«В мусорных руинах квартиры съёмной
Сука, у меня кончились патроны!
И я сызнова в поисках боеприпасов,
Опять даю себе слово бросить поутру,
Даю себе это слово уже который раз,
Но наутро я себе снова совру»
Путь до лесного дома показался длиннее, чем обычно, или же пленница графства всего-то замедляла шаг, когда уходила в раздумья слишком глубоко. Чтоб она ещё раз пошла в тот проклятый замок — да ни за что на свете!.. Или?
Очнись: твою роль при альфе знают все, ты в том числе, однако до последнего рассчитываешь на какой-либо трюк? Чем для тебя обернулся твой идиотский обман по поводу чувств в адрес верховного вампира? Будто ты его злила меньше до этого, ага, конечно! Дура!
Напряжённые до чёртиков мышцы рук периодически дёргались к плечам и шее, чтобы либо коснуться мест фантомных, всё ещё ощущавшихся поцелуев недруга, либо в намерении попытаться содрать эти самые ощущения с разгорячённой кожи, вот бы в порывах не оставить ногтями царапины на щеках, с которых румянец всё ещё не сошёл.
Хоть бы этого не было заметно в сумерках, когда девушка возвращалась… Куда? Домой ли? Вид двухэтажной постройки деревянного сруба отчего-то сегодня не вызывал абсолютно ничего, потому что Эрика чувствовала себя такой потерянной, как никогда раньше.
— Эри? — отцовский голос откуда-то поблизости пробудил белокурую, кто имела вид перепуганной зверушки, не сразу повернула голову в сторону Ричарда, стоявшего около бокового крыльца. — Всё в порядке? — пришедшая замерла на подъёме тропки, ведущей к основному входу, вцепившиеся в кожу над грудью руки впились пальцами в беспокойное тело ещё сильнее, испуганные серые глаза взметнулись к родителю, но дико глядели сквозь него.
Ловец через наступившую темень пытался присмотреться к странно притихшей дочке, но ничего особо не увидел. Она не отвечала, только едва заметно мотнула головой и спешно прошла в дом мимо мужчины. Ван Хельсинг пожал плечами.
Закемарить с наступлением темноты оказалось не лучше идеей, но Львиное Сердце ничего не мог с собой поделать: наверное, менять на радостях встречи со своим ребёнком режим сна с ночи на день было поспешным решением. После ссоры с Дракулой охотник до последнего засиживался допоздна с автоматом наперевес у входной двери, чтоб не допустить визит главного врага в свой дом, хотя нутром понимал — здесь был не его дом, не его земля, чтоб на что-то или кого-то здесь влиять.
Человек не смог защитить наследницу ни в каком плане: такое не удалось ещё со времён его добровольной сдачи в плен кучу лун назад, а сейчас, когда Эрику сделал своей женой правящий упырь — ловец вряд ли сумеет уберечь дочь в дальнейшем. Видимо, судьба решила добить без того валяющегося у неё под подошвами Ричарда ногами, подбрасывая тому всё новые изумления.
Походивший на сторожа при осаде крепости сонный человек окончательно опёрся о длинный ствол стрелкового оружия, не в силах больше бороться с усталым телом, тут-то скрип двери, от которой хозяин помещения сидел на противоположном конце веранды, не сразу привёл того в чувство.
Тряхнув длинными волосами, мустангер мигом встал, едва сфокусировав мыльный взгляд ослабленного зрения, проморгался, ноги аналогично не послушались, отчего стойка показалась неуклюжей, вызвав тихую усмешку у нежданного посетителя:
— Чтоб тебя!.. — хрипло ругнулся виду графа ловец, не с первого раза схватившись за бесполезный инструмент.
— Получается — волчатам оборотней ты наливаешь чаю, а мне предлагаешь пулю в голову? — посмеялся зашедший брюнет, прежде чуть наклонившись на пороге, поскольку дверной проём не подходил его внушительному росту.
— А ты ожидал чего-либо другого? — не разделил веселья оппонента оружейник, ощерившись и встав прямо, расставил ноги на ширине плеч, с готовностью мог в любой миг возвести автомат на кровопийцу, понимал ведь, что такое безрезультатным будет, но ничего поделать с жаждой отпугнуть тварь не мог.
— М-м, логично нет, — в лёгкой улыбке склонил по-птичьи голову альфа нечисти, — хотя это меня не беспокоит, потому что пришёл я не к тебе, — не придав никакого внимания жильцу, брюнет спокойно направился к деревянным ступенькам лестницы, ведущей на второй этаж, чем вызвал мимику неподдельного ужаса на щетинистом лице монстроборца.
— Стоять, гнида! — рявкнул вооружённый, готов был в любой миг сделать предупредительный неопасный выстрел для гостя. Неохотно обернувшийся на него мужчина выразил раздражительность, блондин же устало раздосадовано выдохнул, опуская ствол и обречённо качая головой в просьбе. — Оставь её… По крайней мере, сейчас не тревожь. Она спит.
