Часть XI. Draga

— Пап? — хриплый голос упавший монстроборец воспринял не сразу, как и то, что его загривок пронзило что-то острое. Не понял — почему вообще ноги ослабли, не понял — почему это его бронежилет не помог, правда, потом на краю сознания проскочило то, что целились ему в шею.       И попали. Не понял, когда кто-то перевернул его на спину и навис сверху, поскольку глаза закрылись, пред этим явив мыльный женский силуэт в белых одеждах.

Не понял.

      — Папа?..       Эрике было всё равно на выстрел: она не видела его последствий, сколько бы ни осматривала павшего человека не моргающим взором, водила рассеяно дрожавшими руками по его чёрному облачению. Нет ни крови, ни каких-либо открытых ран… Странно. Паривший неподалёку стрелок медленно опустил навороченное оружие, с превосходством оглядывая результат своего действия.       Картина получилась по-настоящему жертвенной: девушка сидела на коленях, трепетно пыталась подтянуть к себе тело подстреленного мужчины, а тот не шевелился. Граф ожидал реакцию белокурой и не прогадал: невольница уже через минуту осознания громко коротко выкрикнула, выдавая ноты такой нескрываемой горечи, от какой даже нутро хладнокровного вурдалака должно было заколоть, но зрелище его не трогало.       Наёмница судорожно склонилась, сгорбилась над поражённым ловцом, готова была вот-вот взвыть от новой неведомой потери, всю суть коей шокированное сознание ещё отказывалось воспринимать. Шевелила, толкала Ричарда, но тот не отзывался, тогда она пыталась повернуть его голову к себе, взять непослушными пальцами лицо, но веки закрыты, а услышать дыхания девушка не могла, не сумела бы из-за своего состояния, где всё моментально погрузилось в туман. — Ты убил его!.. — с паузами в словах, но с присущей громкостью произнесла Ван Хельсинг, жмурясь от эмоции, больше не поднимала взора к летавшему упырю, кто не обращал внимания на солнечные лучи наступившего утра. — Убил? — посмеивался Дракула, закинув на плечо длинный тонкий ствол, и кивнул на орудие. — Этим? Не смеши!       Пленница ничего не хотела выяснять — всё тело объяла волна то ли оцепенения, то ли гнева вместе с непониманием — какого хрена только что произошло?! Слишком много потрясений за несколько минут!.. Реветь перед врагом, несмотря на весь ужас явления, блондинка не хотела, но возгласы горя так и рвались из горла, отчего морячка сильнее сжимала ладони на теле отца, окутывала его руками и стремилась собой оградить, защитить беспомощного родителя от всего мира.       Последнее, сказанное вампиром, однако робко зацепилось за краешек осознанности в поведении паникующей наёмницы, и она ещё раз глянула заплаканными глазами на мужскую шею, скрытую седыми длинными волосами: там не было кровотечения, типичного для огнестрела, а… Торчал мелкий дротик. Что? Онемевшими пальцами пленница потянулась к предмету, но не решалась выдёргивать тонкую иглу из кожи.       Носферату опередил её вопрос, чинно приземлившись на краю крыши: — Я мог бы пристрелить этого оружейника, но использовать его собственное оружие? Фе, — поморщился брюнет, брезгливо убирая с плеча схожий механизм, — все эти современные стрельбищные штуки — крайне ненадёжно, но пришлось схватить первое, что попалось под руку, — равнодушно продолжал он, поначалу даже не глядел на беспомощную Эрику, кто невидящим взором осматривала безвольного монстроборца у себя на коленях, — эта пневматическая винтовка для убоя скота. Не, вернее — для усыпления. Да, вспомнил! — улыбнулся кровопийца, осматривая свою растерянную гостью, кто грозилась обмякнуть схоже со своим предшественником, переводила пустой взор с лежавшего на дальний пейзаж, казалось, совсем не слушала говорившего мужчину. Улыбка на бледном лице поубавилась: странно, граф наделся поразвлечься, но вид разбитой охотницы его совсем не радовал. — С-снотворное? — практически шёпотом переспросила шмыгнувшая Ван Хельсинг, не поворачивая шеи в сторону недруга. — Пф, да кто его знает: — дружелюбно отмахнулся теневой правитель, — чем там мустангер присмирял своих животин? — он не убит, Эрика, он спит, хотя доза в дуле была лошадиной, но даже если сейчас откинется от передоза, то потеря будет невелика.       Дракула надменно продолжал оглядывать ловцов, лёгким движением руки заставил «воздушку» для скота растворится в воздухе и поправил края своего камзола, отвлёкся всего на секунду, но пронзительный плач будто раскроил всё пространство вокруг, альфа на миг оторопел, вскинул взор на дуэт неподалёку: у девушки сил не осталось, она поддалась волне негатива, то ли взвыв, то ли расплакавшись окончательно.       Верховный вампир присмирел, с неким интересом всматриваясь в поражённую пленницу: она на его памяти ни разу не лила слёз, когда оказалась в отеле, никогда перед ним не показывала ни йоты подобной эмоции, сдерживала мимику даже в неоднозначных ситуациях — один их совместный день чего стоит, но теперь…       То ли раненый зверь, то ли подстреленная птица — светловолосая словно уменьшилась в размере, сжавшись, нависнув над телом Львиного Сердца, обнимала его, приподнимала, чтоб уложить поудобнее и плакала, плакала, отбрасывая все мнимые границы своего статуса перед предводителем монстров.       Граф никогда не видел её такой…       Морячке стало моментально плевать на всё, на всех: на правящего вурдалака в нескольких шагах от неё, на все прошлые обиды с предательствами, на последствия — ныне у неё в некрепких объятиях находился тот, кого она похоронила давным-давно, и что страшнее всего — этот самый герой её детского вдохновения опять закрыл веки и грозился больше никогда не посмотреть на неё, хотя ещё секунды назад они стояли напротив друг друга, улыбались через пелену радости неверия.       Ночная тварь едва не убила или убила?! главу семейства лидирующих охотников за монстрами, но у Эрики не было какого-либо желания вскакивать и давать отпор гаду, поскольку тогда ей пришлось бы бросить, расстаться с папой, а она только его обрела… Вцепившись в ослабшее тело мужчины, невольница готического замка уткнулась ему в плечо, затем прижалась лоб в лоб, коснулась щеки, не переставала горько плакать навзрыд, не слышала собственных криков, где смешалось всё — надежда на то, что ловец жив, не погиб, больше никогда не умрёт, не бросит дочку, не оставит.       Не покинет.

