Часть XXIV. Совет вампиров

Одиночество часто невыносимое,

Но мне всё меньше хочется, чтобы люди спасли меня

Постройки закрывают небо в городе из инея,

Я просыпаюсь нервно, чтобы жить с новыми силами…

Где-то в твоём городе дождей,

Городе — там ждут не меня

Время карусель, тянется мой след в никуда

Я снова потеряю, заполню это пробелами,

Падал и предавал, но все то, о чём я пишу

Судьба выбирала и не меняла маршрут

« — Тот Люциус, которого я знала, не остался бы за решёткой».

      Насмешка больного воображения в облике графини-Любви пару раз щëлкала в голове Ван Хельсинга, пока молодой мужчина со скучающим видом сидел на выступе кривой стены подземелья. Взобрался почти к самому узкому окну, свесил правую ногу к полу, другую согнул в колене и облокотился спиной о камни в позе, будто бы находился на курорте.       Прежде нащупал в сумраке свою прежде белую капитанскую треуголку, видимо, убор закинули за горе-обладателем следом в камеру. Не побрезговал надеть её — пыльную и мятую, — на свои лохматые волосы. По соседству слышались возня и бормотание других заключённых, кто сообща битый час пытались хоть как-нибудь надломить замóк, едва не выворачивая руки, чтобы открыть крепко запертые двери.       Моряк на их жалкие безрезультатные действия усмехнулся, покачал головой, улыбка появилась на загорелом лице, наполовину скрытом под надвинутой вперёд треуголкой: — Скважина подобного сплава не поддастся на ваши махинации, даже не пытайтесь… Такой металл для заключения монстрических или человеческих арестантов соорудил ещё мой дед.       Пленники недовольно обернулись, зло зыркнули на Люциуса и пробурчали: — Ты уже смирился с тем, что тебя повесят, а мы ещё нет! — надломленными хриплыми голосами ответили люди. Блондин ухмыльнулся, полуулыбка не сходила с его спокойного лика, пока всё вокруг окутывала безнадёжность общего с бродягами положения в темнице королевского дворца.       Через время ближе к полудню около камеры моряка послышался скачущий грубый голос стражника — этот тип любил иногда в одиночку или вместе с коллегами прийти сюда и в открытую посмеяться над прежним лучшим охотником. Мол, поглядите на Ван Хельсинга — на посмешище всей планеты! Ему было не привыкать... — Эй, альбинос, не загнулся ещё? — Твоими молитвами пока жив, — равнодушно ответил ловец. — Недолго тебе осталось, а сегодня, увы, не набьëшь свой желудок «сытной» похлëбкой от Его Величества, ха! Я тебе всегда таскал порции, таково обязательство, но вот сегодня, как и в последние несколько дней и далее впредь не посчитаю это нужным, — продолжал насмехаться полноватый страж, приближаясь к решётке. — Я ведь являюсь нечистью по твоим же собственным россказням и байкам тебе подобных, так зачем мне пища? — нехотя парировал заключённый, не двигаясь с места, продолжил сидеть у окна в той же расслабленной сидячей позе. Тюремщик то ли удивлëнно фыркнул, то ли хрюкнул от «признания», во все глаза уставившись на капитана.       Тот неторопливо повернул шею в его сторону, лениво оглядывая тучную фигуру одним глазом: — Чего так изумился? Не ты ли пускал слухи, что во мне сидит тварь теней? — светловолосый медленно встал с пригретого места, не спеша распрямился и медленно, как крадущийся хищник, пошёл к ограждению, чуть тише продолжил. — Старина Ван Хельсинг, повязанный с монстром… — торжественным шёпотом продолжил человек, передразнивая сплетню охранника, — так вот узри!       Пришедший успел только охнуть, неуклюже отпрянув назад, когда Люциус выпрямил позвоночник и развернул из-за спины невесть откуда-то взявшиеся три пары разных чёрных крыльев, которые тут же пустили тени по всей камере, перерезая скудные солнечные лучики из маленького оконца. — Всё-всё, что про тебя говорили — это взаправду?! Абсолютно всё, о чём галдел весь город?.. — Абсолютно. — Оскалился в коварной улыбке белокурый. — К-кто… Что ты такое?       Пленник положил локти на горизонтальную перекладину, встал напротив гостя, угрожающе склонив голову вперёд, строго глядел исподлобья, но ответил легкомысленно, будто бы речь шла о будничном: — Я-то? А кто его знает?.. Многие болтали, что видели рядом со мной Марту Дракулу, некоторые трепались — якобы графиня вовсе во мне в качестве маски, маскировки. Так, может быть, я и есть она?       Насторожившийся страж сглотнул, пытался не выказывать подкатившего страха перед крыланом, был ошарашен его ледяным и оттого ужасающим спокойствием, а капитан лукаво заключил: — Слыхал понятие «перерождение?» Пф, возможно, я — это упырь из прошлой жизни?       Тюремщик тяжело задышал от зловещего зрелища и торопливо перекрестился, попутно что-то бормоча себе под нос: — Неужели это правда? — икнул он. — Ты имеешь отношение к покойной графине Марте? — Для тебя она графиня-Любовь Марта Дракула, — поучительно поправил Люциус, строго нахмурившись на перепуганную личность. Для пущего эффекта не хватало быстро перебирать растопыренными пальцами у лица, когда рассказываешь страшилку у костра, но результат возымел и без того — тюремщик совершенно онемел.       Во все глаза глядя на фантазирующего и импровизирующего на ходу Ван Хельсинга. Нижняя губа работника задрожала, он отрицательно быстро замахал головой, не желая верить предположению узника, пока тот продолжал злобно ухмыляться, прожигая мужика глазами.       Уловка опытного монстроборца сработала, а когда стражник совершенно опешил, растерялся, моряк воспользовался моментом и резко выставил среднее полу оперённое-полуперепончатое крыло к посетителю. Длинная большая конечность с шорохом ударила работягу в бронированный живот, человек с криком нагнулся, отпрянул назад, но охотнику без надобности было калечить служащего: цель его увесистой связкой мелких металлических предметов звонко брякнула с пояса тюремщика и осталась на когтистом отростке крыла белокурого.       Лучевая кость с суставом согнулась обратно сквозь решётки, узкое пространство между прутьев позволило летательной конечности свободно двигаться и второе крыло снова быстро выгнулось вперёд, повторяя удар по стражу. Перепуганный отступал, прикрывал лицо, зажмуривая глаза от жуткого «ангела».       Блондина смешило отвлекающее действо, другим частично оперённым крылом он ловко подхватил полученные ключи, приблизил к себе и поспешил спрятать их в кармане брюк. « — Легче, чем отобрать конфетку у ребёнка», — весело подумал наёмник, с брезгливостью оглядывая упавшего и добавляя тихое «бу-у!» в шутливой манере. Стоило соврать про взаимосвязь с Мартой — мигом любой человек поверил бы.       Люциуса позабавило распластавшееся тело, больше походившее из-за габаритов на тушу: стоило лишь заикнуться первой придуманной ложью о «перерождении» из нечисти и королевский стражник упал без чувств, сражённый крыльями «нечестивца», «черномага», «Иуды» или кем ещё подобным кликали светловолосого Ван Хельсинга? Заключённый поднял взор ледяных глаз с поражённого чуть выше — там он заметил замершую совсем рядом, немного сбоку от упавшего тюремщика фигурку в темноте.       Мужчина прищурился, но не успел рассмотреть некто, так как силуэт юркнул за ближайшую стену, моряк явно спугнул ещё одного гостя показным крылатым шоу. Капитан фыркнул, размял ноющее от бездействия тело, спрятал тёмные крылья за спиной, чтобы не привлекать ненужного внимания и удалился вглубь своей камеры для выжидания некоторого периода времени, когда можно будет воспользоваться ключами после того как уляжется пыль.       Бессознательный страж минутами ранее дразнил монстроборца о том, мол, якобы не принесёт ему еды: всё верно — эту часть на себя взяла темноволосая девушка, которая сейчас спряталась трусишкой за древней каменистой кладкой, сжимая дрожащий в бледных ладонях поднос с порциями еды для блондина.       Брюнетка испуганно бегло оглядывала неудачливого насмешника и совсем не торопилась показываться на глаза охотнику за нечистью, сбитая с толку поведением человека, хотя за срок их знакомства Мэвис Дракула должна была бы уже привыкнуть к подобным выпадам ловца. Уняв непрошенную дрожь и прогнав нежданный страх, сковавший грудину, носферату приобрела более решительный вид, приподнимая накренившийся поднос, с которого вот-вот готова была упасть наполненная посуда, и поторопилась вернуться в зáмок монарха, но лишь на мгновение за одной вещицей, чтобы окончательно расставить все точки над i в положении пленённого Люциуса.       Пространство перед решётчатыми тесными комнатами отчистилось: бедолагу работника нашли коллеги, привели в чувство, человек в бреду что-то неразборчиво сбивчиво бормотал и его поспешили увести в больничное крыло. Соседи по боковым камерам присмирели после странного приступа моряка, затихли, и только возня со скрежетом вперемешку с недовольным бурчанием разносилась по пыльному каземату. — Ну-у, давай же! Чёртовы железки… — ругался капитан, хмуря брови, сдувая спавшие на потное лицо пряди и в который раз со смешком недоумевая — зачем же Ван Хельсинги были такими рукастыми, что их потомок теперь не мог выбраться из клетки.       Ключи, которые мужчина получил ранее от непутёвого тюремщика, не подходили от слова совсем или заключённый просто не умел вскрывать замки, в чём он себе не хотел признаваться… Можно было бы попросить неподалёку сидящих за прутьями пленников о совете, но удостаивать вниманием тех пропащих псов — это последнее, чем знаменитый монстроборец стал бы заниматься. Никому. Нельзя. Верить.