Ван Хельсинг не надеялся, что какая-либо фраза остановит чужака, но всё ещё мнил себя карикатурной защитной стеной для своего дитя, желал стать преградой между ней и теневым правителем. Кажется, последний ощутил людское сомнение, прокалывающее воздух, выпрямил плечи в полуобороте и в озорстве хмыкнул растерянному владельцу хижины, тем самым подтверждая пустоту надежд работника.
— Я не сделаю ничего противозаконного, всего лишь намерение добропорядочного супруга вернуть свою наречённую в настоящий дом. Даже если она спит — пускай. Мне не впервой носить её на руках, Ричард.
Бессильный мустангер остался на первом этаже, ругался себе под нос и расхаживал из стороны в сторону, напоследок бросив врагу в спину, что при малейшем подозрении на угрозу для Эрики молнией влетит с ним в драку.
Равнодушный слушатель пропустил все его слова мимо ушей, пока поднимался по винтовой лестнице, брезгливо порой кладя когтистую ладонь на грубые перила. Второй этаж был совсем небольшим, потому оттолкнув единственную дубовую дверь, носферату не ошибся с комнатой той, кого желал видеть.
Светловолосая девушка сидела боком к выходу, держала в руках какие-то свитки во внимательном чтении, когда периферийным зрением заметила большой чёрный силуэт на другом конце своей комнатки. Повернула к нему голову, через секунду на её лице отразилась такая паника, что в спешке фемина вскочила с табурета, на котором сидела, подогнув одну длинную ногу под себя, встала, отпрянув, едва не повалив близстоящие предметы.
— Папа!.. — в надрывной нотке подала она голос, возможно, посчитала, что перед тем, как заявиться к ней, верховный вампир расправился с Львиным Сердцем. Позвала так, как звала бы перепуганная девочка своего старшего защитника.
— Успокойся, тише… — угадав её опасение, граф предупреждающе выставил руку вперёд, другой прикрывая за собой массивную дверь. — Всё нормально, тот идиот не встал у меня на пути, так что остался цел, — попытался пошутить, но женская мимика с округлившимися глазами продолжала отражать неподдельный ужас, отчего брюнет напряжённей выдохнул, но новый подкол сдержать не смог: — Ежели будешь себя прилежно вести, то не обнаружишь в коридоре его обезглавленного тела.
Обсуждаемый тем временем стоял на крохотной лестничной площадке, не вмешивался, со всем присущим презрением периодично постукивал тяжёлым подобием булавы себе о ладонь в чёрной перчатке в готовности в любой миг ворваться на чердак и попытаться хотя б оглушить сумеречного урода.
Дракуле было всё равно на гиперактивного опекуна за стеной, он осматривал внешность своей возлюбленной, которая продолжала пятиться от него: немного растрёпанные платиновые локоны мягко спадали по длинной шее с открытыми плечами просторного ворота; белая свободная рубаха спускалась по телу, заканчиваясь на середине бёдер, крой великоватой для фемины одежды был явно мужским: похоже, в пустом доме оружейника не нашлось подходящего для ночёвок, и хозяин предложил дочери свои лохмотья.
Весёлое выражение отступило с бледного лика вампира, уступая место какой-то бешеной мимолётной мысли по типу: « — Она должна быть в моей рубашке!», адекватное размышление тут же отмело эту ярую странную думу, монстр, соответственно, чуть махнул головой, прижав уши, как бы отгоняя наваждение, но тут же ему стало интересно — действительно, как на девушке смотрелись бы рубашки из его гардероба?.. Большие складки вольно ложились по женскому стройному телу — явно нагому, — выглядели мешковатым, но от этого менее милой Эрика не становилась.
Не ведая — о чём
, о ком пришедший в странной заминке думал, пленница ступила вбок, вставая за другим столиком, чьими ажурными ножками надеялась прикрыть свои голые ноги, исполосованные в старых светлеющих на загорелой коже шрамах. Вряд ли извилистые царапины с рубцами интересовали гостя, он не спешил делать следующего шага к гостье, осознавая её предсказуемый страх, не глядя, одной рукой выдвинул себе деревянный невысокий стул и вольно сел на него, разминаясь.
— Низкие же тут у вас потолки! — хохотнул Дракула, стремился развеять напряжённую атмосферу и непринуждённым разговором расположить блондинку к себе. — Ты тоже можешь присесть, — охотница не отводила от него серьёзного взора, сменившегося с испуганного, немного хмуро свела светлые брови в изучающем наклоне головы, ступила ещё шаг в сторону.
Вурдалак улыбнулся её шумному выдоху с умильной реакцией, в шутке похлопал себя по ноге:
— Мне на колени, например, — белые зубы обнажились в более нагловатой улыбке, сказанное словно привело наёмницу в чувство, и она с вызовом взмахнула вьющимися волосами, зло сверкнув серыми глазами на монстра.
Прочистив горло и придав себе серьёзности, граф чуть подался вперёд, чтоб жительница неприглядного домишки услышала его негромкий голос:
— Я отчётливо помню, что предупреждал тебя по поводу этого, — несильно проведя по воздуху кистью, вампир поднял магией со стола поблизости потрёпанный свиток, не левитировал его к себе, демонстрируя морячке, — никакой почте твоей родне, однако нóчи, когда я видел своего лодочника Харóна, подозрительно часто перемещающегося по озеру туда-сюда, лишь подтвердили мои догадки.
