Часть 20

Пробуждение было тихим. Эмико еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, стараясь удержать в памяти тепло голоса отца и нежные руки матери. В сердце больше не было того колючего недоверия, которое мучило её в детстве. Теперь она понимала: её не «купили» как игрушку, её спасли как символ надежды. Встав с кровати, она привычно затянула ремни. Волосы после ночной косички действительно легли мягкими волнами, но она просто перехватила их лентой, чтобы не мешали. На плацу снова было пусто. Капитан Леви и Ворон всё еще не вернулись. Эмико глубоко вдохнула утренний воздух и начала тренировку. Она не ждала команды — она просто двигалась. Удары клинками по деревянным манекенам, резкие развороты, работа ног. Она представляла себе не титанов, а ту самую темноту Подземелья, которую она должна была окончательно победить в себе. Каждое движение Майкл и Ванесса когда-то оплатили своим терпением и любовью, и она не имела права быть слабой. Через час, когда прозвучал колокол на завтрак, Эмико поняла, что совсем не голодна. Шумная столовая с вечными спорами Жана и Саши сейчас казалась слишком утомительной. Ей хотелось чего-то другого. Она направилась к лаборатории Ханджи. По пути ей встретилось несколько солдат, которые уже спешили за своей порцией каши, но Нанаго лишь кивнула им и прошла мимо. Дверь лаборатории была приоткрыта. Внутри пахло сушеными травами, жженой серой и чем-то кислым. Учёная сидела за столом, заваленным грудами пергамента, и что-то увлеченно рассматривала через увеличительное стекло. — Ханджи? Ты не на завтраке? — Эмико тихо вошла, стараясь не наступить на разбросанные по полу инструменты. — О, Эмико! Заходи! — Зоэ вскинула голову, её очки смешно перекосились. — Какой завтрак, когда тут такое! Я пытаюсь понять, почему кожа титанов такая легкая после того, как её отсекают, но при этом такая прочная, когда они живы. Это же нарушает все законы массы! Эмико присела на свободный край стола, отодвинув какую-то склянку. — Слушай, я хотела спросить тебя кое о чем... Ты ведь была во многих экспедициях. Расскажи мне про мир за стенами. Но не про стратегию или точки появления титанов. Ханджи замерла, её глаза за стеклами очков блеснули интересом. — А про что тогда? — Про природу, — Эмико посмотрела в окно. — Там, в лесах или на равнинах... есть что-то, чего мы никогда не видели внутри Стен? Какие-нибудь особенные растения? Мой отец, Майкл, всегда говорил, что мир огромен, но он сам видел только сады Сины. А ты видела настоящий мир. Ханджи отложила стекло и с воодушевлением замахала руками. — О-о-о, дорогая, ты даже не представляешь! В прошлой вылазке, на самом краю южного сектора, мы проезжали через поле, где цветы были выше колена и ярко-синего цвета, как глубокое озеро! И они пахли так сладко, что у лошадей кружилась голова. А еще есть деревья, у которых кора блестит, как серебро, когда на неё падает лунный свет. Хоть мы и не могли продвинуться далеко, но это было по-настоящему волшебно… Аристократка слушала, затаив дыхание. Эти описания были живыми, они дополняли те образы, которые она видела в своих снах. — А животные? Кроме лошадей и птиц? — спросила она. — Я видела огромных оленей с рогами, похожими на ветви дуба! — Ханджи придвинулась ближе, её голос перешел на заговорщицкий шепот. — Они смотрели на нас из чащи, и в их глазах было столько спокойствия, будто титанов вовсе не существует. Мир за стенами не просто опасен, Эмико. Он... он потрясающе богат. Титаны — это просто шум, временная помеха на фоне этой красоты. Эмико слегка улыбнулась. Этот разговор был именно тем, что ей требовалось. Без обсуждения войны, без планирования атак — просто напоминание о том, ради чего всё это затевалось. Родитеди хотели подарить ей солнце, а Ханджи сейчас дарила ей мечту о целом мире под этим солнцем. — Спасибо, Ханджи. Мне важно было это услышать. — Всегда