Часть XXV. Чистовик

Я так кричал: «Я здесь!»

Но гóлоса нема…

      Вряд ли лучший охотник за монстрами предполагал, что его вырубят не боевым выпадом, не перерезом горла или прочей свойственной его ремеслу смертельной опасностью — Ван Хельсинг перед тем, как его глаза закатились от внезапного отключения, понял, что его сморили раствором для усыпления. Банально. Люциус при пробуждении, воспоминаниях инцидента чуток поразмышлял — почему знаменитый Коха’Лу не вцепился клыками в глотку человека как добропорядочный вампир, а прибегнул к столь обычному методу обезвреживания?       Со стоном, слабым телом капитан разодрал слипшиеся глаза, понял, что сидел не где-нибудь в тюремной камере, как предполагал изначально по нежданно сменившемуся настрою Мартина, а очнулся в прежде арендованной себе комнатке. Белокурый подобрал протянутые длинные ноги, сидел на скрипучем стуле и вымученно просипел, медленно кругообразно крутил шеей для разминки позвонков. — О, привет! С пробуждением, — раздался голосок, от звонкости которого моряк поморщился из-за болевшей головы и едва не зашипел. Он ожидал увидеть здесь кого угодно, начиная от вождя, заканчивая Ладроном, но женский голос никак не вязался с ожиданиями ловца.       Из кухоньки высунулась голова юной носферату с привычно растрёпанными густыми волосами цвета ночи, дева во все острые зубы дружелюбно улыбалась очнувшемуся. — Эйприл, — досадливо пробубнел Ван Хельсинг, — какого фига ты здесь делаешь?..       Брюнетка резво юркнула из комнаты в комнату, на ходу ойкнув: в спешке ударилась боком о перегородку, пытаясь удержать в бледных руках широкий поднос с нехитрым завтраком, старательно ею приготовленным перед пробуждением человека. «С чего такая забота?..» — подумалось унылому объекту интереса гостьи, кто без интереса наблюдал за ней, пока та, не отрывая взора от своей ноши, ответила ему. — Ну-у, у Мартина не было времени дожидаться твоего пробуждения, поэтому он передал тебя мне. — Звучит ужасно, — фыркнул блондин.       Наследница Прозенпины не обращала внимания на колкость монстроборца, прекрасно понимала его возмущение, в неуверенности остановилась около охотника с подносом, как бы спрашивая — поставить ли еду на тумбу или отдать мужчине в руки. Владелец комнатки не смотрел на неё, с поджатыми в злости губами презрительно отвернулся к привычному скудному интерьеру.       М-да уж, совсем не как богатое обустройство капитанской каюты огромного лайнера. Эйприл пожала оголëнным плечом, поставила негромко звякнувшую посуду и присела рядом на край раскладного хлипкого подобия места, заменявшему гостю архипелага кровать: — Местный предводитель требовал передать тебе, чтобы ты… — …Чтобы я даже не глядел в сторону его драгоценной нашедшейся внучки! — хрипло перебил Люциус, к завтраку не притронулся: предпочёл бы глотнуть кислоты, чем стряпню от малознакомой, пересел на стуле удобнее, выше, стараясь не выглядеть сонной размазнëй. — Во, теперь ты в курсе, — мило улыбнулась кровопийца, сложила ладони на своих острых коленках, видневшихся из-под длинной чёрной юбки, — не серчай на вождя: его можно и нужно понять… — она продолжила говорить дальше, но человек совсем не слушал, лишь немного повернул шею на неё, устало смотрел на женский облик сквозь спавшие на бок лица завитые волосы.       Девчонка впрямь не понимает, не ощущает напряжённой атмосферы, где ей совсем не рады, или притворяется глупой? Капитан шумно выдохнул, через раз воспринимая её речь, вместе с тем анализируя — почему Коха’Лу так просто принял у себя Мэвис, хотя та стопроцентно прибыла сюда не одна, а со своим любимым муженьком, ведь рыжий не отходил от своей возлюбленной ни на шаг, да ещё и с детёнышем.       Значит, Лорэна Мартин встретил с распростёртыми объятиями, а Ван Хельсинга откинул на задний план, как марионетку?! Что за бред?       