Интересно — Эрика сейчас тоже находилась где-нибудь в темнице? Хах, они могли бы с братом устроить негласное соревнование — кто выберется быстрее…

      Хлопок двери где-то вверху у входа на спуск в подземелье и едва слышимый шорох чьих-то лёгких, но явно уверенных шажков вывел светловолосого из транса попыток уловки неподдающейся головоломки. Он мигом отпрянул от дверной створки, вынув очередной ключ из исцарапанной скважины и запрятав его, плюхнулся на спину, быстро притворяясь, что якобы лежал всё то время в спокойствии, закинув ногу на ногу и подложив одну руку под затылок, как типичный бродяга-симпатяга.       О, ритм приближения перестановки чужих ног Люциус узнал — это было легко, когда пассажирка чужой расы долго гостила на его лайнере, но всё же светловолосый скосил глаза в ту сторону и неосознанно дёрнулся, примечая возникшую из-за угла фигурку в тёмном, так как его уставшему уму опять померещился визит чёрно-белой Марты.       Благо, иллюзия развеялась, когда высокая статная графиня-Любовь робко, что было ей несвойственно, ступила из тени в более освещённую сумрачную часть помещения: факелы укоротили её рост вместе с волосами, поменяв фасон одеяния на летнее платьице дорогого прекрасного пошива, остался только цвет очей — голубой. К пленнику несмело по ту сторону решётки ступила Мэвис.       Ван Хельсинг слегка раздул щёки в раздражённом выдохе сквозь зубы, откинув голову на соломенный пол и делая вид, что рассматривание своих грязных пальцев с ногтями — занятие куда более интересное, чем приветствие неожиданной посетительницы. Она или её погибшая мать однажды сведут и без того расшатанную психику человека с рельс.       Вампир явно не церемонилась с заключённым, тон её голоса с грозными нотками нарушил тишину в строгом обращении к лежавшему на спине мужчине в узорах солнца сквозь решётки, которое окрашивало потрёпанный светлый костюм в имитацию белых чистых лоскутов: — Охотник! — Да? — лениво отозвался тот. — Ты знаешь про руны?       Моряк чуть помедлил, продолжая покачивать согнутой в локте рукой, то приближая её к своему лицу, то отдаляя: — Я о них слышал. — Монстроборцы ведают о магии, не так ли? — чуть спокойнее продолжила наследная княгиня.       Ловец поелозил по каменному полу, как бы устраиваясь поудобнее и покачивая носком сапога ноги, закинутой на другую. Немного повернул шею, чтобы наклонить голову в сторону кровопийцы и несильно улыбнуться ей: — А ты решила в монстроборцы податься? — с озорством и умело разыгранным весельем поинтересовался белокурый. — Никогда! — оскалилась девушка, ударив ладонью по железному пруту и ступив на шаг ближе к ограждению. Не сводила внимательного взгляда с наглого Ван Хельсинга. — Мэвис, Мэ-вис, Мэвис — сильное имя! — добродушно повторил капитан, со стоном приподнимая корпус тела и усаживаясь, нешироко распрямил ноги и положил руки на ляжки. — С кельтского наречия кто-то вроде лидирующей персоны, — мужчина не поднимал взор на Дракулу, будто размышляя над сказанным и смакуя каждую букву её имени, — а нарекла тебя так мать в ту звёздную безветренную ночь, когда родила и увидела в умиротворённом спокойном лице спокойного тихого младенца огромный потенциал, не так ли? — Так… — кивнула брюнетка, замерев и чуть опустив кончики недлинных заострённых ушек в явном замешательстве. — Откуда тебе известны подобные подробности? — Говорил же — наставница была хорошая! — широко улыбнулся блондин, с хитрецой приподнимая голову и глядя снизу вверх на пришедшую. Та явно не понимала, из-за чего человек ещё больше позабавился: — Ах, да… Говорил я это не тебе, а твоему папаше в нашу прошлую стычку, когда он едва не перегрыз мне горло… Впрочем, ничего нового.       Молодая княгиня хмыкнула и задрала голову, с высокомерием глядя на потрёпанного пленника. Не ему с ней тягаться или торговаться, ведь у брюнетки было явное преимущество во всех аспектах. Женские пальцы элегантно развернули и с негромким хлопком выпрямили сложенную бумажку, голубые очи спешно обвели информацию на ней, но не успела носферату и рта открыть, как Люциус обогнал ход её мыслей. — Прежде чем кривить столь надменную моську, то помни о правилах игры света. Я прекрасно вижу — что изображено на твоём клочке тонкого пергамента, поскольку лучи просвечивают белую бумагу, выдавая царапины писчего пера и чернила геометрических фигур.       Мэвис захлопнула тёмные уста, с удивлением осматривая ловца, будто бы видела его в первый раз. Несмотря на удручающее положение, он не утратил своей проницательности, медленно встал на ноги, критично осматривая себя и оттряхивая от пыли, но не торопился снова одним только взглядом бросать юной Дракуле вызов: глаза его были опущены вниз, он фыркал и явно не изъявлял желания к визиту посетителей.       Вампир знала, понимала — о чём тяжкие думы заключённого и тихим голосом попыталась вывести диалог в положительное русло: — Не стану расспрашивать тебя о том, зачем выручил меня из неприятности на крыльце дворца. Опять. Те осиновые листья на плаще, хах… Умнó, — девушка забавно пожала плечами, — ты явно отсрочил праведный гнев моей тёти о том, что любимая племянница принесла к её высоким надеждам об амбициях наследницы рода подарок в подоле. — Тёмная баронесса не славится своим горячим сердцем и холодной головой, очень даже наоборот, — продолжал смотреть куда-то в сторону отрешённый человек, — её во всех смыслах взрывная привычка остро и крайне эмоционально реагировать на всё, что хоть немного отличается от элитарных установок, принесла бы урон не только тебе, но и фасаду дворца Лорэна.       Блондин попытался улыбнуться, но выдавил лишь нечто наподобие злой усмешки: — Зачем же было приходить сюда ко мне, если тебя интересуют особенности процесса протекания беременности? Конечно, ведаю о физиологии женских или мужских тел, но для подобной темы я тебе явно не собеседник или на королевском дворе рыжего щенка не нашлось достойных лекарей с повитухами? — Своё раздражение можешь оставить недругам, я теперь тебе не враг, — спокойно реагировала Дракула на желчь собеседника. Пред ней был затравленный зверь, загнанный в угол обществом и собственным поступком — предательством им единственной близкой души для спасения многих других жизней, освобождения земель для мирных жителей, которые уже через одно поколение забудут имя своего избавителя.

