуская пистолет. — Во всем. Это не моя реальность. Это просто новая версия старого ада. Я так устала, Ваня. Устала от этой системы, от этих масок, от необходимости быть кем-то, кем я не являюсь. Она сделала шаг к нему. — Я согласна. Давай сбежим.       На лице Ивана сначала отразилось недоверие, затем — медленно, как восход — проступила такая чистая и беззащитная радость, что у Ольги защемило сердце. Он не сдержался, сделал стремительный шаг вперед и, схватив ее лицо в ладони, на мгновение прикоснулся губами к ее губам. Поцелуй был быстрым, порывистым, как ветер, украдкой вырвавшейся эмоцией.       Он тут же отпрянул, глаза его стали круглыми от ужаса и смущения. — Прости! Я не… Это непрофессионально! Я… — он не договорил, развернулся и почти выбежал из тира, оставив Ольгу одну с горящими щеками и странным, щемящим чувством легкости внутри. Она было хотела дать ему по лицу, но растерялась, то ли от своих чувств, то ли от странного предложения.

***

      Царёва решила не уходить по-английски и поговорить с Холодовым. Ольга нашла Андрея на парковке. Он собирался ехать домой, дежурство было завершено. Она подошла, чувствуя, как каждая клеточка тела напряжена. — Андрей. Можно тебя на минуту?       Он медленно повернулся. В его глазах не было привычной насмешки, только усталость. — Какими судьбами? У тебя же сегодня вроде выходной. — его голос звучал ровно, но в нем слышалось напряжение. — Да, впереди много выходных. — не успела закончить Ольга. — В смысле? Тебя не предупредили, что у нас с выходными напряжёнка? — В том смысле, что я решила уйти, Андрей. Он замер, губами пытаясь поймать воздух. Но собрался с мыслями и продолжил: — Уходишь? — он повторил, как бы не понимая. — В другой отдел? Обратно в СК? — Ухожу из органов. Совсем. — она сделала паузу, глотая воздух. — С Иваном. — последняя уточняющая реплика явно была лишней, но она вырвалась сама собой.       Оля хотела объяснить все капитану, но разговор шёл не туда.Наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом дождя. И вдруг Андрей резко повысил тон: — С Тихоновым? — его голос сорвался, в нем прозвучало нечто среднее между хохотом и стоном. — Серьёзно, Оля? Эта ходячая катастрофа? Он — твой выбор? — Андрей, не надо так. — тихо попросила она, немного растерявшись от этого тона. — Не надо? А как надо? — он сделал шаг к ней, и его лицо исказила боль. — Я здесь. Рядом. Все эти недели. Я кофе носил, подкалывал, чтобы ты улыбнулась, пытался… Черт, я пытался до тебя достучаться! А ты выбрала того, кого мы все тут, как ненормальную ценность, из кресла выдергивать должны! Объясни мне! Объясни, что в нем такого, чего нет во мне? — В нем нет твоей уверенности! — вырвалось у нее, и голос задрожал. — Нет столько надменности. Он такой же сломленный, как и я. Он не пытается меня переделать в «идеального опера», он видит меня живую, уставшую, потерянную! С тобой, Андрей, я всегда буду чувствовать, что я — проект. Что меня нужно довести до ума, закалить! А с ним… с ним я могу просто быть. И мне не нужно притворяться сильной!       Андрей отшатнулся, словно она его ударила. Он смотрел на нее, и гнев в его глазах постепенно угасал, сменяясь горьким пониманием. — Просто быть, — тихо повторил он. — Понятно. Значит, все это время… все эти шутки, кофе, взгляды… для тебя это было просто притворством. Проект «Закалка Царёвой». — Это не так! — воскликнула она. — Ты был важен для меня. — Но не достаточно, да? — он перебил ее, и его голос снова стал ровным и пустым. Он снова надел свою маску, но теперь она треснула, и сквозь трещины была видна рана. — Ладно. Что ж… Наш «проект» закрыт. Желаю вам с твоим… с Иваном… Надеюсь, оно стоит того.       Он развернулся и ушел к своей машине, не оглядываясь. Не подогревая двигатель, он рванул из конторы. А Ольга осталась стоять, чувствуя, как ледяные капли смешиваются с горячими слезами на ее щеках. Это было больно. Она так хотела, чтобы Андрей ее понял, но… Дверь захлопнулась, прямо перед ней.