— Во внешнем мире у меня нет родни. — Твёрдым поставленным тоном ответила выпрямившаяся блондинка.
Альфа сумеречных созданий снова улыбнулся, забавляясь женской стойкости:
— Да ну? — издевательски продолжил он. — Получается, даже обитая в этом шалаше вместе со своим папашей, ты ни разу не писала писем?
— Писала, — уверенно зло отвечала Эрика, — но не им, — она несколько раз метнула взгляд в сторону подсвеченного синей магией свитка, который упырь не брал, не потрудился даже прочитать написанного там, — я хотела донести до твоей дочери нужную ей информацию, чтобы она не вздумала возвращаться сюда. К тебе. — Граф смолк, пустая улыбка ещё с минуту застыла на устах, пока он анализировал услышанное, осмелевшая невольница ступила шаг вперёд, опережая его мысли.
— Когда обсуждаешь всякие глупости со своими дружками, то следует помнить, что вокруг вас находятся те, кто умеют слышать и слушать, — она даже не намеревалась скрывать, что подслушивала той ночью намерение альфы касательно Мэвис, — потому я всего-то хотела предостеречь бедную не догадывающуюся девушку о том, что её схоже мне намерены выдать за невесть кого, — на последних словах, сказанных с искренней неприязнью стихшим голосом, белокурая немного склонила корпус тела вперёд, прожигая вампира взором.
— А-а, ты про Финиста? — оживился снова повеселевший Дракула, откинулся на спинку скрипнувшего стульчика. — Он не «невесть кто», а славный парень, — простодушно хотел было начать рассказ махнувший ладонью мужчина, но был перебит.
— Ты насмехаешься что ли?! У Мэвис чудесная семья, Джонатан уже не единожды доказывал тебе, что готов на всё ради своей любимой и их ребёнка, ангел тебя возьми: он оставил людской трон ради неё! — строгий женский голос постепенно менялся на печальный. — Оставил позади всех — родных, друзей, верных соратников по оружию, верю, что всё человечество считает теперь его изгоем и чуть ли не предателем! Они прекрасная пара из разных миров, настоящие олицетворения того, что всё может быть иначе, — на выдохе Эрика разбито улыбнулась, — их сын родился в достатке, в комфорте, и теперь они всей четой отправились навестить семейство Лорэн, чтоб познакомить их с внуком и племянником. Знаешь — что самое главное? Оба никогда не боялись и не боятся того — как на них посмотрит внешний мир. Они полюбили друг друга, чихая на мнение всех, начиная от нас — Ван Хельсингов, кто были первыми свидетелями зарождения их отношений, — и заканчивая вообще всем обществом. А теперь ты стремишься разрушить их семейное счастье, пообещав собственную единственную дочь, да к тому же замужнюю, кому-то другому?..
Теневой правитель молча выслушал тираду жены, приподнимая голову на её приближение в энергичных речах, источал безразличие, положив локоть на спинку стула и пересев боком, охотница видела его равнодушие, изо всех сил хотела донести до него очевидную суть, но при таком отношении уверенность скатилась едва не до хрипа.
— Пожалуйста, не губи её судьбу тоже, граф, — названный своим титулом с непониманием взметнул на белокурую взор, похоже — не понял того, что та имела в виду
или не хотел понимать, когда говорившая обводила свою фигуру руками, как бы оправдываясь, — посмотри на меня: меня уже продали! Как и любую девушку — неважно из какого мира: мира людей или монстров, — практически всех в нашей реальности выдают по расчёту, я не стала исключением, и кому от этого легче? Тебе ли, кто брезгует самѝм моим существованием или мне — той, кому всё предначертано и кто давно поняла своё неизменное жалкое положение в твоём замке?!
Мужчине показалось, что в глазах изливающей душу мелькнули полосы слёз, её надрывное дыхание совсем ему не нравилось вместе с изменившимся состоянием возлюбленной: ещё пару минут назад она была серьёзной сосредоточенной личностью, а теперь била язык о зубы в намерении не улучшения своего положения в его землях, а в попытке помочь совершенно чужой для себя личности — Мэвис.
Такой фактор по-настоящему поразил смолкнувшего вампира, он ещё какое-то время внимательно осматривал Эрику, пытался понять её мотивы, никакой коварности или двуличия не видел, потому что перед ним предстала совершенно отчаявшаяся похищенная, кто не видела вокруг себя ни признака чего-либо хорошего, не понимала мирного отношения многих местных монстров к ней, не замечала или не хотела замечать, что не всё в её жизни кончено, и многое положительное может быть ещё впереди…
Ван Дракула с трудом сглатывала, после активной речи стремилась услышать какие-либо доводы неприятеля в ответ, но тот продолжал молчать, от его прежнего настроя забавы не осталось ни следа. Он встал, будто с грузом на плечах, всё ещё находился к морячке полубоком, смотрел вниз, в пол, затем мимолётно бросил взгляд в сторону супруги и одними губами промолвил:
— Не беспокойся, я не стану разрушать еле как восстановившихся отношений с дочерью. То предложение Аиду с Прозен по поводу пары из их сына и моей Мэвис — всего лишь нехитрый трюк, чтоб показать подданным шаткость статуса любого из них, когда по одному моему мановению всё может перевернуться с ног на голову, — казалось, брюнету не доставляло никакой радости то, что он говорил. — Оттого твои волнения напрасны.