Не смей!

      Дракула нахмурился: сцена с каждым мигом заставляла его невольно напрягаться всё сильнее, ибо пленница перестала владеть ситуацией и собственным состоянием, грозившемся вот-вот перерасти в сильнейшую истерику. В принципе предсказуемо для той, от кого носферату скрывал её собственного отца столько лун.       Слегка усмехнувшись тем давним событиям найма на работу людского изобретателя, в решительности брюнет ступил к человеческому семейству, чтоб оттащить плачущую наёмницу от безвольного Львиного Сердца, но строгий негромкий тон откуда-то сбоку осадил. — Не трожь её, — в непонимании граф обернулся — по соседству с ним стояла сестра, кто уже успела привести себя в соответствующий для выхода вид. Лидия серьёзно зыркнула на сиблинга, потом с ноткой некоего сочувствия посмотрела на сидевшую над телом родителя Эрику и тише констатировала брату, — ей плохо.

«А может, прыгнуть вниз и не разбиться?

Спасает рука королевской десницы»

      Графу внезапно стало безразлично на начало нового дня, где солнце неторопливо шло в зенит, оттого надо бы спуститься вниз, чтоб не оставлять без внимания дорогих постояльцев, приступить к работе со свойственной любовью к своему делу, справиться о делах дочери и так далее, и тому подобное…       Так почему сейчас он в свободной позе сидит в тени под большой трубой дымохода кирпичной кладки, пребывает в спокойствии, положив вытянутые руки локтями на расставленные колени и скучающе оглядывая пейзаж внизу? Видимо, причина кроется в белокурой личности, кто уже продолжительное время шмыгает раскрасневшимся носом, утирает слёзы, а те всё равно бегут по щекам. А он?       А он терпеливо ждёт, когда поражённая произошедшим девушка хоть немного успокоится и станет способной к взаимодействию. Отправил тёмную баронессу замещать его в сегодняшнем распорядке дня, той было не впервой. А он? Он же время от времени оглядывается на охотницу, кто не желает выпускать из рук отключившегося Ричарда — как у неё ноги ещё не затекли в столь неудобном положении?       За всё это время брюнет не решился подойти ближе к шокированной, чтоб не усугублять ситуацию с состоянием морячки, пока та в очередном порыве хрипа, где выплаканных слёз попросту не осталось, болезненно жмурится, закрывает глаза и прикладывает запястье к голове, склоняясь над телом отца.       Дракула никогда не любил женский плач, потому что ощущал себя уязвимым, беспомощным, когда фемина льёт слёзы, а он не умеет, не может помочь. Здесь действо вовсе было ироничным — вампир совершил покушение на монстроборца, едва не всадив ему пулю в затылок, а теперь просто сидит и ждёт, когда единственная дочь ловца более-менее придёт в себя? На здравие старшего Ван Хельсинга вурдалак уже не рассчитывал, не знал дозы с составом препарата, которым поразил оружейника, но заботиться в данный момент нужно было не о жертве, а о невольнице, которая совсем, видимо, не желала хоть как-то двигаться и отстраниться от павшего.       Пару раз альфа нечисти намеревался негромко позвать свою гостью по имени, открывал рот, но заветное имя не слетало с губ при виде беззащитной девушки: та за всё пребывание рядом с отцом не повернула головы на недоубийцу, не бросила на него даже мимолётный взгляд.       Кровопийца с усталым видом откинул корпус тела чуть назад, прислонился бы спиной к поверхности, но труба была далековато. М-да, его намерение продемонстрировать дурацкой семейке всю хрупкость их счастья обернулось не совсем так, как монстр рассчитывал — наверное, следовало впрямь убить Ричарда, чтоб показ подобного явления для наёмницы стал ещё более «ярким», не нужно было давать ей ложную надежду на то, что охотник будет жить, кажется, от этого пошли все чересчур бурные женские эмоции.       Встань и уйди — сдалось тебе это плаксивое зрелище? Вампир пересел, сцепляя пальцы, упрямо мотнул головой, вновь взглянув вправо, где совсем рядом через ребро крыши сидела Эрика, удерживая мустангера. Граф ждал её. Уйти в этот самый момент он не мог: причина его как раз находилась рядом, всхлипывала и утирала опухшие от слёз глаза.