Моряк качнул головой, проводя мысленные параллели и понимая — так на музыканта вполне могла повлиять типичная реакция заботливого опекуна, сторожа, хранителя — кого угодно, кто логично определил угрозу от ведущего ловца гораздо выше, чем от какого-то несуразного лохматого рыцаря с несоразмерно большим рюкзаком за спиной.       Мужчина в усмешке хмыкнул, продолжал в своих раздумьях игнорировать болтунью, та, кажется, и не думала останавливать повествование о последних событиях. Недослушатель вновь невзначай глянул на девушку: и не жутко ей одной было находиться в одних стенах с охотником на таких, как она?       Ладрон Ван Хельсинг не понял — когда, как нашёл в себе силы перевернуться со спины на бок, возвращением к телесной активности послужил глубокий вдох; русый разбито посмотрел на красивую солнечную панораму перед собой и разрыдался от бессилия, безысходности с близостью смерти. Однако метафоричная жница с косой то ли ничего не торопила или же её спугнуло громкое лошадиное ржание — финская верная кобыла бегала взад-вперëд по ущелью каньона в поисках своего всадника. — К…Клу-на… — прошептал кличку человек, не веря тому, что всё ещё жив. Клуна с прерывистым ржанием прогарцевала к хозяину, переступала сильными недлинными ногами, заботливо обнюхивая и нагибая мускулистую шею к раненому.       Матрос с опорой на спокойно вставшую лошадь еле как поднялся на слабые ноги, вцепился изодранными пальцами в тёплый бок животного, в гриву и в седло, как в спасательный круг. Жмурился, негромко вскрикивал от болезненных приступов, но встать ему всё ж удалось.       Помощь пришла, откуда не ждал — травоядное создание с беспокойным громким дыханием смирно послушно ожидало ободрения наездника, размахивая аккуратным хвостом, вертело ушами, как локаторами, во все стороны на случай возвращения монстров. Ладрон едва мог открыть глаза из-за дикого урона, но сквозь непроизвольно льющиеся слёзы поражённого организма словно не своими движениями ощупывал, отстëгивал груз походного снаряжения, мазал все предметы собственной кровью.       Удивился — почему до сих пор не истёк красным содержимым окончательно, видимо, так сказался вид основной раны — Дракула не проткнул несчастного насквозь, лезвие чудом не задело жизненно важных органов, похоже, вонзилось только в верхние мышечные ткани. Упырь потом не вынул серпа из-под грудины горе-захватчика, тем самым оставшаяся торчащая рукоять обеспечивала меньшее кровотечение.       С криком боли при помощи найденных в седельных сумках приспособлений Ван Хельсинг рвал на себе многослойную одежду, прошибало от каждого движения, приготовился к основному необходимому действию, с нечеловеческим рёвом медленно дрожавшей рукой спазматически вынул челурит из-под своих рёбер, согнулся в три погибели, но понимал, что останавливаться нельзя: сделано лишь полработы. Охотник, опираясь на не двинувшуюся кобылу, спешно вылил на грязные кисти половину фляжки питьевой воды, облился спиртом в намерении обеззаразить ладони, остаток пролил на открытую рану, едва сдержав ор от жгучей боли контакта.       Затем принялся трясущимися пальцами старательно не столько сшить, сколько хотя бы попытаться соединить куски своего мяса друг с другом во избежание гангрены. Зашивать такое неприятное зрелище мужчина умел со своих многочисленных рейдов за нечистью: там-то человеку неоднократно приходилось в окопах или укрытиях в кратких перерывах приводить себя в порядок.       « — Больше никогда не ударю её хлыстом…» — в мигающих между диких болей мыслях сказал сам себе монстроборец, до хруста сжимал зубы, когда в очередной раз протыкал края разорванной кожи изогнутой иглой и слезливо смотрел на принюхивающуюся к нему лошадь. Клуна с заранее подготовленным снаряжением на её спине, боках и своей преданностью буквально вытащила своего хозяина с того света, спасла нерадивого наездника среди этих мрачных теневых скал.