Альфа развернулся и удалился из комнаты так же бесшумно, как и пришёл. Эрика отмерла не сразу, ещё с минуту пялилась в закрывшуюся дверь по ту сторону своей комнатки, дыхание возвращалось к ней медленно, тяжело вздохнув, шмыгнув носом, она сцепила холодные ладони у рта в попытке согреть их. Настроение было ниже плинтуса, от отчаяния хотелось взвыть, прошедший диалог показался ей глупым и бесполезным, погрузив её ещё глубже в самокопание, из-за которого она не сразу увидела, не услышала вопросов спешно подошедшего к ней отца.
Ричард заботливо приобнял её за плечи, осматривал на предмет вреда от незваного посетителя, но помимо испорченного настроения девушки ничего не нашёл, в растерянности обнял притихшую дочь, с заботой прижав к себе. Вот они — две потерянные, оставленные Творцом души в чуждом сумеречном мире.
«Где же Бог?
На выжженной земле так одиноко
Где же Бог?
Над нами термоядерное око,
Что с землёю наш сравняет теремок,
Я заключаю:
Где же Бог?»
Львиное Сердце надеялся, что теневая тварь покинула его хижину, прочем, его это не заботило, когда он торопливо ворвался в комнату дочери, чтоб убедиться в норме ситуации. Стены приглушали то, о чём странная супружеская пара разговаривала, да ловец и не стремился подслушивать, так как места себе не находил, сновал из стороны в сторону с подобием кувалды наперевес, ждал любого сигнала с неверным звуком, чтоб броситься на защиту наследницы.
Теперь же, когда невредимая живая девушка пригрелась в его объятиях, то он решился выпрямиться, взглянуть в её лицо с дрогнувшей мимикой и поинтересоваться — что же конкретно произошло в прошедшем диалоге. Хотел бы рассчитывать на триумф своего ребёнка, ибо Дракула практически пулей вылетел из её комнаты, являясь проигравшем в разговоре, а это грело душу охотника получше любого огня.
Сегодня уснуть кому-либо из них вряд ли получится, поэтому Ричард предложил составить ему компанию на первом этаже за чашкой зелёного чая. Могли ли засушенные листочки успокоить нервы семьи? Кто ж знал. Ловец наделся мирскими разговорами отвлечь Эрику от насущного, потому что понимал — у той возникала болезненная реакция на одно появление графа, а сегодня этот хмырь умудрился завалиться прямиком сюда — в обитель своего оружейника, который до последнего старался выдавать своё жильё за некий пункт укрытия, убежища для потерянной девушки. План не сработал. Вот и теперь расстроенная, ушедшая в себя белокурая не сразу отзывалась, не шла на контакт с родным человеком, тихо сидя за кухонным столом.
Сверху тускло горела подвешенная за потолок на манер люстры керосинка, в целом создавая тёплое уютное освещение. Обнявшая себя за согнутое колено наёмница и головы на поставленные сладкие угощения не поднимала — всё прокручивала в мыслях прошедший диалог с мужем, с его отчуждённой холодной реакцией по поводу Мэвис.
Неужели вурдалак мог настолько беспринципно поступать со всеми вокруг себя? Охотница давно не брала себя в счёт, надеялась на то, что имена родственников способны хоть как-либо повлиять на мёртвое нутро альфы нечисти. Видимо, напрасно.
Ван Дракула попыталась придать себе подобие хорошего расположения духа, выпрямилась и немного улыбнулась, оглядывая папу по соседству, который одной рукой крутил какую-то цепочку на шее:
— Что это? — с огоньком интереса в глазах оживилась девушка, пересев поудобнее, в пальцах мужчины сверкнуло что-то мелкое на подвеске.
— А? — сонно переспросил светловолосый, проследив за женским взглядом, опустил подбородок к груди: — Это? — улыбнулся приятному воспоминанию. — Это моя гордость! Повод для бесконечной похвалы для тебя, — собеседница с непониманием глянула на родителя, пока тот в горделивой осанке продолжил, — эту пулю я изначально не хотел отмывать от вампирьей крови, но после всё же решил, что гравировка VH будет смотреться куда лучше в чистом блеске.
Ловец аккуратно снял с себя металлическую цепочку мелких звеньев и бережно передал её дочери. Эрика приняла мелкий предмет двумя ладонями, всё ещё не понимая — какая такая пуля? Только потом, оглядывая изделие серебряного сплава, признала в нём тот, которым давным-давно заряжала свои излюбленные револьверы.