«Наплевать на все ваши лица

Двуглавому дракону и императрице»

      Сидеть до полудня было надоедливо, а оставаться на крыше после — скучно, отчего вечно занятой носферату встал со своего места, откинув длинный плащ, и повернулся к странной парочке. Неслышно встал справа от наёмницы, та уже минут десять сидела в относительной тишине, не двигалась, только дрожь её тела выдавала то, что она не статуя.       Вурдалак равнодушным взором из-под полуприкрытых век смотрел на неё у своих ног сверху вниз, в нерешительности сжимал-разжимал пальцы, не зная, чего предпринять — то ли взять бессильную на руки (та бы в своём состоянии вряд ли б сопротивлялась), то ли использовать магию для транспортировки усыплённого монстроборца.       Выбрал второе — тело поверженного блондина тряпичной куклой в окружении синей магии двинулось, приподнялось, чтоб невысоко зависнуть в воздухе, так как вурдалак намеревался левитацией переместить того в хибару, где жил оружейник. Эрика не двинулась, в безвольно опущенных руках осталась только чёрная угловатая шляпа папы.       Дракула повернулся к ней боком, не ушёл бы без девушки, та без слов поняла, видела боковым зрением терпеливую нечисть, потому медленно встала: колени не разгибались, тело озябло, несмотря на солнечную погоду тёплого осеннего дня. Исцарапанные пальцы сжали шляпу, Ван Хельсинг с опущенной головой, так и не посмотрев на врага, кто из нагрудного кармана подал ей платок, покорно медленно пошла за ним с понурым видом.       На подходе к запасной лестнице откуда ни возьмись к шествию подбежала свита — друзья были явно встревожены последними новостями, во все разнообразные глаза оглядывая героев. Фрэнк хотел за шкирку стащить парившего оружейника, но лидер всей компании указал, чтоб приятель не лез, и вся стая после спуска с уличной пожарной лестницы направилась в глубь леса, чтоб отнести безвольного к его жилищу. Девушка спустилась последней, не видела ничего перед собой, прежде считала каждую ступеньку, некрепко вцепившись одной рукой в перила, чтоб сознание окончательно не сдвинулось по фазе.       Дракула был увлечён рассказом приближëнным о произошедшем, поэтому никто из монстров не замечал отставшей человека, а она всё равно шла за ними на небольшом расстоянии, хотя если б и ушла, то вряд ли бы кто-нибудь заметил её отсутствие. Нет, нужно было сопроводить отца, заодно понять — где он находился все эти годы. Эрика приподняла, прижала к груди чёрную большую шляпу, отрешённым взором окидывая головной убор: да, вместе с тем нужно отдать папе шляпу…       Граф не церемонился с «доставкой», когда вышел на каменистую тропу, ведущую за следующим поворотом к дому ловца, то вытянул руку с магией, опустил её и охотник рухнул на пыльную землю пластом — впрочем, его и это не разбудило, а как очухается, если очухается, то самостоятельно добредёт до дома. Посмеивающаяся свита скучковалась позади, своими громадными спинами они загородили обзор пленнице, чтоб та не видела болезненного приземления родича, да вряд ли та вообще видела что-то перед собой в тумане вороха потрясения.       Верховный вампир ещё раз осмотрел распластавшегося Ричарда, надменно хмыкнул и резко развернулся, направляясь через расступившихся соратников к невольнице: та стояла в скованной позе, обеими ладонями крепко держала край аксессуара и с виноватым видом едва слышно спросила, голос был хриплый после рыданий: — Я… Я могу отдать ему его шляпу? И… Побыть с ним немного? Брюнет не менее строго с упрёком смотрел на дочь Львиного Сердца и равнодушно ответил: — Идём в отель, тебе незачем к нему больше приближаться. — Прошёл мимо наёмницы, слегка задев ту плечом. Прочие монстры, сложив лапища на груди, хмуро глядели на белокурую, она смотрела себе под ноги, в сдающемся жесте опустила руки по швам, чёрный головной убор глухо теранул сбоку бридж.       Она в полуприседе пригнулась к земле и медленно, аккуратно, словно шляпа могла разбиться, как тонкий лёд, положила её прямо на мощёную дорожку, боясь запачкать, будто свершая ритуал вознесения цветов к стихийному мемориалу. Ничего больше не оставалось, кроме медленного шага за альфой и его стаей, замыкающей шествие за спиной, чтоб похищенная не могла даже напоследок взглянуть на оставленного в лесу отца.       До замка готики Ван Хельсинг дошла в полном одиночестве, кажется, вся свита осталась где-то у крепостной стены в очередных обсуждениях, потому в разгар дня на парадном крыльце морячка едва переставляла длинные ноги от всего пережитого за сегодня. Немного приподняв всё то время опущенные глаза, красные от минувших слёз, Эрика видела — под козырьком в спасительной тени стоят две фемины-вампира, коими оказались Мэвис с Эйприл.       Дуэт был явно встревожен поднятым переполохом, с беспокойством оглядывая пришедшую, та с таким видом, словно из неё душу высосали, намеревалась пройти мимо девушек, но их вопросы потревожили усталое сознание, на то — что же случилось, почему охотница так выглядит, последняя тихо ответила. — На минуту я обрела всё, девочки, — кажется, горло после криков всё же стало сорванным, — и в ту же минуту всё потеряла…