Доля охотника, Ван Хельсинг…

      Мэвис поджала губы от невесёлых дум, навеянных подавленным видом моряка, но тут же поспешила подарить соратнику огонёк надежды: — И… И у меня есть хорошая новость! Просто чудесная, — мило улыбнулась кровопийца, оживилась и встрепенулась, разворачивая бумагу лицевой стороной к человеку, — знаешь, что это?       На корявый набросок узора из двух ромбов с ответвлениями изогнутых линий и мелкими кружками Люциус равнодушно хмыкнул, поставив руки на пояс: — Этот знак распространён в рунологии на территории Европейской равнины, обозначает заключение брака.       Дракула была ошеломлена столь быстрым, чётким и скучающим ответом. Уверенность капитана поспособствовала неуверенности вампира: — Дело в том, что… Я видела схожую руну на руке Эрики, когда до неё дотронулся мой… Отец, — с каждым словом Мэвис становилось труднее говорить из-за чувства стыда за случившийся кошмар в зале торжеств. Голубые очи опустились вниз, но девушка продолжила. — Знаешь, я думаю — таково обозначение отнюдь не для пойманной, которую граф стремился бы немедленно убить, — носферату набралась смелости поднять глаза на белокурого ловца, кто секундой ранее слегка поморщился от воспоминания, когда его сестре упырь поставил жгучее клеймо, как какой-то скотине с животного двора, — Люциус, эта руна явно наталкивает на мысль, что она жива! — с энтузиазмом закончила брюнетка.       Юная княгиня явно нацеливалась на то, что её блестящее наблюдение с чётко исполненным рисунком по памяти озарит вместе с ней и моряка, а затем и его брата — мистера Ладрона, — тогда всё переметнётся в лучшую оптимистичную сторону. Непременно! Однако идея в мыслях и взгляде Мэвис гасла с той же скоростью, с какой спадала с бледного лика её зубастая улыбка аналогично с убывающими лучами на улице, а всё потому, что девушка встретила совершенно безразличную реакцию Люциуса.       Мужчину не то, что не поразило данное великое открытие молодой графини, а явно показалось ему совершенно пустозвонным: — Ты мне прямо Америку открыла, — в сарказме скривился Ван Хельсинг, осматривая темноволосую, как робко ответившую школьницу, — я прекрасно знаю про то, что Эрика жива.

***

      Дракула сглотнула от нахлынувшего удивления из-за ответа охотника, но что показалось ей ещё более странным, даже страшным — это то, с каким усталым принятием монстроборец это сказал. Серьёзно?.. Все эти дни капитан знал о здравии Эрики и ничего не говорил ни ей, ни Джонатану, ни кому-либо ещё во всём людском городе?!       Теперь вампир не знала — смеяться ей от неловкости или скомкать свой никому не нужный набросок, выбросить его, так как, видимо, обо всём она узнала последней, а ещё пару минут назад ощущала себя первооткрывательницей ситуации и гением! Издала растерянный то ли рык, то ли смешок, пока к прутьям приблизился моряк, встал напротив. — Ты… Знал. — Звучало скорее как утверждение, нежели вопрос, когда Мэвис передала лист через решётку заключённому, настроение её совсем сникло, она перешла на шёпот. — А знал ли про эту руну? Поверь — я нарисовала её правильно, очень ярко во всех деталях запомнила ожог около запястья похищенной. — Не думал, что дойдёт до крайности, — мужчина заметно погрустнел, взяв пергамент сначала одной, потом двумя ладонями, скорбно оглядывая геометрический рисунок с нескрываемой печалью, — оттого и отгоняю любые мысли о сестре, боясь последствий её плена у альфы… Не все мужчины, но всегда мужчины становятся причиной страдания девушек.       Охотник неспешно повернулся боком к гостье, не отрывая ставшим внимательным взгляд от листка, а затем вовсе повернулся к Мэвис спиной, оперся о металл и медленно осел на пол, пальцами чуть сильнее сжимая набросок. Брюнетка возмутилась грязному намёку моряка: — Мой отец совсем не такой! — Правда что ли? — сдавленно горько хохотнул Люциус, откидывая голову назад, едва не стукнувшись затылком. — В противном случае почему ты ещё здесь, за спиной своего рыжеволосого королька, а не в родном доме, а? Не под крылом сильнейшего родителя?! Почему же знаменитая Дракула сбежала из поместья путешествовать по «враждебной» для себя планете и боится признать именитому папе свою любовь в лице человека, беременность? Страшится так, что считает собственную тëтку способной на убийство горячо любимой племянницы из-за одного только зародыша! Где же, где же, куда девалась семья лучших вампиров? — с нарастающей злостью перечислял обессиленный монстроборец, повышая голос на каждом предложении.       Темноволосая поëжилась от очевидных признаков приближающегося срыва Ван Хельсинга, обняла себя руками за открытые в наряде плечи, чуть ссутулилась, но от решётки не отступила. Если уж лучший охотник за нечистью считал графа Дракулу подонком, то сам после всего произошедшего был явно не лучше обвиняемого им альфы. — Давно это случилось? — с хмурым видом зло задала очевидный вопрос Мэвис. — Давно вы с братом решили отдать Эрику своему главному врагу?       Капитан стих и сник, склонил голову вперёд, снова осматривая злополучный накарябанный знак, ответил не сразу: — Две луны назад. — Два года?! — встрепенулась девушка, взмахнула руками и стала расхаживать около разделяющих её и человека прутьев железа из стороны в сторону, недоумевая от ужаса осознания, хватался за чёрные локоны, погружая пальцы в густые блестящие волосы. — Целых две луны! Это… Я, вы… Что? Мы?.. Чего молчишь?! Пф-ф, можешь ничего не говорить, раз строишь из себя невесть пойми кого, находясь за решёткой глубоко внизу, — буркнула носферату, — я всё равно однажды вернусь домой и весьма скоро, всё сама узнаю от папы.       Ван Хельсинг невесело усмехнулся на понятные метания шокированной кровопийцы, чуть качая головой, мол, девчонка вела себя слишком эмоционально. Его бы явно позабавила столь экспрессивная реакция княгини, если б не ужасающие обстоятельства, взвалившиеся на плечи ловца уже очень давно. Голубые мужские глаза продолжали блуждать по изображённому чернилами знаку союза, а не находившую внятных слов Дракулу ждал негромкий хриплый рассказ измученного пленника.