От удивления её губы приоткрылись в кратком вдохе, пока поблёскивающий трофей Ричарда медленно крутился на цепочке перед серыми женскими глазами:
— Такой пулей ты практически пристрелила верховного вампира, помнишь? — в смешке заключил Ван Хельсинг, расслабленно устраиваясь на своём стуле.
— Да-а, — вдохновлённо согласилась блондинка, любовалась патроном так, словно то было величайшим произведением искусства, затем чуть тише повторила за отцом слово из его фразы про неудавшееся убийство графа, — практически…
Оружейник ещё с минуту любовался наследницей, кто готова была приложить руки со сжатым в них зловещим украшением к сердцу, как нечто сокровенное, выражение мужского осунувшегося лица стало более серьёзным:
— Что тебя гложет? — аккуратно поинтересовался охотник. — В последние сутки ты сама не своя.
— Ты когда-нибудь видел меня в нормальном состоянии? — в тихом
ненормальном смехе поинтересовалась девушка, подняла на него улыбчивое лицо в лживом хорошем настрое, приподняла плечи, мол, всё с ней в порядке. — Не бери в голову, пап.
— Нет, я серьёзно… — хотел было начать новый диалог мужчина, но тут Эрика резво встала со своего места, зачем-то обошла всю небольшую кухню, потом вроде хотела выйти в коридор, но перед этим положила украшение-пулю на стол перед монстроборцем, хотя изначально он намеревался ей это подарить, и только потом прошла дальше.
Постояла спиной к смолкнувшему родственнику. Развернулась. Смотрела на него потерянно, розовые уста то открывались в неброшенном слове, то снова закрывались в нерешительности, героиня будто набиралась сил в чём-то признаться.
Тем временем ночь снаружи продолжала сгущаться в своём ненасытном мраке то ли из-за пасмурной погоды с тяжёлыми невидимыми в темноте тучами, то ли из-за всеобщего негативного настроения тех, кто по статусам являлся теперь одной четой, но никак не по жизни.
Виновник людских несчастий медленно проходился снаружи вокруг лесной сторожки, всё пытался придумать грядущий разговор с похищенной им людской представительницей, но слова никак не шли в голову. Раздражённо рычал сам на себя, нервно перебирая руками, как робкий подросток, затем приглушённые слова его любимого голоса послышались откуда-то изнутри дома.
— Ты винишь его, — тихо начала Ван Дракула, охотник приподнял брови в логичности её утверждения по поводу хищника, — я тоже винила… До некоторых пор. А потом поняла, что зря. Бесполезно не только моё сопротивление
ему здесь, но и вся моя жизнь, которую мои родные старшие братья сочли за разменную монету. Даже не монету! В том обмене даже не было никакой денежной ценности…
Отвернула голову, взлохмаченные платиновые волосы скрыли выражение лика, пока внимательный Ричард вслушивался в каждое женское слово:
— А он не виноват, понимаешь? Он всего-то мстит. Задай себе вопрос, отец: зачем ему новая жена? У него уже была любовь в жизни... Повторная женитьба — это же глупо, ведь у него есть всё и все, я ему уже говорила про это, но он и слушать не хотел. А потом мне стало понятно, когда первостепенное непринятие прошло: он таким образом свершает месть, в первую очередь, нашему роду. Ведь через нас — через знаменитостей, — человечество может узреть позор династии Ван Хельсингов, когда их охотницу забрал к себе граф Дракула.
В подкатывающих эмоциях девушка несильно развела руками и потом бессильно опустила их хлопками по бокам с ляжками:
— Подобное унижение наёмницы касается людей, ведь они виновны в смерти графини-Любви.
— Марту погубили обычные крестьяне, а не монстроборцы, — вмешался спокойно внимающий дочернюю исповедь мустангер, — мы в ту пору назывались монстроловами, экзорцистами, ну или инквизиторами, — казалось, мужчина отвлёкся, — определение «монстроборцы» появилось только после начала войны в конце девятнадцатого века, когда такие, как мы, вынуждены были ступить на тропу заступничества нашей расы.
— Какая разница?! — в едва сдержанном крике перебила белокурая, выпрямив осанку и сквозь спавшие локоны глядя на родственника. — Мы являлись защитниками нашего мира, так на ком же — как не на нас, — верховному вампиру отыгрываться? В общем… Я веду к тому, что я для него бесполезна в любом аспекте, — её тон опять стих, но это не мешало стороннему слушателю извне внимать, шевеля заострёнными ушами.
— Оттого меня можно обвинять в непреклонности перед альфой, но я в принципе бы никому больше не доверилась, потому что не мо-гу, — в болезненной позе невольница потянула руки к Ричарду, затем в повествовании быстро приложила их к груди, — не вру, я хотела бы хоть однажды ощутить то, что все виды на планете именуют «любовью», а не сидеть в старых девах, как меня уже давно окрестили Люциус с Ладроном до всего случившегося, я могла бы открыться хорошему отношению, но для кого?.. Кому?..
Ван Хельсингу казалось, что с каждым словом преемницы его сердце начинает биться всё медленнее, рассказчица же словно общалась сама с собой в пустом зале:
— Графу? Он ненавидит меня.