***

« — Ты выбрала себе величественную тюрьму, но всё же — это тюрьма!»

Судья Клодд Фролло

      Граф Дракула навестил свою гостью только вечером после хорошего дневного сна, а вот человек поди глаз не сомкнула по вполне понятным причинам. Вурдалак вряд ли бы зашёл к ней сегодня, если б не оповещение, кое он должен был доставить Эрике.       Белокурая сильно растопила камин, куда прежде швырнула платок, который днём всучил ей недруг, отчего в номере стало немного душно, успела сменить свой уличный потрёпанный днём образ на ночную сорочку, наверное, всё же хотела лечь спать, но так и осталась сидеть на краю софы, подогнув одну ногу, обхватив колено руками, другую — свесив к ворсистому ковру.       Смотрела, смотрела. Глядела в пляшущий огонь, платиновые локоны растрёпанно спадали по длинной шее к плечам, рядом на декоративной подушке валялся гребень, скорее всего, девушка пыталась отвлечься обычными делами по приведению себя в порядок, но судя по всему, успехом то не увенчалось.       Теневой правитель по привычке присел на другом краю длинного дивана, закидывая одну руку на спинку и подбирая нужные слова для начала беседы, но невольница опередила его тихим: — Я хочу домой. — Прежде, чем повеселевший упырь смог ей ответить в невозможности подобного, она продолжила. — Не в том плане, не туда, где я была раньше… То… Это был не мой дом. Подобное понятие вообще перестало для меня существовать после пропажи папы, — женская интонация немного дрожала то ли от усталости, то ли опять от преддверия непрошеных слёз. — Мой дом остался где-то там — на солнечных полянках, где он с нами играл в разные подвижные игры; в морях, в коих он учил плавать; в уличных кафешках, куда он нас водил; в самых разных странах, в которые он нас возил, показывая отнюдь не трофеи от трупов чудищ, а… Достопримечательности или какие-либо значимые исторические места.       Ван Хельсинг неопределённо повела плечом, откуда чуть сползла лямка, шумно рвано вдохнула, рассказ её заставил кровопийцу прикусить язык, вслушиваясь в каждое хриплое слово подавленной личности, а та немного повернула шею в его сторону, но глаз не поднимала: — Мой дом остался далеко в прошлом, рядом с молодым Ричардом, кто любил и оберегал свою семью — там, где маленькая девочка под его опекой не ощущала, не знала слова война.

«Красною звездою нам виден путь,

Но знай — я не дойду с тобой совсем чуть-чуть

Не плачь, ты не брошена: сила в тебе заложена»