«А за шторой картина не лучше в принципе:

Кровавый режим, картонная оппозиция…»

      Некогда было рассиживаться в домишке, откуда из окон Люциус часто отчуждённо смотрел на обитель гавайского вождя. Странное отчаянное зрелище из последних сил карабкающегося в заработках района — такую характеристику здешним ярмаркам изо дня в день давал король человечества, остатками своих надежд уповая на то, что в мире людей не всё так плохо.       Ныне, следуя по прежде хорошо изученной, привычной улочке, Ван Хельсинг со статно заложенными за прямую широкую спину руками неторопливо следовал вперёд без особой цели: ежели Мэвис всё ещё где-то здесь, то в любом случае он не сможет встретиться с ней. Не хотел тем самым навлекать угрозу на неё или на себя, ведь что может взбрести в голову её сумасшедшему деду?       Оставалось только в обычном режиме пройти в портовую локацию местности и выведать у своих судостроителей — не объявился ли на островах младший братец. — И-и таким образом, Мартин оставил меня подле вас. Тебя? — завершила очередной ненужный человеку рассказ Эйприл, всё то время шла по улице рядом с капитаном, любуясь архитектурой в сочетании с дикой природой. — Я бы предпочёл тебе заключение в темнице, — не глядя на сопровождающую, огрызнулся блондин, отвернулся в другую сторону, безо всякого интереса снизу вверх осматривая цветущие пальмы с другими диковинными деревьями.       Вампира не смущала ни очередная грубость монарха, ни его нескрываемое игнорирование её личности. Темноволосая то ли являлась неунывающим монстром в розовых очках, то ли до последнего держала маску добродетели в адрес чужеземца: так и теперь с приятной улыбкой продолжила идти рядом с ним, едва поспевая в такт за широкими мужскими шагами, в неспециальном повторе позы схоже сложила тонкие руки за своим поясом и не думала прекращать прогулку. — Между прочим, только если между нами, — в озорстве заговорщицки заговорила дева, не боясь ближе вальяжной походкой приблизиться к охотнику, — если б я, ну, так — чисто ради перестраховки, — не разбавила раствор в склянке вождя, то кто знает — чем бы он тебя на самом деле вырубил.       Слушатель нахмурился, от неожиданности немного сбавил ход, прислушиваясь к бреду малознакомой, а та простодушно, почти в песенной форме закончила: — И кто знает, возможно, ты бы уже не проснулся, — в коварной манере кровопийца приложила ребро ладошки к губам, якобы её шёпот могли подслушать, а потом с привычным для себя весельем бодро вприпрыжку зашагала дальше, оставив обескураженного Люциуса позади и напевая, — пам-пара-па-рам!

***

      Ладрон смутно помнил — как конкретно добрался через океаны до чёртовой земли чудаковатого певца с его фальшивым нейтралитетом, а вот его сиблинг был прошит насквозь зрелищем, где вышел на набережную и увидел вылазившего из хлипкой рыболовецкой лодки родственника, державшегося одной рукой за брюхо, другой цепляясь за уздечку финского тяжеловоза, сильно заваливаясь набок. — Ладрон! — от неожиданности так громко вскричал король, отчего Эйприл рядом с ним, которая до этого с безопасной зоны из тени оглядывала сверкающую в утренних лучах дальнюю марину, дрогнула испугавшейся пташкой.       Белокурый моряк бросился к своему квартирмейстеру, помогая ему удержаться на ногах и идти, приезжему давалось это с трудом: — Что стряслось?.. — Так… Ерунда: поцапался давеча с одним всемирно известным утырком, — пытался пошутить наёмник, затуманено осматривая брата, успел по нему в какой-то мере даже соскучиться.       Тот сразу догадался, что путник не стал бы мелочиться на пустяки и позарился на Князя Тьмы. Капитан удивился только тому — каким способом бедолаге удалось уйти живым от графа, тем более принадлежа к фамилии Ван Хельсингов. Хотя, учитывая внешний вид охотника… — Всё очень плохо, Люци, и я говорю совсем не про себя, — хрипел в частом кашле едва шедший ловец, — наша сестра… Она…       Изначально блондин рвался поинтересоваться — при каком вообще раскладе две верховенствующие личности пересеклись в огромном мире, но, услышав фразу, перебил едва ли не в крике ярости. — Ты сунулся во владения Дракулы?! — на повышенном тоне вскричал он. — Какого хрена ты там делал?! Мы же все договаривались или ты был глухим на Совете вампиров? — средний Ван Хельсинг не ожидал такой оживлённой экспрессивной реакции от брата совсем не свою пользу: определённо отпрянул бы от него, если б израненное тело позволило.       