2010 г. Румыния, граница Трансильвании и Мунтéнии, известной как Великая Валахия

      Система пещер преобразовывалась от узких извилистых проходов в огромное пространство, походящее на огромный зал, сконструированный самóй природой, где вместо потолков подсвечивались минералы со сталактитами, тёмное пространство вокруг переливалось отсветом местных люминесцентных мхов и лишайников с грибами.       Редкие гости доминирующей власти Земли навещали это место раз в несколько лет для деловых встреч, обсуждений и дебатов политической ситуации, решения важных острых вопросов или подведения итогов за определённый период. Пришедшие на протяжении многих-многих веков не сильно вмешивались в скалистую обстановку дикой среды, их вполне устраивала свежесть и простор холла.       Единственными элементами, привезёнными вурдалаками из самых разных краёв света, являлись огромные стеклянные или хрустальные «зеркала», зачарованные колдовским ведьмовским методом таким способом, чтобы транслировать хозяевам отрывки из воспоминаний прошлого или показывать происходящие события внешнего мира в настоящем времени.       Хранилища-лабиринты использовались в качестве архива для древних свитков или исторически значимых книг, к данной информации были поставлены хорошо разбирающиеся в литературе вампиры, которые при необходимости показывали высшим чинам или непосредственно самому Князю Тьмы нужные фрагменты.       Некоторые из особо творческих упырей привнесли свою лепту в обстановку главного зала — над вытянутым овальнообразным каменным столом, схожим с видом тех, которые использовали викинги, разжигая по центру для теплоты тлеющее кострище, из верхних камней потолка вытянулась и расправила крылья с когтистыми лапами монументальная статуя большого дракона — символ правящей династии.       Длинная шея с головой и открытой пастью наклонялась вниз к зрителям, на длинных зубах мерцали лазурные рефлексы из центра обширного стола, в котором прыгали не рыжие, как от тёплого уютного огня, а сине-голубоватые огоньки, чтоб освещать рабочую поверхность и множество мест лидеров различных кланов вурдалаков. Для сегодняшней ночи был созван Совет вампиров, за всё время превратившийся из ритуала в обыденное событие раз в несколько лун, которое с радостью посещали приглашённые гости, чтоб на других посмотреть и себя показать.       Граф Дракула с некоторыми представителями своего семейства неторопливо прошёл к своему центральному месту, не спешил придвигать богато выделанный чёрный трон к краю стола, предпочитал в начале собрания стоять, приветствуя сородичей и осматривая приезжих. По бокам от альфы свои привычные места заняли тёмная баронесса и Влад Дракула: многоуважаемый старец не намерен был простаивать свои немолодые ступни и вальяжно уселся в своё кресло с высокой спинкой заточённых пик.       Пожилой мужчина теперь редко принимал активное участие в словесных дебатах, полностью довольный тем, что бразды правления давным-давно приняли двое его детей. Аристократ с ухмылкой осматривал высокие фигуры наследников — надо же, ещё вчера двое сиблингов мешались под ногами, не желали учить этикет и запоминать манеры, старшая сестра дразнила и задирала младшего брата, несмотря на большую разницу в возрасте между ними, а мальчик всё равно не унимался, следуя за Лидией по пятам; сейчас же взрослые мужчина с женщиной — истинные представители элиты, по заработанному многовековыми усердиями праву свысока оглядывающие своих подчинённых.       Их мать являлась редким гостем на Совете, но всё же иногда приходила — это целиком зависело от настроения супруги Влада и её желания, но старик никогда не осуждал возлюбленную за её упрямый норов — такова была роковая женщина в летах из клана реки Нил, которую Дракула обожал всем своим мёртвым сердцем. Носферату мечтательно вздохнул, с улыбкой возвращаясь из воспоминаний обратно к осмотру своих детей — те, определённо, унаследовали от своей родительницы самые лучше качества. Улыбка почтенного вампира чуть угасла, кустистые седые брови приподнялись в грустном выражении: старик был явно опечален тем, что сегодня на грандиозное мероприятие не явилась его внучка.       Амбиции баронессы с её вечным стремлением к власти и негласным соперничеством с князем за влияние оказывались весьма кстати во время Совета, так как брюнетка умело решала вопросы территорий, в хладнокровной манере разрешала конфликты гостей, давала советы графу, мастерски выполняя свою работу правой руки брата.       Дракула всегда был уверен в своих навыках, в силе своего слова и полностью мог положиться, довериться сестре, но не торопился начинать традиционную речь открытия, расслабленно изучая облики разномастных на лики и разновозрастных кровопийц — сегодня собралось целое полчище, видимо, всем надоело сидеть по своим хаткам, лесам и горам, так что выбраться «в свет» и погостить в Румынии показалось для них отличной идеей. Главы подошли ближе и присели у своих законных мест огромного длинного стола; только одно кресло пустовало, хотя вокруг него собрались соплеменники лидера одного из архипелагов.       Альфа скучающе изогнул бровь и чуть шумней выдохнул через ноздри при виде пустующего диковинного трона, но ни капли ни удивился задержке оставшегося из списка предводителей. Некоторые из поданных посчитали рискованным обсуждать между собой даже шёпотом очередную неявку вместе с Дракулой его дочери Мэвис, которой совсем недавно исполнилось сто шестнадцать — девчонка год назад прошла обряд посвящения и вполне могла бы сегодня явиться на Совет.       Семья теневого предводителя без того являлась малочисленной и неполной, ведь больше века назад собрание перестала посещать графиня-Любовь, которую по-настоящему любили все сумрачные клыкастые жители: всю юность Марта сначала стояла около отцовского сидения, представляя племя Гавайи, а потом чуть поменяла место, встав по левую сторону от супруга.       Убийство женщины крестьянами ещё долгие луны двадцатого века не давало покоя взбешённым разозлённым кровопийцам, жаждущим мести и истребившим огромное количество людей, но в столь жутком соревновании никто не смог сравниться с числом жертв Дракулы. Собравшись с мыслями, верховный вампир ещё сильнее выпрямил спину, приподнял опущенные от флешбэков плечи, повёл ими круговым движениям и готовился, наконец, подать властный голос, но шипение откуда-то из-под сводов большой пещеры привлекло внимание всех присутствующих.       Разнообразно одетые вурдалаки заинтересованно синхронно подняли головы, проследив за спускающимся направлением непонятного увеличивающегося звука с потолка куда-то вбок. Шорох из шипения превратился в скрежет, и секунду спустя дальняя каменная стена разнеслась по кускам из-за обильной взрывной волны.       Близкостоящие упыри с криками от неожиданности трансформировались в летучих мышей или молниеносно отскакивали подальше от эпицентра, пыль клубами охватила почти половину пещеры, гости Совета спешно махали руками перед лицами, откашливаясь от нежданного загрязнения воздуха последствиями взрыва. Высокая каменная платформа, где стоял стол, осталась почти нетронутой облаком, семья альфы с любопытством осматривала пробоину, откуда сквозь пыль непременно бы стали прорезаться вездесущие солнечные лучи, если б на улице не стояла глубокая ночь.       Прочие посетители бесстрашно вытягивали шеи и не двигались с мест, аналогично альфе внимательными взорами изучая прорыв. Видимо, все ожидали армию неприятелей, вурдалаки прекрасно осознавали, что когда-нибудь тайное место их встреч будет обнаружено слишком уж стремительно развивающимся обществом человечества. Однако всеобщая интрига не оправдалась, потому что никакого нападения не последовало, а сквозь оседающую пыль тенями от светящихся камней выросли всего лишь два силуэта.       Они мелькнули, исчезли, а через миг на упавшую ранее продолговатую скалу, как по грандиозному пологому подъёму вверх, уверенно зашагал плотного телосложения новый гость в кислородной маске, схожей с противогазом и предназначенной для исследования пещер. Присмотревшись, упыри без труда узнали в разодетом пальто с тёплой одеждой и неизменной ковбойской шляпой Ладрона Ван Хельсинга, деловито подпоясавшегося и положившего руки в перчатках без пальцев на свой широченный ремень из сплошной патронной ленты, увешанной поверх разнообразными пистолетами.       Русый остановился у края откинутого громадного камня, находясь на небольшой высоте и взирая с триумфом сверху вниз на собравшихся. — Опять этот шут гороховый, — совершенно спокойно безэмоционально констатировал граф Дракула, равнодушно оглядывая последствия эффектного появления монстроборца.       Перед охотником почти по самому центру холла невесть откуда упал канат, по которому с высоты спустился другой ловец — капитан знаменитого лайнера «Наследие». Он звонко смеялся, обрадованный удавшейся миссией, держался ногами и одной рукой за толстую верёвку, в другой сжимал искрившуюся электричеством базуку — ту самую, с какой в конце девятнадцатого века скакал по вражьим землям его прадед Арбахам.       Голову юнца не скрывала маска, как у Ладрона, единственным дополнением к белоснежному морскому костюму Ван Хельсинга служили тёмные сварочные очки, по всей долговязой фигуре блондина отражались светло-голубоватые отсветы от всполохов мелких молний активированной базуки, с помощью которой наравне со взрывчаткой охотник устроил громкое шоу обвала целой стены.       Человек притормозил, не спускаясь ниже, зависнув на большой высоте над наблюдателями, и торжественным озорным криком провозгласил: — С грядущим Праздником Солнцестояния, ублюдки! — засмеялся Люциус.