пожалуйста, Эми! — Ханджи снова схватила увеличительное стекло. — Если захочешь, я покажу тебе свои зарисовки диких трав из пятьдесят четвертой экспедиции. Они немного помятые, но цвета я старалась передать точно. Эмико кивнула, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. — Подожди-подожди, где-то они были! — Ханджи начала лихорадочно рыться в стопках бумаг, едва не опрокидывая чернильницу. — Рисунки тех синих цветов... Я точно помню, что засунула их между отчетом о вскрытии и списком закупок мыла! Эмико невольно рассмеялась, наблюдая за этим «стихийным бедствием». — Ханджи, осторожнее, ты сейчас лампаду смахнешь. В этот момент дверь лаборатории распахнулась, и на пороге появился Моблит Бернер, верный помощник Ханджи. Он выглядел так, будто не спал неделю, а в руках у него был поднос с двумя кружками и тарелкой засохшего хлеба. — Майор! Вы снова пропустили завтрак! — простонал он, ставя поднос на единственный свободный пятачок стола. — Эрвин спрашивал, готовы ли расчеты по плотности кожи, а вы тут... О, Эмико, привет. Ты тоже решила подпитываться энтузиазмом вместо калорий? — Привет, Моблит. Я просто зашла спросить про цветы, — улыбнулась Эмико. — Цветы? — Моблит страдальчески закатил глаза. — Майор, у нас отчет через два часа, какие цветы?! — Спокойно, Моблит, не кричи! — Ханджи наконец победно выудила из кучи бумаг помятый листок. — Вот! Смотри, дорогая! Она разложила рисунок перед Эмико. Несмотря на пятна чая по краям, зарисовка была поразительно точной. Тонкие лепестки, необычная форма чашечки — эти цветы действительно выглядели так, будто принадлежали другому миру. Эмико завороженно коснулась пальцем рисунка. — Они прекрасны... — Знаешь, — Ханджи внезапно затихла и посмотрела на Эмико поверх очков. — Твой отец, Майкл... Он ведь был одним из тех, кто втайне спонсировал наши первые вылазки. Эмико замерла. Она знала, что родители помогали людям, но никогда не думала, что их связь с Разведкорпусом была такой прямой. — Он всегда присылал письма вместе с пожертвованиями, — продолжала Ханджи, пока Моблит обреченно вздыхал и начинал собирать разбросанные инструменты. — В них не было требований или политики. Он просто писал: «Расскажите мне, что там, за стенами. Напишите, что солнце там светит так же ярко, как над Синой». Он хотел этого мира для тебя, Эмико. Еще до того, как ты сама осознала, что хочешь стать солдатом. В лаборатории повисла тишина. Эмико смотрела на синие цветы, и ей казалось, что она видит в них отражение мечты своего отца. Майкл и Ванесса не просто дали ей дом — они готовили её к тому, чтобы она однажды смогла увидеть эти поля своими глазами. — Спасибо, что рассказала, — прошептала Эмико. — Я не знала об этих письмах. — Эрвин хранит некоторые из них, — добавила Ханджи, возвращаясь к своему обычному бодрому тону. — Ладно! Лирику в сторону! Моблит, где мой микроскоп?! Нам нужно доказать Эрвину, что титаны легче воздуха в душе, даже если они жрут нас в реальности! Моблит схватился за голову. — Майор, вы сейчас несете чепуху! Пейте чай! Эмико тихонько поднялась. Ей не хотелось мешать их привычной суматохе, да и информации для размышлений было более чем достаточно. — Пойду я, — сказала она. — Увидимся на тренировке. — Заходи еще, дорогая! — крикнула Ханджи, уже увлеченно споря с Моблитом о строении клеток. — В следующий раз я покажу тебе камни, которые светятся в темноте! Выйдя из лаборатории, Эмико почувствовала странную легкость. Она шла по коридору, и каждый шаг отзывался в ней новой уверенностью. Она больше не чувствовала себя просто «спасенной девочкой». Она была продолжением дела своих родителей. Эти цветы… Они сильно заинтересовали Эмико. Ей хотелось выйти за стены, найти их и навсегда запечатлеть в своей памяти. А потом сорвать парочку, чтобы подарить своему отцу. Майкл, всегда сдержанный в проявлении эмоций, заслуживал того, чтобы его дочь — пусть и приёмная — принесла ему некую мечту о мире за стенами. Нанаго направилась в свою комнату в приподнятом настроении. Ей хотелось тоже нарисовать эти цветы, прямо как это сделала Зоэ, но по-своему — перенести их на одежду, как в одну из тех очередных бессонных ночей. В комнате было пусто — ни Саши, ни Микасы. Это не удивило аристократку: её подруги днём никогда не засиживались в комнате, особенно в выходной солдат. Это было на руку — без лишних взглядов Эмико смогла взять немного пожелтевшие листы бумаги и уголёк, а затем быстро выйти из штаба Разведкорпуса. Она не хотела рисовать в душной комнате, когда на улице было тепло и вовсю светило солнце, пусть и было лишь начало дня. Девушка направилась на тренировочное поле — к дубу, который совсем недавно «избивала», оттачивая приёмы. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, Эмико легла на траву, не боясь испачкаться: сейчас её мысли были о другом. Уголёк уже успел испачкать руки, но это тоже не волновало девушку, выросшую в Подземном городе. Она начала творить. Линии выходили чёткими и ровными, а в голове уже складывался образ того, как будет выглядеть одежда. Иногда дул прохладный ветерок, приятно освежая голову. А на эскизах платьев и мужских костюмов появлялись всё новые и новые детали. На бумаге постепенно проявлялись силуэты. Платья выходили простыми на первый взгляд, но приглядевшись, Эмико добавляла детали, которые не вписывались в привычную моду стен. Лёгкие ткани спадали свободно, не сковывая движений, а линия талии была чуть завышена — словно намёк на дыхание ветра, а не на строгие правила этикета. По подолу она выводила тонкие стебли и лепестки тех самых цветов: не броско, почти скромно, будто рисунок предназначался не для чужих глаз, а для памяти. Мужские костюмы получались непривычными. Пиджаки — короче обычного, с мягкими плечами, без лишней тяжести. Вместо грубых пуговиц — аккуратные застёжки, а на внутренней стороне манжет и воротников Эмико прятала узоры: те же цветы, но уже более угловатые, словно приспособленные под мужской характер. Эти элементы были невидимы для окружающих, но носивший их знал бы — даже за стенами можно сохранить нечто живое. Чем дольше она рисовала, тем дальше уходили мысли от штаба, титанов и приказов. Мир сужался до шелеста травы, тёплого солнца над головой и чёрных линий уголька. Эмико вдруг поймала себя на том, что улыбается — редко, почти незаметно. Такие моменты всегда пугали её больше всего. Они были слишком хрупкими для мира, в котором она жила. Ветер усилился, и один из листов дрогнул, едва не выскользнув из-под её ладони. Эмико прижала его, взглянув на небо, где облака медленно плыли в сторону стен. Где-то там — отец, служба, реальность. А здесь, под дубом, она позволяла себе мечтать. Когда «коллекция одежды» была дорисована, Эмико подняла листок на уровень глаз и искренне залюбовалась им. Она редко рисовала, но это занятие всегда помогало расслабиться и выплеснуть мысли и чувства. И благодаря этому — и, конечно, Ханджи — теперь у неё появились наряды, которые она назвала «Синий агат». Уголёк испачкал ей руки чёрным, да и сам листок местами потемнел, но это не испортило рисунок — наоборот, придало ему особую изюминку. Улыбка на лице Нанаго стала шире, а настроение заметно приподнялось. В душе не бушевала буря — там плескалось спокойное море, про которое всё время говорил Армин. Ей бы очень хотелось увидеть его однажды, как и те синие цветы, что когда-то нашла Ханджи за стенами. Просидев ещё немного под деревом, Эми собрала вещи и направилась обратно в штаб. Нужно было убрать рисунок в ящик и отмыть руки от грязи. К ней она относилась спокойно — детство, проведённое под землёй, приучило к такому, — но разгуливать, пачкая всё и всех вокруг, не хотелось. По пути девушка никого не встретила, что показалось странным: обычно в выходной замок был полон людей. Эмико