***

      В кабинете у Рогозиной царила напряженная атмосфера. Полковник сидела за столом, Круглов стоял у прозрачной стены, скрестив руки на груди. — Объясни, Оль, — начала Рогозина, ее голос был холоден. — Я тебя взяла, поверила Власовой, что ты специалист, что устала от бумаг. А ты через месяц не только сама уходишь, но и моего лучшего эксперта сманиваешь? — Галина Николаевна, я благодарна за этот шанс. Но я поняла, что это не мое место. А Иван… он сгорает. Если он останется, вы его потеряете. — Ольга старалась говорить твердо, глядя начальнице в глаза. — Ромео с Джульеттой, прям. — проворчал Круглов. — И кем вы планируете быть? Романтическими бродягами? — Мы планируем быть счастливыми, Николай Петрович, — просто ответила Ольга. Рогозина тяжело вздохнула, перебирая карандаш в руках. — Глупость. Чистейшая. Но… — она обменялась взглядом с Кругловым, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Заставлять я вас не могу. Рапорта на увольнение напишете. А кем я заменю Тихонова? Это серьезный удар по коллективу. — Галина Николаевна, — Ольга позволила себе маленькую улыбку. — В СК есть эксперт, Анатолий Ломов. Он молодой, ворочает делами и уликами, пока его начальник Руднев в загулах. Он мечтает о реальной работе. Уверена, его можно переманить. — Ладно, посмотрим на твоего Ломова. Можешь быть свободна. — Рогозина задумалась, затем кивнула в сторону выхода.

***

      Царёва посчитала нужным попрощаться ещё и с Ритой. Потому что Власова помогла ей открыть глаза и посмотреть реально на некоторые вещи. Капитан сидела в тире и возилась с какими-то очередными бумажками. — Товарищ капитан, можно? — показалась в массивных дверях Оля. — Что за внезапный приступ устава? — усмехнулась Маргарита, — Проходи конечно. — Потому что устава в моей жизни больше не будет. — отрезает Царева, смотря реакцию собеседницы. Капитан поднимает бровь: — Вот как. Что же произошло за это время? Я думала ты только втягиваешься. — Я втянулась, Маргарита Сергеевна. Как раз достаточно, чтобы понять, куда увязла, — Ольга сделала шаг вперед, ее голос был спокоен. — Вы были правы. Я не хотела чахнуть над бумагами в СК. Но Иван показал мне, что побег от одной системы не означает попадания в свободу. Иногда — это просто смена декораций. — Понимаешь, когда я тебя забирала из СК, я видела в тебе огонёк. Тот самый, который не гаснет под грузом уставов и отчётов. Но я надеялась, что здесь, в полях, тебе будет лучше. — Она вздохнула и провела рукой по волосам. — А ты, выходит, нашла того, кто не дал этому огоньку потухнуть. Она встала и подошла к Ольге, положив руки ей на плечи. — Я не буду тебя отговаривать. Потому что самое страшное в нашей работе — это не опасность, а привычка. Привычка мириться, закрывать глаза, играть роль. Если ты смогла это в себе сломать — я могу только гордиться. И завидую, честно говоря, твоей смелости. — Спасибо, Маргарита Сергеевна. За всё. — голос Ольги дрогнул от нахлынувших чувств. Маргарита обернулась. На ее лице не было ни гнева, ни упрека, лишь легкая грусть. — Рогозина то уже в курсе? — Да, — кивнула Ольга. — Только что вышла от нее. Дала добро. — И даже не попыталась тебя приковать наручниками к столу? — в глазах Власовой мелькнула знакомая озорная искорка, но тут же погасла, сменившись тихой задумчивостью. — Значит, и она увидела то же, что и я. Что удерживать бесполезно. — Бесполезно. — вторила Царёва, ехидно улыбнувшись.

