Как ты умер?

— Аластор? — неожиданно подала голос Чарли, когда оба уже на протяжении получаса сидели в тишине друг напротив друга. Не подавая голоса, радио демон поднял голову и вопросительно взглянул на девушку, ожидая продолжения. Та смотрела на демона с нечитаемым выражением лица, непонятным Аластору. В широко распахнутых красных глазах были то ли растерянность, то ли испуг и неуверенность. — Я могу задать вопрос? — уточнила она. Поразительная вежливость для дочери владыки Ада. Действительно, было в этом что-то странное — каждый грешник в Аду вёл себя крайне посредственно, противно и невежественно. Переживания, чувство такта и прочие мелочи, связанные с этикетом были забыты напрочь в этом прогнившем до основания месте. И тем более было странно видеть Адское создание, пребывавшее здесь с самого рождения, которое было крайне вежливым и тактичным. Это приводило в восторг, заставляло чувствовать диссонанс и даже пугало. Аластор улыбнулся чуть шире. — Задавай, дорогая, — ответил он, делая глоток кофе, — но я не могу гарантировать, что отвечу. Этот ответ из уст радио демона — загадки всея Ада и в частности круга Гордыни — был вполне удовлетворительным. Чарли немного расслабилась. — Мы уже говорили о твое жизни, — начала Шарлотта издалека, — о том какого это — быть человеком. Если помнишь, мы не закончили разговор. Девушка на мгновение умолкла, изучая эмоции собеседника. Радио демон старался не выдавать себя, но прекрасно был осведомлен о том, что маленькая леди Ада каким-то образом научилась читать его. Он практически мог ощутить давление, исходившее от Шарлотты в подобные моменты. — И что же ты хочешь узнать, дорогая? Он слегка прищурился, изучая принцессу в ответ. Та была абсолютно спокойна. В моменты их диалога тет-а-тет, ему казалось, что она была совсем другой. Не той, что при всех. Наедине Чарли становилась более сильной духом, отважной и, на удивление, не эмоциональной. Быть может, это было от того, что трудно находиться в вечном состоянии эмоционального взрыва. Ей действительно могло быть просто тяжело быть такой всегда, и при Аласторе она могла расслабиться и быть собой. — Я хотела узнать, как ты умер. Весьма прямолинейно. Это даже вводило в ступор. Интимный вопрос, подобный этому, заставил Аластора слегка дернуться и уронить свою улыбку на пару миллиметров. Он испытующе смотрел в упор на принцессу, не зная чего ждать: объяснения подобного желания или же чего-то иного? Но черт. Когда он вдруг стал доверять другим? Радио демон никогда не делился и малейшей информацией о себе. Почему вдруг он почувствовал себя спокойно рядом с принцессой Ада? — Почему ты хочешь это знать? — единственное, что смог выдавить он из себя. Чарли была все так же спокойна, без эмоциональна. Казалось, ее совсем не интересует это. Она сделала глоток из своей кружки, немного подумала и ответила. — Мне показалось, лишь на секунду, что мы стали ближе. — Она обвела кромку кружки указательным пальцем, все так же не разрывая зрительный контакт с демоном, будто играла в гляделки. — Думаю, что мы делимся секретами поочередно. Если я ошибаюсь — так и скажи. Она была готова к отказу. Она ждала, что он скажет «нет» или переведет тему. Он не знал, что чувствует. Он был готов открыться. — Хах, — усмехнулся он, и голос его потерял радио помехи, приобретая свой обычный, человеческий, тон. — я не люблю рассказывать, дорогая. Аластор поднялся со своего места и медленно подошел к Чарли. Та все так же сидела на своем месте, расположившись в углу дивана. — Я тебе покажу. — сказал он, чувствуя как его глаза меняют окраску на черную, оставляя лишь горящие красные зрачки. Он дотронулся до руки принцессы и мир вокруг Шарлотты погас. *** Радиоведущий звенел в руке ключами от станции, запирая дверь. Его каштановые волосы падали на лоб, мешая обзору, из-за чего, Аластору приходилось дуть на них, заставляя подняться выше