***

      Третьей известной людской наёмницы ощетиневшиеся вурдалаки не увидели, но дуэт братьев и без неё взбесил монстров. Лидеры кланов не торопились отдавать приказы о нападении, так как незваные гости аналогично не спешили к агрессии, прочие кровопийцы терпеливо озирались на альфу, но Дракула остался невпечатлённым.       Не глядя, слегка отвёл руку вправо, останавливая сестру — Лидия уже чуть нагнула корпус тела вперёд и с глухим рыком оскалилась, но жест младшего осадил огненный во всех смыслах нрав баронессы. Отец бледнолицых сиблингов хмыкнул, не вставал со своего места, с неким интересом глядя на человеческих юнцов.       Ван Хельсинги отстегнули от себя страховку с прочими креплениями для перемещения по пещерам и с нескрываемым весельем спустились по завалам вниз к целой толпе недругов, попутно оглядывая и присвистывая от масштабов огромной пещеры вампирского Совета. Только недавно мечта о посещении вражьего гнезда казалась им несбыточной, а сегодня благодаря своей смекалке и изобретательности ловцы изучили подземную систему и с помощью динамита почувствовали себя здесь хозяевами. — Вы сильно просчитались, когда оставили работать зомби с троллями в старинных шахтах, Ваше Темнейшество, — вместе начали человеческие защитники, в притворстве вежливости обращаясь к князю по титулу, — мало того, что эти недоумки повсюду позажигали факелов и наставили фонарей, тем самым проложив нам целую освещённую тропу сюда, так ещё и обнаружили целые залежи взрывоопасных ископаемых, которые составили нам неплохую службу!       Ладрон снял маску, с наслаждением вдохнув свежий воздух, крайне удивился наличию такового глубоко под землёй; Люциус стянул с глаз тёмные очки, поправил белую капитанскую треуголку на голове и закинул ремень, прикреплённый к базуке, набок. Оба прогулочным шагом приближались к каменному резному столу переговоров, горделиво расправляя плечи и надменно глядя прямиком на теневого правителя.       Прочие вампиры с презрением и шипением опасливо попятились назад, неосознанно освобождая небольшое пространство у края стола, чтоб люди смогли подойти и встать рядом с нечистью, чем дуэт без приглашения тут же воспользовался. Только у вурдалаков проскользнула мысль о том, где же охрана мероприятия, как тут же братья из стянутых мешков за спинами достали то, что осталось от патруля. — Надеюсь, ланч на них не был забронирован, — недобро хохотнул русоволосый Ван Хельсинг, в одной руке сжимая отрубленную всё ещё изливающуюся кровью голову какого-то бедолаги упыря вместе с обезглавленной парочкой кобр, а другой рукой с силой развернул из полотна средних размеров тушу убитого чёрного волка под синхронные сдержанные возгласы изумления очевидцев.       Его брат аналогично грубо взял за шкирку своего худощавого мёртвого зверя вместе с насквозь пробитыми летучими мышами, безвольно обмякнувшими и свесившими крылья с его ладоней — вся стража была убита людьми на подходах к главной пещере. Ловцы синхронно бросили свои трофеи к графу, тела проехали по грубой серой поверхности, зарываясь в лазурные святящиеся зашипевшие угольки центра и оставляя за собой зловещие кровавые ленты.       Дракула не сводил ярких глаз с жертв, пропуская мимо ушей испуганные шепотки сородичей о случившемся. Игнорируя прямые обращения к своей персоне со всех сторон, мол, как же так, что же делать, какого ангела враги здесь забыли, альфа с расстановкой негромко сказал, поднимая умиротворённый взор с кровавого месива обратно на монстроборцев. — Вот о чём я вам и ведал, братья и сёстры мои. Особи этого рода крайне сильны среди своего вида, значит, способны принести мне пользу.       Лидия закипала с каждой секундой, сжав кулаки и до боли нажимая длинными ногтями на бледную нежную кожу ладоней, Влад в своём кресле чуть наклонился на правый бок, разглядывая падших очами, усеянными возрастными красными капиллярами, в заинтересованности приложил костлявые когтистые пальцы к длинному подбородку и посмеивался: — Вечер перестаёт быть томным…

Так ли надёжен высший? Точно ли есть война?

Всей не узнать нам правды, всё не проверить нам

Всей не собрать нам воли, слёз всех не перелить

Всех не забрать из поля, всех не похоронить

      Тёмная баронесса чуть успокоилась, искусно скрывая свою ненависть, и с пренебрежением спросила пришедших чужаков, сложив руки на груди, встала полубоком и с вызовом глядела на светловолосых: — У меня с математикой всё отлично, но я явно не досчиталась вашего клубка самоубийц. Где третья? Вы почти никогда не ходите поодиночке, из-за этого вас крайне трудно изловить и уничтожить.       Братья не торопились с ответом, прожигая взором изучения каждого из особей верховного разряда, их слова обогнал кто-то из повеселевшей толпы: — Совсем недавно старшей помощнице капитана разодрал глаз наш предводитель! Видимо, теперь охотница на больничном, — раздался звонкий смех нечисти, все мигом вспомнили то побоище у приморского района, некоторые даже присутствовали в тот дождливый вечер и самолично видели недолгий бой между Дракулой и человеческой феминой.       Наёмники поджали губы и брезгливо поморщились от хохота врагов, но монстры всё поняли верно — ранение белокурой старшей помощницы капитана было ещё слишком свежим, чтобы выдёргивать девушку с безопасного корабля на рейды за нечистью. Хоть медицинская повязка была уже давно снята с поражённого женского ока, но пронзающие пульсирующие головные боли от последствий графских когтей продолжали терзать Ван Хельсинг, а это бы способствовало её рассеянному вниманию на поле боя, так что сиблинги не хотели рисковать родственницей.       Моряки на время перестали брать Эрику с собой на охоты, так и сегодня не посчитали нужным уведомить сестру о том, что собрались взорвать Совет вампиров. Перестав бегать сердитыми взглядами по теневой толпе, два человека вновь повернули шеи, смотрели на бледный непроницаемый лик альфы чудищ.       Правитель остался неподвижным, не обратил внимания на повеселивших собратьев, продолжал с ног до головы оглядывать новоприбывших гостей из неприятельского мира. Ладрон нахохлился под невесомым давлением превосходящего мужчины, а Люциус с улыбочкой не боялся зрительного контакта с Дракулой и решил прервать паузу, пожав плечом, будто бы не он совсем недавно устроил резню охраны собрания: — Зачем биться, если можно договориться?       Будто дожидаясь произнесённой фразы, сразу же после сказанных блондином слов откуда-то со стороны завалов вышло ещё несколько членов экипажа именитого судна, которые бесстрашно, подражая своим командирам, последовали к овальному столу и услужливо поставили позади капитана небольшое кресло обивки из белой кожи. Монстроборец со смешком вольно уселся в него, откинувшись на широкую спинку, закинув на неё локти широко расставленных рук, и не стеснялся принять удобную вольную позу, тем самым обустроив себе импровизированное место на Совете вампиров. Смотрел белокурый нагло, исподлобья, на правый глаз спали кудрявые локоны длинной чёлки, левое око словно сияло голубизной в полумраке, а довершало выражение самоуверенности улыбка человека.       Работники командира столпились позади двух ловцов, Ладрон оживился от слов, небрежно брошенных братом и хлопнул в ладоши, запоздало поддерживая фразу сиблинга: — Вот! Вот оно — передовое прогрессивное мышление, свойственное нам — людям, — гордо указал обеими руками на родственника русый, словно представляя того в качестве главной персоны среди всех собравшихся.       