***

      На следующий день в конторе Оля подала рапорт, сдала оружие, подписала кучу бумажек. Когда она пошла в сторону раздевалок ее около входа поймал Холодов. — Оля, постой.       Царёва вздрогнула. У входа, прислонившись к косяку, стоял Холодов. На нем не было привычной полунасмешливой ухмылки, лицо казалось усталым и серьезным. — Андрей, — она остановилась, сжимая в руках папку с личными вещами из конторы. — Все формальности улажены? — спросил он. — Да. Осталось только переодеться и… всё. Он кивнул, его взгляд скользнул по ее рукам, по папке, по лицу. Капитан молчал, и эта пауза была гуще любых слов. — Я хотел извиниться, — наконец произнес он, глядя куда-то мимо ее плеча. — За тот разговор. Я был… слишком резок. — Это все эмоции... — тихо сказала Ольга. — Я вел себя как последний эгоист. Как будто у меня были на тебя какие-то права. Как будто ты была... Неважно.       Он сделал шаг вперед, но не приближаясь, а словно закрывая собой шум конторы за спиной. — Я провел вчера всю ночь, анализируя, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Экспертная привычка. Собирал улики. Наш разговор в переговорной. Твою усталость. Твои глаза, когда ты смотрела на Тихонова не как на «объект операции», а как на человека. И пришел к выводу. Единственно верному. Он выдохнул. — Ты права. Он не пытается тебя исправить. Он принимает. А я… я все это время пытался тебя «достроить» до идеала. До своего идеала. И это было неправильно. И нечестно по отношению к тебе.       Ольга чувствовала, как у нее сжимается горло. Она видела, как ему тяжело это говорить, как каждое слово дается с усилием, но он говорит. — Я не буду врать, Оля. Мне больно. И будет еще больно. Но… — он на секунду закрыл глаза, а когда открыл, в них была чистая, почти хрупкая решимость. — Но я хочу, чтобы ты была счастлива. И если твое счастье — с ним, где-то далеко от этих стен, от нашей «реальности»… то я отступаю. И желаю вам обоим всего самого хорошего. Искренне.       Холодов замолчал, давая ей понять, что все сказал. И в этой тишине не было ни злости, ни упрека. Было только прощание. — Спасибо, Андрей, — прошептала она, и ее глаза наполнились влагой. — За все. За кофе, за сарказм, за… за то, что был рядом. И за то, что понял.       Он кивнул, снова надевая на лицо легкую, почти неуловимую маску безразличия, но она уже не обманывала никого. — Не за что, лейтенант. Бывший. Теперь — просто Оля. Счастливого пути.       Он отступил в сторону, открывая ей дорогу к раздевалкам. Андрей отпустил ее. По-настоящему. Ольга подошла и едва прикоснулась к его щеке на прощание, не в силах больше ничего сказать.

***

      Спустя час Ольга вышла из здания ФЭС в последний раз. На парковке ее ждала привычная машина, а рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Иван с двумя скромными чемоданами. Его собственный «багаж» состоял из одного старого рюкзака с ноутбуком и парой футболок. — Всё? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Всё. — ответила она, бросая последний взгляд на серое здание. Ни тени сожаления. Только облегчение.       Они выехали за город, на трассу, ведущую в аэропорт. В салоне пахло дорожной пылью и свободой. Ваня молча смотрел в окно, его пальцы время от времени постукивали по коленке — сбившийся ритм внутренней тревоги. — Ты уверена? — вдруг тихо спросил он, не поворачивая головы. — Насчет всего. Модельный бизнес это нелегко.       Ольга, не сводя глаз с дороги, улыбнулась. —Да. Это моя мечта. Зато какая история бывший следователь-модель. А если не получится... — она на секунду встретилась с ним взглядом, — ...у нас же есть гений-айтишник, который сможет меня прокормить удаленкой, пока я буду ходить на кастинги.       Ваня фыркнул, но напряжение в его плечах немного спало. —Кодить я могу откуда угодно. Главное, чтобы интернет был. И чтобы ты... — он запнулся.       Ольга в ответ на эту реплику улыбнулась. Главное сейчас не опоздать на регистрацию...