      Носферату усмехнулся, пересел поудобней, откидывая длинную ткань плаща в сторону, отвёл внимательный взгляд от сидевшей по комнате к закрытым дверцам балкона, где в стёклах синела постепенно наступавшая ночь. Порой каждый сердцем остаётся в лучшем этапе своей жизни, где всё ощущалось по-другому: иначе, лучше, приятней.       Ностальгия имя такому явлению. Довольная улыбка немного угасла на самодовольном бледном лице, когда мужчина сам невольно углубился в воспоминания, но спешно отмёл их от себя, возвращаясь к действительности и сделал вид, что не слышал ничего из сказанного блондинкой. — Мэвис устраивает сегодня званый ужин — тот самый, о котором я тебе говорил пару дней назад, — спокойно начал он, ожидал типичной реакции упрямства от пленницы, но та на удивление мирно приняла услышанное, медленно встала со своего места, лёгкие невесомые складки недлинной ночнушки расправились по молодому телу, на фоне горевшего огня силуэт охотницы казался невесомым.       Граф залюбовался, оттого не сразу расслышал равнодушный негромкий ответ девушки: — Хорошо… — почти не поднимая стоп от пола, Эрика, как заведенная механическая кукла, направилась к душевой комнате, та при приближении хозяйки послушно отодвинула каменную часть стены в сторону, открывая ей проход. Вурдалак в удивлении дёрнул кончиками ушей: серьёзно? Она согласилась?       Ха, с другой стороны — разве могло быть по-другому? Мужчина опёрся кистями о верхние части ног, вставая с софы, и со знающим видом плавно ступил к большому старинному шкафу, лёгким мановением пальцев открывая скрипнувшие створки.       На вешалках показались многочисленные наряды, кои он сам подбирал для своей гостьи, естественно, не все из них она надевала, отдавала предпочтение более будничной одёже, но сегодня повод был подходящим.       По выходу из душевой после воды, что согревала, но вместе с тем придала бодрости — некоего пинка к активности, девушка с лёгкой настороженностью приоткрыла дверь, надеялась, что хозяина отеля в её номере уже не будет, и надежда оправдалась. С тихим выдохом облегчения босоногая прошла через комнату к подсвеченному лампами настольному зеркалу за туалетным столиком, по пути примечая на спинке стула наряд золотистой атласной ткани.       Ощупала материал, чуть оттянула выбранный нечистью наряд — хм, красивое, его цвет бы соперничал по насыщенности с её некогда загорелой кожей, однако сейчас тело в постоянном пребывании в мире сумерек стало постепенно бледнеть. Печально усмехнувшись, охотница за ширмой облачилась в предложенную монстром одежду, осталась довольна тем, кого увидела в отражении напольного зеркала по другую сторону комнаты — нарядная гостья отеля в платье-колонне, спускающемся практически до голеней в чёрных босоножках, подпоясанное треугольным куском органзы.       Впервые за долгое время Эрика улыбнулась самой себе, на мгновение став девочкой, кто оценивающе прокрутилась перед отражающим стеклом, чистые волнистые волосы при поворотах пышно развевались, при остановке мягко хлопали по холке или щекам. Кстати, о волосах.       Спустя время невольница сидела за столиком, приводила в порядок причёску и наводила марафет, решив под стать своему не радужному настроению нанести макияж в соответствующих тонах — чёрные тени дымкой легли на веки, тонкие стрелки остро протянулись над ресницами, тёмная помада подвела губы.       За умелыми движениями приборов для нанесения мысли о родителе постепенно ревели не так громко, давая долгожданный покой уставшей морячке. Она встала, сделала шаг назад, в свете настольных ламп оглядывая себя после самого длительного этапа — маскировки ломанных шрамов на левом глазу.       Трепетно поднесла к поражённой части лица пальцы, подушечки дрогнули в миллиметрах, не прикасаясь, чтоб не стереть бежевую косметику. Образ вышел красивым и торжественным, только вот серые глаза оставались стеклянными, благо хоть краснота капилляров после плача спáла, но пустоту взгляда не застелить никакой косметикой.       В неуверенной позе Ван Хельсинг качнула руками, накидывая на голые плечи большой платок цвета охры, кто перекликался бы с некрупными золотыми серьгами в ушах со синтетическим длинным нарукавником на правой руке, скрывавшим ожог-руну — бинты пришлось снять, ведь на приёме у элиты подобное было недопустимым. Будто у морячки без этого нет телесных увечий на лице, не виднеются около левого плеча три коротких полоски от когтей мантикоры или всё прочее на ногах — благо, последние прикрывало длинное платье, хоть и с небольшими разрезами по бокам.       Охотница поправляла приятный на ощупь кусок ткани, перекинутый на левое плечо по ключице, после намеревалась выйти из номера, чтоб пойти… А куда идти-то? Ночная тварь не сказала ей места, где Мэвис будет ждать гостей, да и блуждать в одиночку для пленницы казалось унизительным, однако решительные шаги по комнате оповестили блондинку, что пойдёт она всё же с «парой».       То ли так сказалось подорванное состояние за насыщенный сегодняшний день, то ли привычка к неожиданным выпадам недруга, но белокурая ничуть не удивилась — только слегка напрягла все мышцы, когда мужские руки уверенно обвились вокруг её талии, сцепились на женском животе и несильно потянули её назад. Ногами на шпильках Эрика хотела ступить шажок, чтоб не упасть, но верховный вампир подошёл вплотную позади, с заботой обнимая девушку со спины.       Та продолжала смотреть в зеркало на столе, пыталась выражению придать сосредоточенный вид, осматривая только своё отражение — ничьё больше, «невидимое» создание сзади с тихой усмешкой прислонилось к её платиновым волосам. Дракула на миг прикрыл глаза, наслаждаясь спокойной реакцией фемины на свой жест трепетной тактильности — время работало на него, поскольку за долгое пребывание человека рядом с ним она перестала опасаться хозяина как огня. Ну, или попросту запомнила выдвинутое им условие игры той роли, при которой «молодожёны» были близки не только на таком безобидном уровне.       Носферату был доволен, что охотница приняла его выбор наряда, с гордостью осматривал красавицу в отражении зеркала, стекло коего не являло его самогó, но ему было то без надобности — брюнет всегда выглядел потрясающе. Правой ладонью уверенно поглаживая женский напрягшийся пресс, после — ощутимые выступы подвздошных костей, левую руку Дракула поднёс к завитым локонам, скрывавшим румяное личико Ван Хельсинг, немного убрал их к её уху, костяшками провёл по линии от нижней челюсти к мочке морячки. — Зачем ты их замазала? — обволакивающим низким голосом шепнул замершей невольнице мужчина, склоняясь чуть ниже к тёплой людской коже, говорил о скрытых глазных шрамах, в ответ блондинка чуть пожала плечами. Кровопийцу немой ответ устроил, он улыбнулся шире, лицевые травмы его в принципе не волновали, в приступе некоей нежности он хотел осязать, ощущать наречённую ближе, рядом с собой, потому и заключил гостью в кольцо своих сильных рук.       Девушка старалась удерживать невозмутимый вид, душила на корню все эмоции от внезапной близости монстра, поддавалась его движениям, когда тот обеими ладонями чуть надавил на её живот, гладил золотистую ткань платья, без угрызений совести сжимая пальцы под грудью, чем заставлял пленённую выдыхать чуть шумнее. Пускай.       Держал он крепко, потому Эрика могла чуть расслабиться, все конечности всё равно были ослабленными из-за сегодняшнего утра, так что она доверилась и себе и графу, медленно в неуверенности взялась за его правую руку, которую тот поднял к женской шее, запуская под повязанный платок-шарф.       Прикрыла тёмные веки, плотно сомкнула накрашенные губы и медленно откинулась назад, положив затылок на мужское плечо, всё ещё опасаясь чужой реакции, но брюнет был спокоен в своём наслаждении спутницей: осматривал ту с ног до головы то в зеркале, то непосредственно перед собой, касался губами густых блестящих волос, склонялся, прижимался скулой к боковой части её лица, проводил кончиком носа за линией уха, затем вот-вот готов был поцеловать холодными устами тонкую шею.       Времени до начала созыва от наследницы ещё оставалось достаточно, Дракула мог бы использовать его с пользой, но шёпот избранницы вернул его из мира грёз: — Я могу с ним увидеться?       Мужские пальцы сжались на ключицах и женской груди чуть сильнее, заставив говорившую непроизвольно звучно выдохнуть, такой звук польстил графу, но его из колеи выводил вопрос фемины. То есть всё это время её мысли занимал проклятый оружейник, а не те ласки, какими одаривал потенциальный партнёр?       Монстр готов был глухо прорычать, прижал невольницу спиной к себе крепче, в некоей ярости сверкнул синим глазами — благо, белокурая не видела его лица, отвернулась чуть в сторону. От неожиданности услышанного мужчина сиплым голосом хотел переспросить: «что?» Выпрямился, разминая шею, но из объятия охотницу не выпускал.