Названный, стоя на улице около домовой стены, замер, стал ещё более сосредоточенным, чем до этого, серьёзно смотрел сначала себе под ноги, потом голубые глаза взметнулись выше, будто стараясь разглядеть слова пленницы в ночной темноте.
— Ему без надобности любые мои чувства с эмоциями, — блондинка поникла, — я обещала ему покорность и готова её дать, но заведомо зная, что ничего не получу взамен и поделом мне будет, это становится ещё больнее, чем все эти четыре полосы на глазу, вместе взятые, — завершила Эрика свою речь практически шёпотом.
Понимала, что выглядела позорно перед отцом, потому что негоже некогда лучшей воительнице настолько раскисать, падать духом, показывать слабину, однако ей уже давно было наплевать. Она боле никем не являлась в своём плену, можно было отмести все свои прошлые статусы и забыть их насовсем.
Львиное Сердце остался молчалив, не сказал ни слова, лишь немного склонил голову, смотря на свои изувеченные венами от работы ладони, тяжело дышавшая девушка всхлипнула и тут же едва не подпрыгнула на месте от нежданного голоса за спиной.
— Что ж… — спокойный тон принадлежал тому, кто должен был уйти отсюда ещё полчаса назад. — Ты сказала всё, что мне необходимо было услышать, — девушка обмерла, хватаясь ладонями за свои плечи — защитное движение, объятия самой себя, какими она привыкла ставить незримый щит.
Во все глаза смотрела на неожиданного зашедшего в коридор вампира, отступила пару шагов назад, отчего-то накатил такой ужас, какого она никогда ранее не ведала, хотя обстановка была донельзя… Спокойной?
Дракула молчал, в его выражении не было ни насмешки, ни злорадства, ничего — только непроницаемость. Он протянул супруге руку в приглашающем жесте, и пока она в нерешительности переводила напряжённый взор с его лица на бледную ладонь, обратно, то безэмоциональным голосом сказал:
— Идём.
Во встревоженном сознании несчастная перебирала всё, сказанное ею ранее, не могла определить степень опасности брошенных слов для себя в этот момент, однако всё же в робости протянула свою руку, вложив ладонь в ладонь вурдалака, и они вместе последовали к комнате около выхода из дома — крытой застеклённой веранде.
Белокурая внимательно смотрела на спутника, отчего-то не прятала взор от него, как раньше, он же в ответ также не отводил взгляд ясных голубых глаз от неё, смотрел в загорелое женское лицо из-под полуприкрытых век, в своей величавости взял фемину под локоть.
Наблюдавший это оружейник, оставшийся на кухне, сжал на столе кулак, сминая в нём тонкую цепь со своим украшением — подвеской из пули. Он знал о том, что враг никуда не уходил и находился на улице: альфа накануне дал ему указание вывести дочь на чистую воду касательно её мнения о своём «муже». Блондин стиснул челюсти, прожигая воспалëнными недосыпом очами спину твари, упырь на него не обернулся.
Оставленный ни в коем случае не хотел подставлять наследницу под удар, но ему самому́ требовалось узнать отношение невольницы к её похитителю — из того, что он услышал, мустангера не утешило абсолютно ничего:
— Ступай-ступай, граф, — сквозь зубы процедил злой Ван Хельсинг, — только знай, подонок, что ныне ты не обернулся на свою смерть, — Львиное Сердце с этой ночи возненавидел верховного вампира ещё больше и чётко определил свою роль в судьбе монстра.
«А я все тот же партизан в дремучих лесах,
Чьи помыслы лишь о том — как искоренить ту нечисть
Вот мы и вышли по разам, как оказалось,
Я бьюсь с самим собой целую бесконечность»
***
Наверное, в своём монологе Эрика не сказала ничего лишнего — так, по крайней мере, ей казалось, потому что вурдалак не убил её на месте, верно? Ещё она не поняла — зачем они пришли на веранду — просторную комнатку с низким потолком, из многочисленных квадратных оконец со всех сторон проникал синеватый свет тёмного времени суток, за ними вырисовывались чёрные силуэты кустов, и где-то под крышей точками горели звёздочки.
Прохлада моментально окутала молодое тело морячки, она чуть поёжилась, одетая в одну мужскую длинную себе рубашку, но старалась не подавать вида опаски перед статным супругом, который встал напротив, всё продолжал странно смотреть на неё с непривычным его хищнической манере спокойствием, сдержанностью.
— Почему ты так считаешь? — наконец, он подал голос так тихо, что девушка его еле услышала, затем вовсе неосознанно дёрнулась, когда брюнет неторопливо, но уверенно взял её ладонью за боковую часть лица, чтоб она посмотрела на него.
Замершая не сразу поняла — чего он имеет в виду, объяснение последовало раньше её осмыслений:
— У меня нет к тебе ненависти уже очень давно, — монстр был странно умиротворённым, поглаживал большим пальцем щёку пленницы, как если бы успокаивал, — никакой неприязни, только… Только желание защитить, уберечь от того, что я видел на вашей войне.