Князь Тьмы издал тихий смешок, с любопытством приподнимая голову и с противоположного края стола осматривая выпад Люциуса, кто в отличие от русоволосого сиблинга совсем не выказывал какой-либо скованности и не показывал страха, наоборот, молодой моряк ощущал себя в громадной пещере на Совете, как рыба в воде. Возможно, из-за своего бесстрашия и вряд ли из-за теневой подселенки внутри его души.       Блондин раскинул ноги с отведёнными коленями и впрямь позой возомнил себя хозяином действа. Другие вурдалаки, наоборот, насторожились или вовсе были сбиты с толку странной игрой людей, поворачиваясь от незваных гостей на своего альфу и обратно.       Старый кровопийца постукивал по своему подлокотнику отросшими изогнутыми когтями и хрипло посмеивался, обращаясь к сыну: — Щенки-то непромах! — похвалил безрассудную храбрость ловцов Влад. — Так почему бы тогда не воспользоваться возможностями представителей столь элитной породы? — кивнул отцу Дракула, щёлкнул чёрными пальцами и в сию же секунду к каждому месту подлетели услужливые фраки, превратившиеся из летучих мышей в вампиров и преподнося каждому предводителю с его приближёнными фужеры, наполненные алым напитком.       Граф подцепил длинными фалангами прозрачное стекло и отсалютовал в сторону притихших людей: — Изысканной крови вам не предлагаю, вы вряд ли употребляете таковую, — улыбнулся брюнет, — но-о… Могу посоветовать отличный густой заменитель, вы, пожалуй, узнаете первыми, что производство нашего народа пробует, изобретает и совершенствуется, так что неправильно, высокомерно и эгоистично с вашей стороны приписывать умение созидания только своей расе.       У пришедших пересохло горло и закололо по всему телу от сцены, когда твари, невзирая на целую мясорубку по центру стола, спокойно наслаждались своим отвратительными напитками. Кажется, даже довольная улыбка Люциуса чуть сползла, но им обоим нужно было собраться с мыслями, раз они явились на переговоры.       Верховный вампир же, встречая полную тишину и молчаливость со стороны недругов, не удивился, смутно догадывался — зачем те явились сюда, но у него насчёт их семейства были свои собственные планы.       Отставив пустой бокал, теперь мутный из-за выпитого гемоглобина, князь не торопился садиться в свой трон, чтобы подражать нагло рассевшемуся неподалёку капитану «Наследия», стоял прямо, заложив руки за спину, и умиротворённо осматривал с высоты своего роста толпу собратьев, ожидающих дальнейшего развития событий. Читал в дрогнувшем выражении лиц неприятелей немой вопрос о том, каким образом вампиры стали постепенно отходить от крови к заменителям. Стали ли?       Не успел русоволосый наёмник раскрыть рта, как альфа его перебил: — Общество вашего вида деградирует во всех аспектах. Да, вы стремитесь к индустриальной революции, а толку? Нравы, взаимоотношение и взаимоуважение идёт от прогресса к регрессу. Рыба гниёт с головы. С каждым веком всё хуже — люди, те, кто вокруг них, экология кругом вас — всё катится вниз. Города множатся, забивая на кормящие их сёла. Урбанизация — недальновидное лживое понятие: забывая об истоках, человечество медленно, но верно заходит в тупик. Вы должны сказать мне спасибо, ибо противостояние с монстрами ненадолго сплотило ваше общество, залатав кое-где пробоины в разногласиях стран, хотя по принуждению кучкуясь в поселениях, ваши особи всё равно смотрят друг на друга со злостью, когда кто-то отличается по нации, цвету кожи, убеждениям или политическим взглядам. Готовы перегрызть друг другу глотки и вампиры в данном случае вам без надобности. Деревни союзничают друг с другом, перерастая в крепости, но надолго ли эта добродетель по отношению к ближним, когда все они живут по принципу: «всё равно, что своя корова сдохла — плохо, что у соседа живая?» Или я не знаю людей…       Дракула поставил обе руки на край стола, слегка нависнув над поверхностью, внимательно смотрел на двух братьев. Капитан посуровел: — Какое это отношение имеет к твоим недоразработкам-заменителям крови? Что это вообще за абсурдное решение? — Ты не по-оня-ял, — протянул верховный вампир, — не слушал или не хотел услышать. Вместе с вашими умами, душами и нравами портится ваша кровь. Образ жизни, начиная от физических данных и заканчивая думами, влияет на всё нутро. Теперь в эритроцитах всё чаще намешаны болезни людской расы и прочие факторы, сильно портящие вкус и полезные свойства для наших сумрачных организмов. Мои подчинённые умны, нам не страшно перенаселение нашего вида, так как из-за бессмертия личностей действует негласная норма, по которой размножаться могут только самые лучшие и выдающиеся из носферату.       Граф выпрямился, поправив множественные лоснящиеся складки плаща: — Я контролирую своё население в отличие от человечества: вы хоть и склонны как можно быстрее заполонить территорию себе подобными, но наспех сколачиваете семьи, которые держатся в браке не более пары лун и где каждый из пары чаще всего терпит друг друга или откровенно ненавидит — в этом ваша главная проблема. Ваши родители тому не пример? — усмехнулся правящий вурдалак, отчего пальцы Люциуса на спинке его стула сжались. — Не имеешь ни малейшего права судить о нашей семье, ты ничего не знаешь! — огрызнулись почти одновременно светловолосые.       Ладрон Ван Хельсинг зло выдохнул сквозь раздувающиеся ноздри и оскаленные зубы, напряжённо сглотнул, прекрасно понял, что вампиры теперь брезгуют не просто существованием человечества, но и его кровью, предпочитая «попорченному» гемоглобину опустившихся междоусобным разорением на фоне масштабного противостояния искусственную смесь. Странная новинка, а открытые оскорбления альфой монстров падших людей распаляли наёмника в пальто всё больше, он готов был к любому выпаду тварей, приняв болтовню Дракулы за заговаривание и отвлечение внимание ловцов.       Следующе слова упыря вывели русого из раздумий: — Предполагаю, что вы пришли сюда не за разбоем, как делаете это обычно, — громче молвил мужчина, стал неторопливо статно двигаться, прошёл мимо своего отца, перед ним освобождали дорогу близко стоящие к краю стола соратники, — видимо, вашему племени надоела война и вы желаете перевести её хотя бы в холодный вид. Я прав?       Светловолосые сиблинги переглянулись, обмениваясь мнениями без слов — монстр был догадлив, с этим никто не спорил. Командир охотничьего лайнера соединил кончики широко расставленных пальцев ладоней, его брат посмотрел на него хмуро из-под шляпы, всем видом выражая недоверие спокойствию целой толпы нечисти. Князь Тьмы уловил их реакцию, в очередной раз слегка улыбнувшись предсказуемости людей, и остановился.       Ван Хельсинги были прекрасно известны обоим враждующим мирам разнообразных народов, как своеобразные лидеры человечества, может быть, по статусу даже чуть выше монарха Джонатана Лорэна, который всего несколько лун восседал на престоле своего народа. Пока рыжий рыцарь наслаждался весом короны, то его приближённые монстроборцы действовали решительнее, готовые вступить в переговоры с самим верховным вампиром в качестве неплохих политиков или кого там люди обычно восхваляли до небес.       Эффектно откинув плащ чуть назад, граф провозгласил громко, чтобы его услышал весь Совет: — Я предлагаю власть и успех! Что вы можете предложить нам? Что вы можете предложить мне?