      Всё же надо было пристрелить мустангера.

      Естественно, теневой правитель понимал, что при другом — более мрачном, — раскладе дел дочь убиенного возненавидела бы убийцу своего родителя с новой силой до конца дней, ни на что больше бы не поддалась, ни на какие уловки с предложениями, и о спокойствии в замке с дальнейшими планами мужчины на похищенную смело можно было б забыть.       Или обставить всё так, чтоб наследница жертвы приняла павшего за мираж, иллюзию, за ненастоящего — тогда бы монстр остался в плюсе: устранил бы старшего Ван Хельсинга и оставил бы подле себя людскую представительницу. — Пожалуйста… — шёпот вырвал задумавшегося брюнета, просящая не открывала глаз, мирно находясь в его крепких объятиях. — Нет. — Строгий тон послужил пленнице разбитым стеклом с по-новому затрещавшими швами и без того хлипкого осознания своей роли здесь. Эрика чуть сжалась, медленно открывая усталые глаза, обратила взор вбок, повернула шею вправо в сторону Дракулы, большими блестящими очами посмотрела прямо на него снизу вверх: головы с его плеча не убирала, каблуки немного выровняли их разницу в росте.       Серые радужки встретились с пронзительными голубыми, вампир всё то время смотрел на девушку, потому она едва заметно дёрнулась, когда решила взглянуть на него — хозяина не только её, но и всего положения, ежели вовсе не мира. Альфа нечисти принял серьёзное выражение, тыльной стороной ладони провёл по румяной женской щеке и объяснил. — Тот человек слишком долго отсутствовал в твоей жизни, вряд ли его наличие сейчас что-либо изменит для тебя, потому ваши встречи бессмысленны.       Светлые брови подёрнулись в печальном выражении, Ван Хельсинг в негодовании глубоко вдохнула, чужие руки на её теле мигом показались отвратительными, но вырываться она не спешила: знала — опасно. — Ты не имеешь никакого права судить или распоряжаться моей семьёй!.. — злобно провозгласила она, не разрывая зрительного контакта, на что упырь лишь тихо посмеялся. — О, ещё как имею, draga, — ничуть не повысив тона, ответил он и приблизил своё лицо к невольнице, кто, находясь столь рядом, не могла отвернуться: так и замерла, затихла.       Её выражение сменилось с искорки злобы на непонимание, а после — плохо сдерживаемый испуг, прищуренные ранее в презрении большие глаза округлились, кажется, она даже перестала дышать, когда монстр наклонился нос к носу, тихо повторяя. — Я имею право на всё и на всех, но в особенности — на тебя, — шёпот сорвался с его бледных губ, он приоткрыл рот, накрывая уста охотницы, та за секунду до этого на каком-то природном рефлексе додумалась сомкнуть их и не открывать, чтоб не дать настойчивой твари большего доступа.       Граф пару раз провёл своими губами по мягким женским — только крепкими касаниями, без языка, но сжатая в объятиях морячка не поддалась, сглотнув, замерла испуганной птичкой.

***

      Ричард Львиное Сердце подорвался с места, а уже потом со стоном понял: идея плохая, загнул руку назад, ощупывая шею — поражённое место чертовски болело. Зажмурился от неприятных ощущений вдобавок с солнечными лучами вечернего солнца, во рту — засуха, всё тело ломит, будто по нему проехался экипаж. Отставил руки назад для опоры, огляделся — лежал посреди дороги.       Тьфу! Очнулся будто после продолжительной пьянки: в пыли на улице, только шляпа рядом. Кое-как сфокусировав зрение, тяжёлой головой оглянулся вокруг себя, около левой руки что-то блеснуло.       Сощурившись, человек сжал пальцами предмет, поднося к лицу для осмотра. Вот оно что — это дротик среднего размера, каким ветеринары контролировали крупный скот для перемещения животных или оказания им помощи. Усыпили, как последнего ободранного пса! Все мысли с памятью прошедшего дня словно отшибли дубиной… Негодующий монстроборец еле как поднялся на ватные ноги, одновременно захватил и смял головной убор, шатаясь, пошёл к своему дому.       Рыжеволосый юноша чувствовал себя в лесной сторожке как дома. Все неприятные ощущения от первых дней нахождения на вражеских землях подисчерпались, теперь Джонатан Лорэн по хозяйски открывал-закрывал дверцы кухонного верхнего гарнитура, тихо напевая в предвкушении скорой встречи с супругой.       Время близилось к ужину, потому ловкий парень, не оглядываясь, раскидывал деревянные миски по старому дощатому столу, закинув полотенце на плечо и одним глазом присматривая за кипевшей на углях стряпнёй. Всё это походило на холостяцкую жизнь, но временами рыжий с улыбкой любовался своей левой рукой, где на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо, у человека теплело в груди от одной мысли, что точно такое сейчас на прелестном бледном пальчике юной княгини.       