Нового лидера людей вправду не заботили новости об Эрике, какие отчаянный монстроборец успел разузнать в Трансильвании, или так русому только показалось? Он пытался разглядеть в искажённом злобой лице сиблинга хоть каплю волнения за родную им девушку, но в глазах напротив цвета льда ничего, кроме негатива не увидел.       Ближе к вечеру двум ловцам волей-неволей пришлось просить аудиенции у Коха`Лу, и как бы Эйприл не отговаривала коронованного моряка, аргументируя свои опасения не только из-за занятости гитариста с его насыщенным графиком, но и от сильно подорванного здоровья вернувшегося издалека Ладрона, к девичьему негодованию Люциус остался непоколебимым.       На закате в просторной хижине состоялось экстренное собрание, куда Мартин пришёл без малейшего желания и без сопровождения, хотя всегда шатался в одиночку, но сегодня не посчитал нужным или безопасным тащить за собой новообретённых родственников в лицах внучки, правнука и странноватого внучатого зятя чуждой расы. С последним ещё предстояло объясниться.       Не то, чтобы вурдалак вообще хотел сюда идти, однако вид обеспокоенной юной работницы, оповестившей брюнета о созыве, вызвал у него заинтересованность по поводу того — чего ещё способны выкинуть некогда лучшие охотники за головами его сородичей? — Дальше тянуть, ждать мы не в силах, — громогласный голос капитана отражался от сводов крытой листьями растения ти крыши национальной громадной постройки. — Кто «мы»-то? — скучающе сухо не дал договорить гостю вождь, подперев щёку кулаком, восседал на противоположном конце пространства, нагретого установленными повсюду, похожих на уличные факелами, на узкий стол прислужливые монстры ставили блюда, пока человек распинался.       Люциус в раздражении выдохнул от наглости упыря, не мог с ней свыкнуться, лицевая мышца около рта подрагивала, но от оскала себя в последний момент Ван Хельсинг остановил: не следовало ни лишним словом, ни неверным выражением провоцировать хозяина архипелага. — При владении нужной необходимой информацией все мы можем нанести значительный урок нашему общему врагу из Румынии.       Мартин недоверчиво изогнул бровь в сонливом взгляде: — Дракула может являться врагом вам, оба из ларца, но лично мне он по боку. — Не юли, — ощерился капитан, кое-как сдержав язык от обращения: «тварь!» Никогда бы не поверил в то, что здешний лидер является отъявленным пацифистом до мозга и костей. Попытался успокоиться. — Мой брат имеет все данные, — сидящий рядом с оратором сникший молчаливый сосед выглядел из ряда вон плохо, хотя до вечера соратники помогли ему вымыться, сделать перевязки и раздобыть новую свежую одежду, — хотя я бы сперва сверил материалы Ладрона с имеющимися знаниями о местонахождении обители альфы вашего народа у тебя, Коха`Лу.       Тот, к кому обращались, ответил не сразу, вполуха слушал всю речь уверенного в себе мальчишки, весело переводил взгляд с него на его изнурённого сиблинга, который готов был испустить дух в любую минуту. На предложение монарха, граничавшее с требованием, озорной вампир ответил. — Я-то откуда знаю — где обитает тот выскочка? — лёгкость его интонации покоробила не только Ван Хельсингов, но и находившихся позади них людей, вызванных сюда со строительных работ по восстановлению «Наследия». Как же так?       Неужели островитянин — родственник четы Дракул, — на протяжении всего минувшего двадцатого века не знал, ни разу не наведывался к зятю или банально не интересовался — куда граф «исчез с радаров» вместе со своей дочерью от графини-Любви?! Ерунда!       Капитан немного расслабился, с огоньком ощущения обгона в невидимой гонке с оппонентом тише сделал очевидный вывод: — Прекра-асно-о, — саркастично начал он, — пока местный фриковатый зазывала стирает пальцы о гитарные струны, позабыв о кровной мести, то моя семья самоотверженно нанесла на карту мира огнём, водой и медными трубами путь к жилищу всеобщего врага.       