Схоже с тем, как коснулась его относительно недавно, молчаливая фемина в ответ накрыла большое запястье на себе своей ладонью. Неуверенный жест не подходил ко ставшему внимательным взору белокурой, она теперь без боязни, наоборот, с любопытством всматривалась в бледный лик напротив. Он только что сказал?..
В подтверждение её догадки мужчина чуть улыбнулся, слегка наклонившись к возлюбленной:
— Потому я и забрал тебя с собой, ты мне понадобилась не только из-за банальной фиктивности, а из-за моего истинного желания обретения себе спутницы, — мужские слова растворялись в тишине, слушательнице казалось, что кровь внутри неё закипает от смешанных чувств, её пальцы на его ледяной кисти сжались немного сильнее, — ты моя жена, Эрика.
Последнее предложение сказано без прежней нахальности, без цинизма или эгоизма: все слова были произнесены носферату так мирно, мягко и… Нежно? Ласково? Ван Дракула сглотнула, быстро моргнула, чтоб не выдать своего волнения окончательно. Неужели он услышал всё, что она молвила на эмоциях на кухне?
Понял — она не обманывала его в тех прежних ласковых касаниях, разговорах и даже в поцелуе, была настоящей, просто… Всего-то не решалась демонстрировать своей искренности тому, кого всегда считала врагом. Улыбнувшись такому пониманию, граф умильно смотрел на спутницу, на ту, до которой, наконец, дошло.
— Ты не сердишься?.. — хах, наивная охотница всё ещё думала, что муж по-новому ярился на неё после её напускной обоюдности, которая на деле оказалась вовсе не фальшивой. Сам же вампир ни минуты не считал позитивное отношение в свой адрес надуманным, даже после того, как Ричард хотел пустить ему в пыль глаза, но сегодня вурдалак услышал — как всё сложилось на самом деле.
— Я знаю, — мирно говорил кровопийца, — ты разуверилась в окружающих настолько, что боялась полюбить сама, а также… — мужчина немного склонил голову и положил другую свою руку на женский пояс. — …Не надеялась, что могут полюбить и тебя.
Девушка шумно рвано выдохнула, боле не могла сдерживать всхлипа от чересчур насыщенной ночи на эмоции — впервые оптимистичные, ого! Сквозь налившиеся слёзы размыто видела брюнета, попыталась улыбнуться, протянув свободную ладонь в намерении коснуться его лица, пальцы дрогнули в сантиметрах. Нет, она всё ещё опасалась…
— Понимаю — как всё это выглядело со стороны после того, когда я ушла к отцу, и что ты мог слышать либо от него, либо из прочих слухов, но… — запинаясь, Эрика пыталась придать голосу ровности, захотела выпрямиться из сжатой позы, сморгнула светлыми ресницами слезинки, зажмурилась лишь на миг, опустив подбородок, потом снова желала поднять голову на высокого спутника, но тот опередил любое её действие, быстро нагнувшись и накрыв её губы своими.
Он осознавал, что вымотал её своими глупыми разговорами, расспросами, а теперь ещё и это, но более не хотел никакого дискомфорта для избранницы. Её внешность в полумраке светлой веранды окутал проникший туда, пробившийся сквозь тучи лунный свет, очерчивая находившуюся в руках кровопийцы ту, чья хрупкость долгое время скрывалась за надуманными ею латами, а теперь девушка не чуралась рассыпаться в искренностях перед наречённым.
Она предлагала ему покорность — он примет; она допускала возможность предложить ему любовь — он согласится; теперь же она в своём ответном поцелуе вполне могла предложить ему себя…
И он возьмёт.
Не оттого ли, что привязался к ней
, полюбил её намного раньше, чем она его? Ныне верховному вампиру было не до самоанализа, когда он трепетным касанием соединил их губы, сначала поочерёдно сминал мягкость женской верхней, потом нижней, шептал нечто вроде: « — Ты не обманывала меня, милая: ты просто запуталась».
Наёмница не противилась, не сразу глянула на него, в перерывах сокровенных касаний переводила дух и едва слышимо отвечала.
« — Я сделала все выводы. Мне жаль…» — После брюнет более уверенно прислонялся к её устам, ждал позволения, немного погодя, углублял поцелуй, касаясь языком языка и пробуждая в женском теле ряд новых ощущений.
— А я всё ждал, когда мы это повторим, — тихо рассуждал вампир, иногда переключаясь губами на женские щёки или спускаясь к её шее, не хотел больше никогда нагонять на жену жути, как тогда у стены цокольного этажа.
Совершенно потерянная, но на этот раз в приятном смысле, Ван Дракула приобняла его одной рукой вокруг сильной шеи, другой обхватила того за верх широкой спины, положив ладонь на лопатку, всё ещё плохо разбиралась в видах поцелуев, но была приятно удивлена ласке мужа с его искренними словами.
— Тогда почему… Не просил? — чуть улыбнулась пленница, обнимая мужчину крепче, и он вернул ей жар с новым страстным поцелуем в губы. Не знал — как ещё сильнее и нежнее обнять свою любимую, в закромах его плаща осталась лежать нетронутой заветная бархатная коробочка, впрочем, он решил преподнести девушке свой дар чуть попозже.