Услышал скрип и сильный хлопок входной хлипкой двери, но давно привык к подобному — значит, сосед по жилью вернулся. К вытянутому столу шатко подошёл мустангер, не потрудился снять верхнюю кожаную одежду чёрных цветов, швырнул шляпу, ладонью вцепился в спинку стула, оттащил тот по полу и мешком с костями плюхнулся на него, всё лицо выражало растерянность вперемешку с шоком, опёрся локтём о поверхность, вцепившись ладонью в лоб, пока ничего не подозревающий Джонни открывал кастрюлю, разгоняя пар и принюхиваясь к результату готовки. — Вот это приход, конечно… — сиплым от жажды голосом бубнил себе под нос потерпевший.       Молодому человеку показалось, что это ему послышалось, в непонимании оглянулся на пришедшего — внешний вид того был потрёпанным, впрочем — как ещё должен выглядеть мустангер? — Ты о чём? — простодушно поинтересовался юноша, помешивая почти готовое блюдо.       Ловец откинулся на спинку сколоченного стула, повёл ладонью в перчатке по лицу, затем содрал аксессуары с дрожавших кистей: — Глюкануло меня знатно говорю, — отрешённо ответил он, — видимо, напортачил на ферме где-то или какой-то придурок по незнанию играл с воздушкой, целился кругом и пульнул мне в зад…       Лорэн хохотнул — надо же: кто-то стрельнул прямиком в знаменитого монстроборца? Впрочем для работяг отеля Трансильвании блондин являлся не более, чем таким же рабочим, даже ниже по рангу из-за принадлежности к людской расе. За время своего вынужденного нахождения здесь — в графских лесах, — прошлый король был искренне благодарен старому приятелю, что тот приютил его у себя, поскольку Дракула едва не поганой метлой выгнал внезапно объявившегося зятя вон из замка.       Ван Хельсинг не мог не взять под крыло напортачившего юнца, тем более ему самому было до ужаса любопытно — как сложилась жизнь некогда мальчугана Джонна и что ещё произошло в оторванном от оружейника в мире человечества. — Ты же не был сегодня на конюшне, — задумался Джонатан, накладывая еду в две миски и смотрел куда-то вверх, — должен был вместе со знаменитостью всей Румынии обходить его территории, — рыжий не мог не применять сарказма, когда упоминал своего жуткого тестя, но всё же старался относиться к нему более-менее снисходительно, выдавливал из себя позитив, как мог, потому что не хотел терять свою Мэвис.       Ричард, кто до этого сидел, прогнувшись назад и закинув шею на спинку, чтоб голова свисала немного вниз, распахнул голубые глаза и уставился в потолок. Верно… Тогда что же? Откуда у него в загривке взялся дротик со снотворным?! За всё время «службы» при дворе Его Темнейшества Львиное Сердце никогда не оказывался в столь казусных неоднозначных ситуациях, где не помнил бы целого фрагмента дня! Не пил, не курил — ничего, что спровоцировало бы организм на подобную сильнейшую отключку.       В принципе светловолосый бы не удивился, если б «босс» с его прихвостнями выкинули что-то подобное, отыгрались бы на своём «холопе». Нет-нет, это не для их аристократичных морд, но по какой причине тогда охотник еле как перемещает тело, будто и впрямь били повсюду, а недавний укол болезненно разливался лучами от шеи и далее. — Ни-че-го не помню… — беспомощно процедил злящийся с каждой секундой от неведения блондин. — Немудрено, — пожимал плечом лохматый юнец, присаживаясь напротив для приёма пищи, — я всегда твердил: твой режим дня и ночи — фигня полная! Мало того, что вынуждены мы с тобой оба бодрствовать ночью, а спать днём, так ты ещё и вечно в нагрузках разного вида работ, — пока парень с заумным видом читал нотации с полным ртом, уставший оружейник скрестил руки на груди, с лёгкой иронией оглядывая Лорэна.       С ума сойти — ещё вчера перед капитаном лайнера бегал веснушчатый редкозубый мальчишка, кто так и лез в драки или досаждал охотничьим сыновьям-подросткам, а уже сегодня этот вечный мальчишка — без пяти минут зять графа Дракулы! Куда катится мир?.. Ван Хельсинг с лёгкой кривоватой улыбкой покачал головой под болтовню друга. — Ладушки, мне пора собираться: сегодня встречусь с любимой в их элитарной вычурной обители, — торопливый юнец неуклюже убрал посуду, крутился вокруг себя, спешно надевая ранее добытый с помощью Львиного Сердца смокинг, потом выпрямился, мечтательно глядя перед собой, — не могу поверить, что вот-вот стану папой!       Монстроборец замер так, словно ему прилетел ещё один дротик или вовсе целое копьё.       — Папа?       Скрючился с хрипом над столом, чем напугал прежде вдохновлённого Джонатана.