Совсем неподалёку от земель, где пленница готического замка до последнего не решалась пересекать огромный двор из-за непривычной для себя робости пред собственным родителем, паренёк в одной из редких румынских деревенек недавно снял боевые латы и решил отвлечься на обычные сельские дела, чтоб хотя б быт отвлёк его молодой травмированный ум от войны и свежих воспоминаний погони монстров за двумя всадниками на кобыле Ладрона Ван Хельсинга.       Юный Карл рад был зарабатывать в помощи местным немногочисленным жителям, радуясь тихо сменявшим друг друга будням среди приветливого люда — здесь деньги отрабатывались мирным сельскохозяйственным трудом, а не кровавыми бойнями фронтов.              Недавний оруженосец задвинул на дальнюю пыльную полку свою сумку из того неудачного ужасного набега на таинственный дворец и представить себе не мог, что где-то далеко-далеко ту попытку вторжения обсуждают лидирующие монстроборцы не просто с кем-нибудь с улицы, а с вампиром огненной стихии. У Люциуса Ван Хельсинга смелости изрядно прибавилось, он в уверенной прямой стойке довольно глядел через дальнее расстояние хижины на Мартина: раз вурдалак был ни сном ни духом о местоположении заветной локации их совместного неприятеля, то с картой Ладрона все люди были в плюсе.       Коха`Лу и ухом с серебряным пирсингом не повёл, покачивая в руке деревянным бокалом с костяной отделкой, якобы невзначай полюбопытствовал совсем невпопад темы разговора: — А как же Эрика? — от озвученного имени показалось, что даже уличный гул снаружи стих. — Неужто именно она подсобила своей любимой семье в поисках дома Дракулы?       Предводитель островов не был лично знаком ни с кем из нескольких последних поколений охотничьего рода, про детей популярнейшего в прошлом Львиного Сердца слышал не так часто, поскольку сказания про знаменитостей из мира людей доходили до отдалённых, относительно мирных Гавайи медленно, с сыновьями Ричарда он воочию увиделся только на Совете всего три луны назад. И сейчас скучающему брюнету не было до их сестры дела, он бросил её имя между строк, даже не догадываясь — какой эффект это может создать.       Оба охотника смолкли: русоволосый в принципе за всё время аудиенции слóва не проронил, а теперь совсем сутуло склонился, сложив локти на свои расставленные ноги. Другой ловец старался ни мимикой, ни лишним звуком или телодвижением не выдать впечатления своей дрогнувшей, взволнованной услышанным души.       Мартин блефовал, потому что не знал — жива ли вообще представительница человечества, ибо спустя год после её пропажи без вести, о том похищении фемины прямиком из королевства людей больше по свету не ходило никаких сообщений. Люциус же, наоборот, этим днём получил от младшего брата неутешительный прогноз по такому поводу, и дело было далеко не в том, что девушка осталась живой, чему её родня должна была порадоваться — щепетильность ситуации по суждениям Ладрона о нынешнем положении Эрики во вражьих землях напрягла нового короля больше всех прошлых переживаний, вместе взятых.       По переглядам моряков творческий носферату с хитрой улыбкой получил для себя все немые ответы. Поубавившийся пыл белокурого монстроборца зарядил кровопийцу бодростью: — О, кажись, я понял, — в торжественности громче сказал он, — вы двое прекрасно осведомлены о здравии несчастной пропавшей особы, — долговязый атлетичный мужчина встал со своего места, боле незаинтересованный едой, так как пред ним открылась забава получше, поинтереснее.       Непринуждённо музыкант прошёлся по чередующимся разноуровневыми платформам пола, всё шире расплываясь в улыбке от вида охотников, теряющих с каждой секундой уверенность: — Признайся же хотя бы самому себе — легче станет, Твоё Величество, — коварно продолжил упырь, — тебе был гораздо удобнее тот расклад, при котором…       Вождь медленно, смакуя витающее напряжение от замершего посетителя, наслаждался его очевидной грядущей реакцией от сказанного Коха`Лу далее: — …тебе, Люциус, было на руку положение, при котором ты считал свою сестру мёртвой. — Заткнись! Не смей! — запоздало рявкнул отмерший блондин, с силой сжимая кулаки и боком резво развернувшись к недругу. Зловещая «игра» вурдалака чем-то напомнила отчаявшемуся такие же манипуляции, к каким прибегал фантом Марты, когда она в своём призрачном облике насаждала молодому человеку. — А чего такого? Правда гложет? — продолжал издеваться отец убиенной. — По тебе видно, хотя… Ты прямо сейчас пред всеми сможешь сбросить с себя этот груз признанием такого факта. Для начала.       