Его нет

— Просто объясни мне причину отказа! Голубые глаза девочки выглядели на удивление грозно. Казалось, что такое светлое создание не может быть серьезным или озлобленным. Тем не менее, сейчас ее лицо выражало непонимание, злобу и требовательное ожидание. — Эмили, — тихий голос Серы, несмотря на отсутствие эмоциональной окраски, звучал достаточно раздраженно и угрожающе. — я не намерена повторять свою позицию дважды. Если я сказала «нет», значит так должно быть. Споры не приводят ни к чему хорошему. — Тогда какой смысл в свободе слова? — воскликнула Серафим, изменив выражение лица на молящее, — Если я не могу и слова поперек твоему сказать, то какой смысл в том, что у нас совет? Ты принимаешь решения единолично. Это диктат, Сера! Эмили встала со своего места и отошла к окну, разглядывая облачный город шестого неба. Ее взгляд обводил каждого праведника, цепляясь за лица и излучая тепло и любовь. — Каждая душа должна иметь равные права. Каждый должен иметь право на второй шанс. Ведь ты даже не хочешь взглянуть на их изменения! Это не справедливо. — Мы уже обсуждали это, Эмили. Это слово не стоит произносить. — надавила Сера, — Ты ведь не хочешь пасть? — Как Всевышний вообще решает вопрос падения? — задала вопрос младший Серафим, заставляя Серу повысить голос. — Достаточно! Никаких вопросов. Эмили развернулась на собеседницу, сузив свои большие голубые глаза. Она подошла ближе к Серафиму, осторожно наклонив голову в бок. — Ты что-то не договариваешь. — произнесла она в полголоса. — Ты скрываешь от меня что-то! — Эмили… — Нет! — перебила ее младшая, — Я не стану слушать очередную ложь. Как ты можешь скрывать от меня тайну? У нас совет, Сера. Мы сестры! Как мне доверять тебе и твоим действиям, если даже после суда ты продолжаешь скрывать от меня что-то? Девушка отвернулась, обхватив себя руками. Ее лицо выражало теперь исключительно боль. — Это предательство. Я ведь не ребенок. Меня не нужно защищать. Сера тяжело выдохнула. И попыталась коснуться плеча сестры. — Эми… ты права. — выдавила она из себя, заставляя младшую повернуться в ее сторону. — Я не должна была врать. Мне жаль. — Просто расскажи. — почти неслышно произнесла Серафим. — Дело в том… — Сера все еще колебалась, борясь с желанием солгать вновь. — Всевышний… Его нет. Глаза Эмили моментально округлились. Ноги сами собой стали отходить от Серы. С каждым мгновением, пазл в голове складывался все быстрее и быстрее. — О боже милостивый.