— Пап?..

      Тяжело задышал, во все глаза смотря в пол, хотя мозг воспроизводил в сознании далеко не грязные доски под нечищеными ботинками. Какого рода этот приступ? Он никогда не испытывал настолько сильную дрожь, словно и впрямь от ломки зависимого, зрительная память пыталась что-то преподнести воспалённому уму, но будто у сломанного механизма всё сбивалось на определённом этапе, под глухие слова рыжего сожителя откуда-то рядом, мол, всё нормально? — Глюкануло сильнейше… — заключил Ричард, в хрипе пытаясь выпрямиться, но тело кренило, он едва не свалился со стула в сторону. — Проклятое снотворное! — закричал так громко, что перепуганный парень отступил. — У меня из башки словно кусок выдрали! — хаотично стал хвататься за белёсые длинные волосы, путая их, почти вырывая от эмоций. — Помню только мастерскую этим утром и всё, всё! Ничего боле! — Дружище, успокойся! — попытался подступиться к странному охотнику Джонни, аккуратно вытягивая руки вперёд в намерении утихомирить мужчину. В опаске сглотнул, во все карие глаза уставился на паникующего. Где-то он уже это видел… Люциус. Молодой моряк страдал чем-то подобным, только вот совсем иной потусторонней природы, однако даже после разрыва с призраком не последнего разряда последствия у него ухудшались.              Юноша замер, ловцу про недуг его сына Лорэн не рассказывал — он вообще много чего не рассказал своему прежнему наставнику касательно их злоключений всей компанией, не посчитал нужным и этичным.