Зло задышавший активнее Ван Хельсинг прожигал теневую тварь взглядом нескрываемой ненависти, но нанести вреда певцу, естественно, при всём пышущем желании не мог — это только раззадоривало вампира и он практически шёпотом — так, чтобы его слышал только Люциус, протяжно заключил: — Лже-ец. — Карту ко вниманию! — первым не выдержал Ладрон, вскочив со стула, хлопнул себя по бокам с ногами: цепь диалога травли не могла не привести матроса к аналогичной с братом ярости, однако он решил мигом сменить тему для предотвращения неприятностей для обеих беснующихся сторон.       Гитарист неохотно повернул шею к крикнувшему наёмнику, равнодушно спросив: — Какой смысл в карте, если у вас, у ваших жалких людишек-мастеров ещё не готов корабль? — Он нам пока без надобности, — сузил алые глаза злой русоволосый, — бравые Ван Хельсинги способны добраться хоть на край света благодаря своим силам, знаниям и труду! Я собственными руками проложил путь сквозь дремучие леса.       В азартной речи охотник, не отрывая строгого взора от врага, достал из-за пазухи заветный свёрток: — По моим отметкам мы с братом и нашим подготовленным обученным отрядом наземных сил вполне сможем пробраться к логову Князя Тьмы с его прихвостнями. Своими орудиями мы оставим там такой след, пробьём такую брешь в их наследственной монстрической памяти, что они не вернутся в то проклятое место ещё многие-многие тысячелетия!       Под опустившуюся тяжёлую тишину слушателей при прервавшейся дыхалке из-за потока сказанного впервые улыбнувшийся за долгое время Ладрон с хлопком одной рукой развернул желтоватую длинную бумагу для демонстрации присутствующим.       Ровно в тот же момент на другом континенте, в другой стране, в другом часовом поясе в тёплой светлой обстановке уютного чердака молодой рыцарь Карл в оцепенении непонимающим взглядом смотрел прямо перед собой — такая реакция парнишки объяснялась неожиданной находкой. Чёрт его дёрнул полезть в ранец в поисках писанины, и теперь, вцепившись дрожавшими потными ладошками в мятые края свитка, побледневший до белизны шатен с ужасом признал в карте ту самую, исполосованную множеством линий разной толщины от руки своего «начальника».       Должно быть, при разминке с Ван Хельсингом после того, когда он с Карлом сбежал от графской свиты, два путника перепутали карты…       В аналогичный миг обнаружения конфуза Мартин, который за секунду до этого уже был чуток заинтригован в материале, коим якобы обладал русый наёмник, вместе с ничего не понявшими кораблестроителями и Люциусом рядом тупо смотрел в абсолютно чистое изображение местности западной части Европы.       Через миг следом за молчаливой паузой зрелища, где растерявшийся Ладрон тоже обнаружил пропажу, на всю хижину раздался громкий скачущий смех Коха`Лу.

***

      Хоть где-то пригодилась болтовня детёнышей Ванды и Вольфыча, ибо Винни сплошь стрекотала обо всём на свете, от неё-то Эрика и прознала — где конкретно находилось жилище скрытного графского оружейника. Ван Дракула шла в сумерках в полном одиночестве, хотела бы чувствовать себя хорошо, радостно, счастливо от возможности снова увидеться с Ричардом, на этот раз ей представилась возможность побывать в его доме.       Дом… Понятие звучало непривычно и странно, когда речь шла об отеле Трансильвания.       Девушка попыталась отогнать все сомнения, но тот отцовский шокированный взгляд в её адрес в покоях верховного вампира никак не исчезал, не стирался из встревоженных мыслей. Охотница медленно поднялась по деревянным ступеням небольшого, но высокого крыльца, смотря себе под ноги, хотя изначально открывшийся из-за хвойных растений вид внушительной хижины деревянного сруба очаровал наследницу рода, вызвал улыбку, а теперь девушка с приподнятой замершей рукой застыла, не осмеливалась постучать в дверь. И это была лучшая наёмница Земли, рубившая с плеча?       