О, Дракула и без того прекрасно знал цель своих желаний…

***

      Люциус бросил взгляд нескрываемой злобы и неприязни в сторону врага. Охотник не намерен был торговаться, однако материальность в их действительности ценилась и людьми и монстрами. С негромким вздохом принятия белокурый попытался снова расслабиться, откидываясь на низкую спинку светлого кресла и встряхивая головой с густыми волосами, жестом руки подозвал нескольких членов экипажа, чтобы те всучили Ладрону большой свиток. — Я б сказал тебе в ответ первое вспомнившееся мне слово, но выражение будет крайне нецензурным в столь элитном обществе, — со спокойной насмешкой молвил ловец, обводя одной рукой собравшихся упырей, — а потому, как мы сегодня не стремимся к бессмысленной очередной бойне, то у меня есть целый набор существенных вещей, начиная хоть от моего корабля, заканчивая новейшими изобретениями авторства нашей семьи. Позже мы введём в курс дела людского короля, а пока что-либо с его владений также попадает под нашу с братом щедрость, но доверять кровопийце на словах — крайне рискованно.       Блондин подался чуть вперёд, отстукивая пальцами ритм о своё колено: — Сначала ты говори свою цену обмена на не то, чтобы прекращение агрессии — все мы здесь прекрасно понимаем, что война в один день не закончится по одному только щелчку либо от Лорэна, либо от тебя, либо от моего приказа капитана, однако попытаться смягчить обстановку на мировой арене стоит.       Граф хмыкнул, совсем не удивлённый словесной воде, которую из-под умело надетой маски равнодушия лил Ван Хельсинг. Атмосфера напряжения, царившего по всему залу, вурдалака совершенно не напрягала, в отличие от его сородичей, которые в нетерпении переминались на месте, вжимая головы в плечи и ожидая приказа альфы о желанном для них сиюминутном убийстве выскочек-наёмников.       То ли Дракула, действительно, готов был вступить в переговоры с неприятелями, то ли оттягивал момент их иссушения — никто из носферату не знал. Теневой правитель двинулся с места, продолжая медленный обход зала, осматривая высоченные своды пещеры и отвечая на запрос пришедших. — Легко. Мой народ быстро адаптируется и может кочевать, так что забирайте хоть половину земель, подконтрольных монстрам. — Что? — в унисон спросили рядом стоявшие монстры, во все глаза посмотрели на брюнета. — Что?! — громче переспросила Лидия Дракула. — Становится жарковато, — с усмешкой сказал Влад, подперев дряхлую щёку кулаком.       У незваных гостей аналогично едва челюсть не отвисла. В чём подвох? Очередная уловка, ложь от сумрачной твари? Молодые мужчины понятия не имели — что сейчас творилось на занятых врагами землях, наверное, ничего хорошего для коренных жителей, территории явно были опустошены и разорены, но всё же…       Многие века людские войска пытались пробиться сквозь пелену мрака на свои исторически законные владения, но постоянно получали отпор от чудищ. Подобный «приз» за риск охотников прийти сегодня на Совет вампиров вполне бы окупился, представ в глазах людской расы огромным выигрышным положением и окончательно бы склонил чашу весов в пользу человечества.       Люциус облегчённо выдохнул, но грудь всё ещё сдавливало опасение столь непринужденного вида князя, Ладрон же бегло водил алыми радужками по строчкам их свитка, специально расправляя и демонстрируя его длину клыкастым бледным зрителям, чтобы те видели и понимали — ловцы не скупились на богатый обмен. — Отдать им территории сплошь от долин рỳсов до открытия доброй половины Европы и вплоть до прерий индейцев или побережья Латинской Америки?! — выкрикнула тёмная баронесса, ударяя внешней стороной кулака по столу. — Ты с ума сошёл? — Какая нам польза от того, что носители крови, необходимой нам для пропитания, постоянно гибнут на фронтах сражений? — отвечал сестре носферату, не оборачиваясь к ней. — Так они целее останутся, почувствуют себя в мнимой защищённости и уютно обустроятся в солнечных долинах. Возможно, даже перестанут видеть в нас источник всех своих бед. — С чего такая забота? — зарычала женщина, прожигая глазами спину сиблинга. — Человеческие особи плодятся, как кролики, так что сумеют восстановить численность, не беспокойся.       Граф едва слышно посмеялся раздражительности тёмной баронессы и ответил ей: — Любой живой организм склонен к размножению только в условиях, где чувствует себя в полном комфорте и безопасности, а люди лишены по нашей милости подобной атмосферы уже несколько веков. Они не способны учиться сами, необходимо хоть кому-нибудь показать им, что при спаде военных действий можно жить в относительном покое и перестать деградировать, пресечь выстраивать вокруг себя и своих королевств стену из ложной клеветы на наш вид. Кому-то обязательно потребуется приструнить распространение ксенофобии или нетерпимости к себе подобным, которой часто страдают, например националисты и прочие отбросы человеческого общества.       Спокойно развёл руками альфа, слова его были обращены то ли к родственнице, то ли к монстроборцам: — Я не начинал эту войну, но заканчивать её в пору, когда люди пышут ненавистью ко всему, что им непонятно, я не намерен.       Моряки с неверием и презрением оглядывали с головы до ног главного врага и его приближённых, члены экипажа в нерешительности постепенно попятились к выходу в виде прежде устроенного взрывом обвала и постепенно трусливо сбежали; капитан слегка ссутулил спину, склонил голову в задумчивости; Ладрон стоял по левую сторону от него, заложил руки назад, перед этим потными от волнения ладонями стряхнув с зелёного пальто пылинки.       Русый гордо вздёрнул подбородок, чтоб не показывать ни йоты слабости перед неподалёку находившимся графом, с прищуром не разрывал зрительного контакта. Оба брата готовы были узнать в следующем своём вопросе — чего конкретно потребует взамен Дракула, но трескучий громкий звук непонятной смеси из музыкальных инструментов невесть откуда отвлёк внимание всех собравшихся в холле.       Всё то время одно из почётных мест за каменным древним столом пустовало, а раздавшиеся ноты шума обозначили для всех вампиров появление задержавшегося вурдалака-лидера одного из явившихся племён: — О, нет, — устало процедил Дракула, прикрыв глаза и приложив к переносице пальцы, потирая закрытые веки в явном раздражении от повторившегося скрежета струн гитары, — только не он…       Дуэт монстроборцев поднимал головы и потеряно оглядывался на эхо отскакивающих нот: сначала слышались энергичные звуки, как если бы кто-то намеренно тормозил пластинку на панели диджея, затем последовала быстро отбиваемая барабанная дробь. Своды пещеры стали озаряться разноцветными огнями невесть откуда, стоявшие внизу носферату, принадлежавшие к касте опоздавшего, весело взвыли и заулюлюкали, обрадованные красочным действом.       Под потолок взлетели несколько мелких дракончиков-виверн, сделали спираль и плавно полетели вниз к потрёпанному пустующему сидению, приветливо рыча кровопийцам и встряхивая острыми головами с рожками на длинных тонких шеях. Вурдалаки не отрывали взоров от высоты, прекрасно ведая о том, что виновник перемены почти никогда не сидит на нужном месте, предпочитая перемещаться по верхушкам скал, как дикий зверь и цепляться обезьянкой за выступы.       Каждый раз некий лидер любил появляться на Совете эффектно, к чему зрители уже давно привыкли, а Князь Тьмы постоянно раздражался таковому, потому что с подобного выступления начался его давний привод в качестве военнопленного на дальние острова в восемнадцатом веке, когда молодого верховного вампира едва не пристрелил хозяин архипелага из арбалета.       Вождь Гавайи — Мартин Коха`Лу практически не изменился с тех давних времён, когда к нему на праздник его слуги привели связанного графа Трансильвании. По зрелому атлетично сложенному вампиру сразу нельзя было точно определить его возраст, потому что в лучах фанфар с электрогитарой объявился растрёпанный мужчина, разодетый в джинсовые тёмные одежды, не лишённые ярких цветов, блестящих шипов и различных нашивок.       Седины в смоляных волосах не было видно, так как вперемешку с чёрными растрёпанными локонами выделялись красочные, едва не зачёсанные в ирокез, дополненные аккуратно коротко остриженной ухоженной бородой в лучшем стиле викторианских носферату. Впрочем, к облику ярого панка герой не стремился, однако шёл в шаг с современностью, превратившись в настоящего хип-поп музыканта, чьё творчество было приближено к альтернативному року, иначе стал бы владелец жарких островов устраивать шумные концерты, на которых однажды побывал Джонни, посетивший Гавайи?       Задорный голос без малейшего намёка на солидные века упыря, пришедшего на Совет позже всех, мигом оповестил гостей о весёлом настроении гитариста, бьющего по струнам и счастливо зажмурившимся:

Я тут уместен, как на выставке собачьей бездомная кошка,

Но я здесь не для того, чтобы развлечь скучающих господ

Или кого-то там отвлечь от его забот и хлопот

      Выйдя из выпущенного прежде дрессированными драконами белёсого дыма, вождь не переставал играть на инструменте, не глядел на толпу, его совсем не заботило, что он опоздал — Мартин никогда не отличался пунктуальностью, с головой увлёкшись новым хобби после потрясений прошлого и окончательно явив миру свою бешеную творческую сущность. Он целиком забил на общественное мнение, наряжался в кожаные байкерские куртки, не брезговал украшениями людских исполнителей, заимствуя у них всё вплоть до жанра тяжёлого металла, начал коллекционировать разнообразные гитары со всех краёв планеты.       Мужчину и до этого старшие соратники считали взбалмошным, навеки оставшимся эмоционально на уровне возраста юнца, но однозначное мнение на свою критику старейшины знали, так что и сейчас Коха`Лу пробежал по краям отвесных скал, вскочив на платформу обустроенной для Совета сцены, небрежно провёл бледной ладонью по старинным декорациям, едва не сбив дорогой граммофон, не поцарапав когтями винтажные пластинки и демонстративно прокручивая в пальцах какие-то тонкие провода, которые у передовых людских деятелей именовались чем-то, переносящим музыку из электронного устройства в уши.

Я здесь не для того, чтоб чисто спеть самые сложные из нот

Точь-в-точь, как на записи, пусть вам поёт ваш iPod

Или какой-нибудь урод, в ритм открывающий рот,

Пока фанера идёт… Так вот, народ!

      Упырь энергично быстро перемещался неподалёку от места общего сбора, с вампирской скоростью мелькал то тут, то там и слегка притормозил на подсвеченной холодными тонами скале, провертел гитару на ремне вокруг себя и развёл руками, обводя кровопийц внизу:

Вернёмся к нашим баранам — для чего я тут?

Не для того, чтоб доказать кому-то, что я крут,

Не для того, чтоб кто-то в зале надорвал живот

Над очередной из моих туповатых острот

И точно уж не для того, чтоб, вытирая пот со лба,

От края сцены до входа в зал плясала толпа

Не ради гонорара, не пиара ради,

Я здесь только для того, чтоб вам испортить пати!

      Под музыкальные аккомпанементы, к которым присоединились и озорные барабанщики из племени опоздавшего, весёлый вождь летучей мышью плавно слетел, хлопнул крыльями над макушками строгих сородичей, явно не оценивших очередное выступление фриковатого лидера архипелага. Старейшины почтенного возраста сочувственно качали головами, пожилые мужчины трясли седыми бородами, старухи грустно охали — уважаемыми долгожители принимали экспрессивного Мартина за блаженного или вовсе юродивого, которого нельзя было подвергать насмешкам в обществе.       Тот совсем не стеснялся некультурно выражаться, перевернувшись в воздухе на спину и наслаждаясь своим соло:

Я здесь, чтоб испортить вам пати,

Нахер идите — я не в адеквате!