и не мешать. Покинув станцию, мужчина оказался в толпе, бродившей по ночным улицам Орлеана. Он направился за потоком людей, отмеряя шаги. Погрузившись в собственные мысли, он и не заметил, как свернул на один переулок, затем на другой. С каждым шагом людей становилось все меньше. Вскоре он добрался до отдаленного квартала на западе города, именуемого Пэйпер стрит. Еще один поворот, пара десятков шагов, и мужчина оказался в слабо освещенном парке. Здесь, по наводке Мимзи, и гулял каждый вечер человек, за которым Аластор охотился все это время. Он шел медленно, оглядываясь по сторонам, изучая тихий парк. Спустя час неспешной ходьбы, он наконец услышал заветные шаги впереди. Он точно знал — сейчас в парке всего один человек — какая удача! Аластор продолжил медленно идти по тропинке, пока взгляд не зацепился за впереди идущего человека. Улыбка потянулась еще сильнее, сводя скулы. Дальше все как в тумане: стремительный темп шагов, подбиравшихся к жертве, удар рукояткой ножа по темечку, собственное тяжелое дыхание при перетаскивании тела, лес, веревка, очнувшийся испуганный мужчина. — Неужели ты думаешь, что моя смерть что то исправит? — ухмылялся сквозь окрававленную улыбку человек пятидесяти лет. — Ты был сопляком, им и останешься. Мог бы я вернуться на эти двадцать лет назад — убил бы эту суку еще раз. Удар, еще один, и еще. Смех ублюдка, сломавшего Аластору жизнь. — И в кого ты такой слабак? Вряд ли в меня. Готов поставить сто баксов на то, что эта шлюха родила тебя от другого. — Уж надеюсь. Не хочу быть с тобой одной крови. Еще удар. В ход пошел нож. Медленные надрезы по коже, вопли боли и проклятия — теперь весело было только Аластору. Позже полиция найдет труп мужчины пятидесяти лет, избитого, со сломанной орбитальной частью черепа, черепно-мозговой травмой, оторванными ногтями и сорока восьмью ножевыми ударами по туловищу. А дальше темный лес, недалеко от места убийства, лопата прихваченная из домика лесника и закопанный труп. Все просто. Было лишь одно но. Медленными шагами, возвращаясь на заре в сторону, откуда он пришел, Аластор услышал лай собаки. Резкий поворот головы в сторону звука, шуршание задетых руками листьев и выстрел из охотничьего ружья. Резкая боль в голове, разрывающая мозг. Кости черепа раздроблены, мелкие осколки впились в оставшиеся целыми части мозга. Темнота. Кромешная, всепоглощающая темнота. А потом… Аластор открыл глаза. Он огляделся по сторонам: возле места, где он стоял лежала лопата, окропленная кровью. Подле лопаты лежал мужчина двадцати семи лет, с раздробленным лицом и жуткой улыбкой от уха до уха. Аластор смотрел на тело, пытаясь осознать случившееся. В голове все еще фантомная боль, сверлившая череп, а его труп лежит прямо перед ним. Спустя пару минут к месту смерти подбежал мужчина с ружьем и собакой рядом. Он в шоке смотрел на содеянное, не зная, что и сказать. — Твою же мать. — пробормотал охотник, — Это был не олень. Наблюдая за происходящим, Аластор разочаровано смотрел на свое бездыханное тело. — Как же жалко это выглядит. — произнес он задумчиво. *** — Аластор? — вздохнула Шарлотта, очнувшись от видения. — Да, дорогая? — мгновенно отозвался тот, протягива девушке новую кружку кофе. — Ты… — Да, Чарли. — голос Аластора снова приобрел привычные радио помехи. — Это моя смерть. — Кого ты убил? — уточнила девушка, делая глоток горячего напитка, анализируя увиденное. — Думаю, что на сегодня вопросов достаточно, дорогая. — поразмыслив, сказал радио демон, улыбнувшись. — Позволь теперь задать вопрос мне. Чарли вопросительно посмотрела на мужчину, сидевшего теперь уже рядом с ней на диване. Резкое движение рукой, так сильно напоминавшее то, когда он впервые ее поцеловал. Затем, нагнувшись над Шарлоттой, Аластор хитро ухмыльнулся. — Скажи, Чарли, — сказал он, понижая голос настолько, что его стало трудно различать. — почему ты такая любопытная?