— Мне холодно, — послышался неуверенный женский голос, когда Эрика переместила ладони на большие плечи наречённого в намерении немного отпрянуть, конечно, чего она ожидала, когда вышла на свежую веранду в морозную пору в одной рубахе?
— Ох, что же ты со мной этим творишь?.. — беззлобно усмехнулся граф, выпрямляясь и с триумфом глядя на избранницу сверху вниз.
Фемина с её словами, со своей интонацией и телодвижениями изящной фигуры давно сводила кровопийцу с пути порядочности, он провёл выпущенным чёрным когтём от её яремной впадинки по шее к подбородку, одним этим нагловатым движением вызывая у девушки шквал ощущений.
— Хотел бы я заверить, якобы согрею тебя, — коварно оскалился в улыбке, — однако проверить это мы должны явно не здесь, — иначе он себе готов был поклясться, что не выдержит дальше ни минуты, дабы не сорвать с неё эту дурацкую белую рубашку.
— Тогда можно считать, что я тебя победила? — уже без всякого страха приятно улыбнулась блондинка, соединив ладони за шеей избранника, подошла к нему вплотную, они потёрлись кончиками носов и снова соединились в поцелуе тех, кто давно скучал друг по другу.
Дракула наклонял голову, когтистой ладонью направлял женский лик, другой рукой несильно нажимал на её затылок для лицевого контакта впритык, погружая пальцы в мягкие светлые волосы, готов был вот-вот запустить своё кровообращение не вовремя застучавшего сердца для активного дыхания, подстёгиваемый вызывающими звуками от жены.
Не ожидал, что девушка из мира людей распалит его настолько, что он едва способен будет устоять на ногах, хотя изначально намеревался взять игру в свои руки, но мягкое податливое тело наречённой явно считало по-другому, поскольку его хозяйка приветливо открывала-закрывала рот, с не меньшим рвением намеревалась ласкать, осязать бледные уста, увереннее бралась ладонями за мужскую шею, голову, оглаживая брюнета за ушами или по сторонам лица.
— Победила? — хрипло переспросил граф, вожделённо смотрел на возлюбленную: на её румянец, видневшийся в полумраке в молочном свете луны, на пышно взъерошенные кудри, на выделяющиеся ключицы и на открытые плечи, которых в следующий миг коснулся губами, стал также нежно целовать, ожидая реакции, и тихий ласковый выдох послужил одобрением, после какого мужчина стал более напористым, обвивая женскую талию, сминая тёплую кожу и даже покусывая её.
От всего этого запертая в крепких объятиях человек непроизвольно жмурилась, силясь справиться с телом. Напрасно. Инстинктивно выгибалась навстречу, прижимаясь к спутнику сильнее в странных желаниях.
— Нет, стой… — почти неслышно пролепетала Эрика, когда дело дошло до того, что перенявший инициативу вурдалак огладил её верхнюю часть ноги, мягко сжав, и подогнул женскую конечность, прислоняя колено к своему боку. И без того подрагивающая из-за ласк девушка теперь вынуждена была стоять на носке другой ноги, вынужденно прижимаясь тазом к мужским брюкам для опоры.
Страстному вампиру её просьба послужила кольнувшим неприятным воспоминанием, хотя сейчас он не уловил в её нотках той жалобы, какая была прежде. Всё ж нашёл в себе силы оторваться от женского плеча, едва касался губами шеи, остановившись на мочке уха, от жара его дыхания удерживаемая немного нагнула голову в сторону, в приятной неге ощущала всю силу супруга одновременно с его аккуратностью по отношению к ней — это было диким контрастом в её восприятии от альфы монстров.
— Мы не… Не можем. Здесь… — сбивчиво оправдывалась Ван Дракула, пока брюнет немного выгнул шею назад, чтоб посмотреть глаза в глаза, и с улыбкой сильнее прижал её бёдра к своим в ярком намерении. От этого движения окончательно смутившаяся охотница прищурилась и в неловком хихиканьи уронила голову ему на плечо — о, даже сквозь ткани их одежд данное было неописуемым…
Граф всё ещё не говорил ей слов любви, ведомый одним лишь желанием, хотя о таковом окончательно рассеянной в ласковом плену девушке было некогда задумываться: она продолжала прятаться в его объятиях от всего мира вокруг, пока муж низким тембром, от которого по женскому телу бежали мурашки, тараторил ей на ухо какие-то нежные речи или просто сентиментальные глупости.
Да, он мог бы открыто пользоваться ею назло всем — такое суждение невольница высказывала ранее, но теперь, когда теневой правитель догадался о возможности Эрикой позволить себе любить и быть любимой, то у похищенной появилась искорка надежды на то, что монстр рядом с ней аналогично явит искренность, какую показала сегодня она.
— Идём, — не своим голосом то ли от радости свершившегося признания, то ли от перевозбуждения заключил вурдалак, окутывая и себя и возлюбленную фиолетово-синей магией для перемещения в отель.