      Режущие слух строчки повторились ещё дважды, пока ошарашенные Ван Хельсинги не в силах были отвести взгляда от странного гостя: — Это ещё что за чёрт малахольный? — тихо спросил Ладрон брата, тот пожал плечами, с удивлением наблюдая за активно перемещающимся некто.       Мартин летуном зацепился коготком крыла за заранее поставленным другом микрофон, провертелся вокруг тонкой подставки, оскалился в широкой улыбке, превратился в истинный облик и продолжил громко яростно петь:

Раз-два-раз-два, эй, вы, буржуи, слушайте сюда:

У микрофона — белгородская лимитá

По-прежнему стоит и, не закрывая рта,

Орёт свои тупые, матерные текста!

      Вождь островов подмигнул семье правящей династии, оголил в дружелюбном оскале длинные острые клыки, склоняясь всем телом вместе с микрофоном в их сторону и смотря на них с небольшой высоты импровизированной песенной платформы сверху вниз:

И где же он – тот самый интеллектуал,

Который первым выйдет и спросит: «Э, слышь, ты кого тут нахрен послал?»

Где крики: «Как сюда таких пускают с улицы?!»

Где ваши средние пальцы, умники и умницы?

      Кровопийца быстро качал головой в ритм музыке, тёмные или крашенные пряди беспорядочно хлестали его по лбу и лицу, окончательно взлохмачивая без того небрежно прибранные по обе стороны головы недлинно отросшие волосы, он не отводил взора сверкающих взгляд с троицы бывших родственников из Трансильвании:

У меня нет ни мысли, ни желания её донести,

Есть только инстинкт — антисоциально жестить

И цель у этого действа лишь одна: в конечном результате —

Просто-напросто взять и испортить вам пати!

      Капитан лайнера монстроборцев сосредоточенно оглядывал почти что орущего строки музыканта с непонятной тревогой и напряг весь верхний пояс конечностей. Затем осмотрел широкий длинный стол, присмотрелся к названию из крохотных светлячков у пустующего места, вокруг которого в белые ладони хлопали последователи певца, увидел слово «Hawaii» и насторожился ещё больше.       Скосил глаза на сиблинга — Ладрон стоял рядом, аналогично внимательно осматривая незнакомца, чем Люциус воспользовался, со стыдобой отвёл взгляд и мысленно спросил у сидящей глубоко в себе нечисти. Теневая паразитка всю сегодняшнюю ночь не являла себя, не подавала признаков того, что следит за всем происходящим и вообще сейчас находится в мужской душе, а не в Астрале, но на мысленный вопрос человека ответила почти сразу же совершенно спокойно.       « — Не сразу его признала из-за обновки образа со сменой имиджа, но он почти не изменился. Это мой отец, Ван Хельсинг», — ловец едва не подавился воздухом, спешно тряхнув волосами, как бы отгоняя неожиданный факт. Он что-то слышал о кровожадном главаре Гавайи, но явно не ожидал увидеть родителя погибшей Марты… Таким…       На следующее обращение о вполне возможных намерениях покойницы как-либо подать знак родственнику призрак ответила со смешком:       — «Не волнуйся, капитан, мёртвый с живым не имеют никаких общих уз, так что присутствие папы на меня никак не повиляет тебе во вред, ровно как и я не обозначусь для него. Сиди и не рыпайся». Больше в ту ночь блондин дух графини не слышал и не ощущал, видимо, та отправилась в потусторонний мир, не посчитав дальнейшие события на Совете полезными для своей энергии.       Конечно, авторитетный предводитель вампирского клана из северной части Тихого океана приметил новых лиц на Совете. Не успели главенствующие охотники за нечистью опомниться, когда высокий мужчина вырос из всплеска ярко-оранжевой магии за спинами светловолосых, те от неожиданности дёрнулись, кровопийца хлопнул их по плечам, склонив к себе и приветливо поочерёдно оглядывая в весёлых рифмах.

Музыкальное искусство, казалось бы, великое таинство,

Но детей не находят в капусте, их приносят не аисты:

Просто люди сношаются, а потом у них кто-то рождается —

Кто-то, кому они потом правду рассказать почему-то стесняются

Так же и с музыкой — не верьте эстетствующим композиторам...

      Мартин выскочил вперёд, перекувыркнувшись через сидение капитана, и ловко встал перед обескураженными монстроборцами, снова взяв обеими когтистыми руками поблёскивающую в свете разного освещения гитару и улыбаясь дуэту:

...Всё они врут про муки творчества, эти сраные пидоры!

Какое там вдохновение? Просто берешь и херачишь по струнам!

Тоже мне откровение, подвиг блять Джордáно Бру́но!

      Энергичная личность переложила гриф гитары в одну руку, в другой он наколдовал миску со смесью из коротких щупалец с глазными яблоками и поднёс угощение к людям в песенных строках:

Это как вбить в стенку гвоздь или приготовить салатик,

То есть, мягко говоря, не самое сложное из занятий

      Смешливый вампир прыгнул спиной вперёд вверх, вскакивая на стол, полностью вошёл в азарт, перебирая пальцами по дорогому инструменту в громких мелодичных звуках, развернулся к толпе, пошёл по столу широким шагами, размахивая ногами, намеренно пинал носками ботфорт фужеры, разбивая тонкое стекло в осколки, и шутливо обратился к советникам:

Вы не забыли, для чего я тут, кстати?

      Почти все — в основном молодняк из парней и девушек, как один, по привычке закачали головами в ритм музыкальной импровизации и ответили надоедливому неформальному носферату, неохотно подпевая:

Ты здесь, чтоб испортить нам пати!

      Ван Хельсингам показалось, что они на время попали на некое абсурдное выступление, ибо Совет вампиров, ещё несколько минут назад казавшийся серьёзным мрачным мероприятием, теперь из-за шумного выступления вождя Гавайи превратился в балаган. Граф Дракула стойко выдержал мерцающую показушность извечного соперника и некогда тестя, немного опустил голову и обречённо медленно покачал ею, прикрывая глаза от очередного кислотного выпада разошедшегося Коха`Лу.       Он практически не пересекался с Мартином после похорон супруги, Совет вампиров остался единственным местом, где два предводителя встречались буквально нос к носу — троны мужчин находились совсем недалеко друг от друга за овальным столом. И, если для Князя Тьмы организация с посещением значимого события были всегда приятными, где он смог повидаться с многочисленными соратниками, побеседовать с друзьями и знакомыми; то для Мартина после гибели единственной дочери визит на сбор к верховному вампиру был схож с походом на эшафот, так что он с нескрываемым нежеланием вечно опаздывал, а при своём присутствии вёл себя так, будто презирал всех гостей, что было свойственно его неуправляемому нраву, подпитанному увлечением к скандальному творчеству.       Вождь победно вскрикнул с чувством выполненного долга допетой песни, вся его музыка утихла, он торжественно вытянулся вверх, упал спиной назад и воспарил по воздухе, закладывая руки за голову и подлетая к своему сидению. Плюхнувшись на место, мужчина с приятной улыбкой зажмурился, устроился поудобней и бесцеремонно закинул поочерёдно ноги на стол, будто бы манеры на общем собрании были ему чужды. Тяжёлая обувка с толстыми платформами, туго зашнурованная, звонко брякнула по поверхности, кровопийца опёрся о спинку своего древнего украшенного стула, из-за чего мебель накренилась назад, покачиваясь на заострённых ножках. На боковые высокие украшения его трона, напоминающие извилистые ветви, приземлились стрекочущие виверны небольших размеров изумительных окрасов; рядом столпились ближайшие соратники Мартина: примечательно, что никто из них не был одет неформально, не стремился подражать по стилю лидеру, все были облачены в привычные тёмные с чёрным цвета; у некоторых виднелись элементы традиционной национальной одежды дальних островов, но не более. Скорее всего, Коха`Лу за своё стремление так яро, живо встречать двадцать первый век столь ярко и неоднозначно был бы давно изгнан из консервативного общества монстров, если б не его высокий статус среди сородичей.