***

В канун Хэллоуина Новый Орлеан кишел людьми больше чем обычно. Со всего штата съезжались люди, чтобы провести время со своими семьями после долгих рабочих дней. Кучи цветных огней украшали городские улицы, ослепляли множество людей своим ярким светом и красотой. Громкую музыку уличных саксофонистов и барабанщиков заглушал гул детских и взрослых голосов. Даже воздух сегодня был другим — во встречном ветре действительно можно было почувствовать, практически потрогать, присутствие потусторонних сил. Пусть праздник уже перестал иметь как таковой исторический смысл, тем не менее, оставался одним из самых популярных. Многие горожане в этот день осмеливались прогуляться по французскому кварталу, усыпанному не только кельтской атрибутикой, но и более восточной. Куклы Вуду, черепа и различные символы на домах — все здесь было таким же, как и в любой другой день. Жители квартала, а больше всего Бурбон стрит, были готовы связываться с потусторонним миром круглый год. Время было еще раннее, а потому Аластор еще не покидал своей радиостанции и крутил джазовую музыку, спокойно планируя свой вечер. — Кальдера, — окликнул ведущего один из сотрудников, протянул Аластору лист бумаги с планом, — это последний на сегодня. Конверт на выходе оставлю. Закончишь тут без нас? — Конечно, Ад, — кивнул Аластор, подхватывая лист бумаги, — какие планы на вечер? — Все идут в бар, — пожал плечами мужчина, — кстати, там сегодня твоя подружка… как ее? Милли? — Мимзи. — поправил ведущий. — Да, точно. Если хочешь — присоединяйся. Давно ты с нами не кутил. К тому же, сегодня Хэллоуин! Можно стольких подцепить! Аластор хихикнул и покачал головой. Сотрудники звали его в бар каждую неделю, но он отказывался. И все равно, они все были рады с ним поговорить — интересный, загадочный и вежливый молодой мужчина — чем не потенциальный друг? — Увы, Адриан, у меня уже есть планы на вечер. — Неужели у нашего мизантропа появился кто-то? — хохотнул второй сотрудник, потряхивая кудрявой головой. — Разве что в ваших мечтах, парни. — парировал Аластор, усмехаясь, — У меня рандеву с родителями. — Ясно, маменькин сынок, — иронично ответил рыжеволосый Адриан, — удачно встретиться с родителями. Мы передадим от тебя привет Милли. — Сначала запомни как ее правильно зовут. — ответил на прощание ведущий, прежде чем дверь в студию закрылась. Они не были в курсе, что его рандеву было отнюдь не с матерью. Сегодня он встретиться с иным человеком. С тем, кто называл себя его отцом и мужем его матери.

***

Время было немного за полночь. Аластор только что пересек порог собственного номера, окидывая просторную комнату взглядом красных глаз. В голове должны были быть мысли только об освобождении. О том, как лишить себя сил Вуду и обрести свободу. Однако единственная мысль, крутившаяся в голове была отнюдь не о свободе. Чарли. Иногда его раздражало то, насколько сильно он чувствовал к ней привязанность. То, как сильно ему нравилось проводить с ней время. То, что она завоевала его доверие и смогла добиться от него уважения. Все это его одновременно раздражало и удивляло. Стоило ли говорить о том, что подобные чувства он испытывает чуть ли не впервые? В последний раз, когда он испытал нечто подобное, он перерезал сопливой девчонке горло. Аластор был в курсе, что это нездоровое состояние. Он знал, что болен. Болен морально, а это, к счастью или же нет, не лечится. Любовь он знал и принимал. Ему было знакомо это чувство, но испытывал он его крайне редко и так по-разному. Он вспомнил окровавленное тело женщины двадцати лет, уже остывшее, выглядевшее словно кукла. Тогда, кажется, он тоже испытывал то чувство, но иначе. Увидев ее впервые в одном из баров, Аластор не сразу понял что за навязчивые мысли кружатся у него в голове. Он вспоминал, как подошел и заговорил с ней, как они выпили несколько бокалов, как смеялись. Ее блондинистые волосы были аккуратно завиты, а большие распахнутые зеленые глаза напоминали бескрайний лес. Он общался с ней месяц. Ровно месяц — настолько его хватило. А затем, темный переулок, поцелуй, нож, врезавшийся блестящим лезвием в мягкий живот, и вот она уже лежит на сырой после дождя земле. Золотистые волосы в крови, а в больших глазах застыл ужас и боль от удара. Кажется ее звали Эллис, но значения это не имело. Аластор был уверен, что это не любовь. Не так должны вести себя влюбленные. Они не убивают, а он да. Больше он не пытался. Чарли. Он чувствовал, когда держал ее теплую руку, как звереет. Как желание убивать, которое, казалось, уже давно потухло в нем, снова просыпается и рвет его грудную клетку. Но он не хотел причинить ей вреда. Ни в коем случае. Золотистые волосы и такие же большие глаза. Белоснежная, фарфоровая, кожа, длинные ресницы и хрупкость в движениях — одним словом кукла. Только вот эту куклу не хотелось ломать. Демон навострил уши. Мимо него скользнуло темное пятно с некогда противной улыбкой. Тень поползла на стену и уставилась на хозяина. — Ну что? — спросил Аластор, стараясь задвинуть мысли о принцессе Ада куда подальше. Тень щелкнула пальцами, и перед Аластором оказалась книга в ветхой кожаной обложке. Радио демон взял книгу в руки, осматривая ту. Толстый слой пыли, ни одной надписи на обложке и форзаце, желтые страницы, исписанные чернилами. А внутри были все своды законов темной Вуду магии. Вот только… — Что это за язык? — задал вопрос Аластор, взглянув на тень. Та лишь пожала плечами. Он еще раз присмотрелся к неизвестным иероглифам. Странные надписи на неизвестно языке, куча незнакомых символов и изображений. Черт возьми, да что это за язык? Нет сомнений, что это что-то древнее, однако это не давало Аластору никакой зацепки, как это изучить. Он тяжело вздохнул, устало потер переносицу. — Чтож, — заключил он, отложив книгу, — мы пойдем другим путем.