остановилась и прислушалась — тишина. — Может, все решили отоспаться? — спросила она вслух сама у себя. Долго зацикливаться на этом аристократка не стала и пошла дальше. В комнате снова никого не оказалось — так же, как и в душевых, которые она решила проверить, пока отмывала руки. В голове начали появляться тревожные мысли, хотя ещё буквально час назад она виделась с Ханджи и Моблитом. Немного поразмыслив, Нанаго направилась в столовую — уж там-то кто-нибудь точно должен быть. И юная разведчица оказалась права. В столовой были абсолютно все. И они ели… мясо?! — Что?! Откуда оно у вас?! — изумлённо воскликнула Эми. — Представляешь, Саша достала! — к ней подбежал Жан, схватил подругу за руку и потащил за собой. — Пошли, а то тебе ничего не достанется! И всё ещё шокированная Нанаго послушно пошла следом. К мясу она относилась спокойно — куда больше её интересовало, откуда оно вообще взялось в штабе разведчиков. Вспомнив мужчину, который недавно привозил провизию, Эми решила, что это, скорее всего, его заслуга. Запах жареного мяса сразу ударил в нос. Он был густым, непривычным, почти вызывающим — таким, что на секунду выбивал почву из-под ног. Разговоры, смех, звон посуды — всё слилось в единый гул, резко контрастирующий с тишиной, что царила в штабе ещё пару минут назад. — Это что, праздник какой-то? — неуверенно пробормотала она, оглядываясь. За длинными столами сидели все: от новобранцев до старших офицеров. Кто-то уже доедал, кто-то жадно впивался зубами в свою порцию, словно опасался, что мясо исчезнет, если не поторопиться. Саша… Саша выглядела особенно опасно — она прижимала к себе тарелку так, будто была готова защищать её ценой жизни. — ЭМИ! — завидев её, Браус радостно махнула рукой. — Тебе оставили кусок! Большой!.. Ну… почти большой! — Оставили? — Эмико приподняла бровь, но позволила Жану усадить себя рядом. Перед ней тут же поставили тарелку. Мясо было простым, без изысков, но выглядело так, словно стоило целого состояния. Она посмотрела на него пару секунд, потом — на окружающих. — И всё-таки, откуда оно? — снова спросила она, уже тише. — Секрет, — протянула Ханджи с той самой улыбкой, которая всегда означала: ничего хорошего. — Ханджи… — предупреждающе начал Моблит. — Ладно-ладно, — та махнула рукой. — Просто удачная сделка. Иногда полезно иметь знакомых с… гибкими принципами. Эмико кивнула, принимая ответ, но что-то внутри всё равно ёкнуло. Мясо в штабе появлялось редко, и каждый такой случай обычно имел последствия. Впрочем, сейчас думать об этом не хотелось. Она взяла кусок, отрезала небольшой ломтик и попробовала. Вкус оказался насыщенным, тёплым — почти успокаивающим. На мгновение в голове стало пусто. — Вот видишь, — довольно сказала Ханджи. — А ты всё свои цветочки рисуешь. — Они не «мои», — тихо возразила Эми, но улыбнулась. Веселье в столовой нарастало с каждой минутой. Шум уже не просто висел в воздухе — он жил своей жизнью, перекрикивая даже лязг столовых приборов. Эмико постепенно перестала чувствовать себя сторонним наблюдателем и втянулась в общий поток. — Я всё ещё не верю, что это реально происходит, — протянула она, задумчиво разглядывая свою тарелку. — Мы что, теперь элитное подразделение? Следующий шаг — фарфоровая посуда? — Эй! — возмутилась Саша. — Не накаркай, а то отберут и это! — Это ты отберёшь, — сухо заметила Микаса, одновременно подвигая к Эрену свою тарелку. — Мне нормально, правда, — быстро сказал он, отодвигаясь. — Я уже ел. — Ты ел недостаточно, — спокойно ответила Микаса и пододвинула тарелку обратно. Саша замерла. Медленно перевела взгляд с тарелки на Микасу, затем — на Эренa. — Он не хочет… — осторожно начала она. — А еда, между прочим, чувствует, когда её не ценят. — Саша, не смей, — предупредил Армин, хотя выглядел при этом совсем не уверенно. — Я защищаю мясо! — воскликнула она и ловким движением попыталась утащить