Двухэтажное жильё встретило её полной тишиной после того, как Ван Хельсинг открыл дочери: его спокойствие с плавностью движений омрачала только стальная суровость, которая так и сверкала из голубых радужек с непроницаемого щетинистого лица, в затянувшейся паузе несостоявшегося приветствия мустангер исподлобья оглядывал пришедшую. Не прогнал её, но и приглашать внутрь не спешил, лишь сухо поинтересовался об их общем знакомом. — Выгнал?       Эрика оторопела от того, что папа решил сразу поднять главную тему — Дракулу. Растерянно моргнув, невольница попыталась улыбнуться: — Что? Не-ет, чего ты?..       Дальнейший странный визит не отличался чем-то особенным: Львиное Сердце молча впустил фемину, больше никаких слов не проронил, делал вид, что старательно запирает дверь, пока прошедшая по первым комнатам белокурая с робким любопытством оглядывала убранство. Смысл греха таить — Ричард всё то короткое время, когда спешно покинул вражий порог, сломал себе все мозги в паникующих думах, мол, как его бесценная дочурка оказалась не просто в замке, не просто заключённой крепостных стен, а женой самогó верховного вампира?!       Перебрал всё возможное: плен, похищение, шантаж, ох, знал бы он — насколько близок к правде, но по итогу и представить себе боялся женскую участь в обители графа, с щемящим сердцем отметал то, что Эрике, возможно, пришлось там пережить, какие испытания она вынесла от жестокого патриархального мира, ничем не отличавшегося и в среде людей…       В новом волнении светловолосый сглотнул, готов был заняться чем угодно — ненужной перестановкой предметов серванта, снятием нарукавников с предплечий, перебором своих длинных локонов. Даже голову в сторону гостьи боялся повернуть, потому что коренной перелом в их отношениях, произошедший накануне, заставил монстроборца иначе взглянуть на ситуацию.       Он ни в коем случае не презирал наследницу, не хотел, скорее, пребывал в ужасе от узнанного, ему следовало выяснить — как к этому всё пришло?       В итоге человек соизволил глянуть на Ван Дракулу: та стояла в коридорчике перед гостиной, свет из стеклянных фонарей с верхних полок мягко окутывал её внешность; белокурая, вероятно, тоже в некой степени боялась данной семейной встречи с неминуемым грядущим разговором даже больше, чем её родитель, но всё же она нашла в себе каплю уверенности улыбнуться отцу, хотя её серые глаза излучали печаль. Мустангеру же будто обухом прилетел вспомнившийся надрывный голос Эрики, каким она звала его, пока он невесть чего внушившим себе дураком уходил прочь.       « — Ричард!» — моментально в памяти очень громко смешались два женских голоса — дочерний и жены Ирмы. Родные интонации изнутри окатили Львиное Сердце колющими волнами, заставили распрямиться, словно очнуться ото сна, округлить глаза и едва рта не открыть в глубоком вдохе из-за живости взбудораженных эмоций. В том треклятом «отеле» его ребёнок до последнего кричала ему, окрикивала, восклицала, просила, а мужчина, как чужак, удалился от неё, оставил её. — Пап?.. — дрогнувший тихий голос вывел ловца из тяжести вины, он несколько раз моргнул, приводя себя в чувство, сглотнул от волнения, снова фокусируя внимание на гостье. Никто из них не приближался к другому, стояли напротив.       Мужчина первым аккуратно подошёл к ней, параллельно осматривая внешний вид на предмет наличия увечий от правящего упыря, слава богам, что ничего, помимо видневшихся из-под платиновых волос четырёх глазных увечий ловец не увидел. Кстати, откуда взялись эти жуткие изломанные царапины? На прошлых встречах блондин не решался это уточнить во избежание плохих воспоминаний для наследницы про будни на борту охотничьего судна.       Словно видел наёмницу в первый раз, медленно протянул к ней левую дрогнувшую руку соберись, тряпка!, положил ей на плечо, напрягшаяся девушка теперь без улыбки внимательно глядела на оружейника, но вскоре по его мимике поняла его неопасный настрой, чуть расслабилась.       Ван Хельсинг левой ладонью чуть коснулся женской тёплой щеки, с заботой поправил лоснящиеся мягкие кудри и сквозь почти физически причиняющие боль опасения за дочь едва нашёл в себе силы улыбнуться, с нотой облегчения шёпотом выдохнув: — Всё хорошо, Эри. Теперь всё будет хорошо…