***

Измотанность. Она — причина большинства проблем. Помощь окружающих не всегда спасала. Чарли пила уже третью кружку кофе, жалея, что в Аду нет ни одного энергетика — напитка, о котором была наслышана от жителей. Завтра у нее наконец будет свободный день, который она планировала провести с друзьями, и навестить отца. Люцифер пару дней назад вернулся во дворец, апеллируя обязанностями правителя Ада и большим количеством встреч. У него всегда светились глаза, когда появлялась работа. Депрессия, в которой он пребывал столь длительное время, пропадала, как только он возвращался к бесконечным заседаниям, встречам и решениям по благополучию Ада. Это не могло не радовать единственную дочь. Заполняя очередные бумаги, Шарлотта старалась утрясти все мысли, назойливо витавшие в голове. Работа, работа, работа, работа. Блять. Треск. — Дорогая, все в порядке? Голос радио демона тихими помехами раздавался по всему первому этажу. Забавно, что их место встречи всегда в этом зале, а время всегда полночь. Чарли дернулась на знакомый голос и встретилась взглядом с удивленными красными глазами, осматривавшими место происшествия. Будто очнувшись от транса, девушка сама осмотрелась: чашка, недавно находившаяся в ее руке, превратилась в груду осколков, лежавших на красном ковре под ногами. Пара осколков воткнулась в бледную ладонь, покрывая ту кровью, словно это был идеально белоснежный холст, на котором растекалась гуашь. Боли не было — лишь немного щекотно от скатывавшейся по ладони крови, маленькой струйкой скатившейся в рукав пиджака. — Дорогая? — снова позвал ее Аластор, подойдя ближе. — Да, да. — отозвалась Чарли, пытаясь извлечь из ладони остатки чашки, — Я в норме, просто немного задумалась. — Ха-ха, впервые вижу, чтобы кто-то так глубоко задумывался, что разбивал кружку прямо в руке. — подметил демон, наблюдая за потугами принцессы. — Ну что же ты делаешь? Позволь мне. Он протянул руку в сторону Шарлотты, весьма доброжелательно глядя той в глаза. Глаза. Такие же большие, широко распахнутые, прекрасные. Отличие лишь в цвете — глаза Чарли красные, но не менее яркие и выразительные. Принцесса протянула радио демону руку, не задумываясь. Тот аккуратно и нежно извлек острые фарфоровые осколки чашки. Щелчок пальцами, и в руке Аластора оказался небольшой кусок бинта, которым тот также бережно перевязал девушке руку. — Другое дело, не так ли, Чарли? Сейчас его улыбка казалась такой открытой и искренней, что принцесса не могла не улыбнуться в ответ. — Чтож, позволь поинтересоваться, по какой причине ты снова поздно ночью сидишь здесь. — Заполняла бумаги. Завтра у меня выходной, так что хотела все закончить сегодня. — Чарли усмехнулась своей собственной любви к порядку и сделанным делам. — Подобная ответственность может лишь восхищать. — А ты что здесь забыл? — поинтересовалась девушка. — Это допрос? — выгнул бровь Аластор. — В таком случае, его начал ты. — парировала Чарли. — Справедливое замечание. — хмыкнул демон, — В таком случае, я пришел выпить чашку кофе.