тарелку. Микаса перехватила её запястье быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. В столовой повисла напряжённая пауза. — …Я просто посмотрю, — наконец выдавила Саша. — Не трогай, — всё так же спокойно сказала Микаса. Эрен закрыл лицо руками. — Почему каждый приём пищи — как поле боя… — Потому что ты не доедаешь, — хором ответили обе. — Знаешь, — наклонилась к Армину Эмико, — если когда-нибудь напишут хроники Разведкорпуса, вот это надо будет внести отдельной главой. Армин вздрогнул. — П-прости, что? — Ничего, — улыбнулась она. — Ты просто выглядишь так, будто сейчас начнёшь извиняться перед тарелкой. Он покраснел. — Я просто… ну… мне кажется, что есть мясо, когда за стенами… это немного— — Армин, — мягко перебила его Эми. — Если ты не поешь, за стенами станет ещё хуже. Он моргнул, потом неуверенно кивнул и всё-таки взял вилку. В этот момент Саша каким-то чудом вывернулась, ухватила кусок и победоносно подняла его вверх. — СВОБОООДА! — Саша. — голос Микасы стал заметно ниже. — …Я поделюсь, — быстро исправилась та и плюхнулась на своё место. Эмико рассмеялась — легко, искренне, совсем не сдерживаясь. В груди было тепло, шумно, живо. На короткий миг всё действительно казалось нормальным. * Когда последний кусок исчез с тарелок, а Саша с подозрением осмотрела стол — вдруг где-то осталась забытая порция, — столовая начала постепенно пустеть. Кто-то ушёл первым, кто-то задержался, лениво переговариваясь, но прежний гул растворился, оставив после себя тёплый, почти домашний шлейф. Эмико помогла отнести посуду и вышла в коридор. Каменные стены снова приняли свой привычный облик — холодный, строгий, настоящий. Веселье словно осталось за закрытой дверью. Она поймала себя на мысли, что всё ещё улыбается. На улице уже начинало темнеть. Эми вышла во двор, вдохнула прохладный воздух и медленно выдохнула. День оказался куда насыщеннее, чем казался утром. — Всё ещё не веришь, что мясо было настоящим? — раздался рядом голос. Эмико вздрогнула и обернулась. Армин стоял чуть поодаль, с книгой под мышкой и тем самым выражением лица, словно извинялся уже за то, что просто оказался здесь. — Немного, — честно ответила она. — Думаю, проснусь завтра и всё окажется коллективной галлюцинацией. Он тихо усмехнулся. — Тогда мне будет не так обидно, что я долго решался его съесть. — Ты всё-таки решился, — заметила Эми. — Да… — Армин замялся. — Спасибо. Ты тогда сказала… Это немного помогло мне. Она пожала плечами. — Иногда забота о будущем начинается с нормального ужина. Он кивнул, явно запоминая эту мысль, и, помедлив, попрощался, поспешив обратно в штаб. Эми осталась одна. Солнце стояло высоко, когда Эмико незаметно выскользнула из штаба. День был спокойным — слишком спокойным, будто сам мир решил притвориться, что всё в порядке. После шума столовой эта тишина ощущалась особенно отчётливо. Она направилась к конюшням, привычно сворачивая с протоптанной дорожки. Запах сена и дерева встретил её ещё на подходе — тёплый, знакомый, почти родной. — Рысь, — тихо позвала она, заглядывая внутрь. Рыжая голова тут же показалась из стойла. Лошадь фыркнула, узнав голос, и шагнула ближе. Эмико улыбнулась, не торопясь, будто боялась спугнуть момент. Рысь была красивой — по-своему, без вычурности. Рыжая шерсть отливала на солнце, на ногах чётко выделялись белые «носочки», а на мордочке тянулась узкая светлая полоска, заканчиваясь розовым носом. На ушах слегка топорщились тёмные кисточки — из-за них она и получила своё имя. — Всё такая же внимательная, — пробормотала Эми, ласково поглаживая её по шее. Они росли вместе. Тогда, в доме приёмных родителей, Рысь была почти жеребёнком — неуклюжей, слишком любопытной и упрямой. Эмико часто приходила к ней, даже когда не было сил разговаривать с людьми. Лошадь не спрашивала и не ждала объяснений — просто была рядом. Когда Эми уходила в Разведкорпус, вопроса «брать или не брать» не возникло. Она проверила упряжь, провела ладонью по гриве, привычно осматривая копыта. Всё было в порядке. Рысь терпеливо стояла, лишь иногда поводя ухом, будто прислушивалась не к звукам, а к чему-то большему. — Не скучно тебе тут? — шепнула Эмико. Рысь мягко ткнулась мордой ей в плечо. Эми тихо усмехнулась и позволила себе прислониться к тёплому боку, закрыв глаза всего на пару секунд. Здесь не было титанов. Не было приказов. Не было будущего, о котором страшно думать. Только солнце, запах сена и живое дыхание рядом. Эмико выпрямилась, похлопала Рысь по шее, когда вдруг поймала себя на странном ощущении — будто этот покой слишком хрупок. Как стекло. Она не стала зацикливаться на этом. Пока ещё был день. И он принадлежал им. Эмико решила задержалась в конюшне дольше, чем собиралась. Она медленно перебирала гриву Рыси, ощущая под пальцами тёплую, живую шерсть. Лошадь стояла спокойно, иногда фыркала и переступала с ноги на ногу — не от нетерпения, а просто потому, что могла. Сквозь приоткрытую дверь внутрь пробивался солнечный свет. В воздухе плавали пылинки, лениво оседая на досках пола. Мир словно двигался медленнее именно здесь. — Ты у меня умница, — тихо сказала Эмико. — Даже слишком. Рысь фыркнула и слегка боднула её лбом. Эми улыбнулась. Снаружи послышались шаги — лёгкие, почти небрежные. — Если она сейчас снова попробует меня укусить, я официально заявляю, что это личное, — раздался знакомый голос Имир. — Она просто чувствует людей, — спокойно ответила Криста. — Не всем это нравится. — Вот ведь, — фыркнула Имир. Они показались в проходе между стойлами. Криста первой заметила Эмико и остановилась, её лицо тут же смягчилось. — Привет, Эми. — Привет, — кивнула та. — Пришли проведать своих? — Ага, — улыбнулась Криста, гладя свою лошадь. — Она нервничает, если долго меня не видит. Имир прислонилась к перекладине стойла и внимательно посмотрела на Рысь. — Значит, ты и есть Рысь, — протянула она. — Теперь понятно, почему о тебе столько говорят. — И что же говорят? — удивлённо поинтересовалась Эми. Рысь повернула голову и уставилась прямо на Имир. — Что ты смотришь так, будто знаешь обо мне что-то лишнее, — кисточки на её ушах чуть дрогнули, — Видела? — Имир усмехнулась. — Она мне уже вынесла вердикт. — Она редко ошибается, — невозмутимо сказала Эмико. Криста тихо рассмеялась. Наступила пауза — не неловкая, а тёплая. Криста тихо что-то нашёптывала своей лошади, Имир лениво почёсывала загривок, Эми стояла рядом с Рысью, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Здесь спокойно, — задумчиво сказала Криста. — Почти как будто мы не разведчики. — Не сглазь, — хмыкнула Имир. — Место и так слишком хорошее, чтобы долго оставаться таким. Эмико улыбнулась, не отвечая. Иногда тишина говорила больше. Некоторое время они стояли молча. Конюшня наполнялась негромкими звуками: спокойным фырканьем лошадей, шорохом сена, далёкими шагами где-то во дворе. Даже Имир, обычно не любившая затянувшиеся паузы, не спешила нарушить эту. Она осторожно провела рукой по шее своей лошади, чуть склонив голову, словно прислушиваясь не только к дыханию животного, но и к собственным мыслям. — Забавно, — тихо сказала она наконец. — Иногда кажется, что они понимают нас лучше людей. Криста кивнула, не поднимая взгляда. — Они не ждут, что мы будем сильными всё время. Эмико невольно задумалась над этими словами. Рысь спокойно стояла рядом, тёплая, надёжная. За годы Эми привыкла к этому ощущению — к присутствию, которое не требовало ничего взамен. — Моя всегда чувствует, когда я не в порядке, — продолжила Криста. — Даже если я улыбаюсь. — Рысь тоже, — отозвалась Эмико. — Иногда мне кажется, что я выросла рядом с ней, а не просто рядом с людьми. Имир взглянула на них мельком, без привычной насмешки. — Повезло, — коротко сказала она. — Не всем так. Пауза снова растянулась, но уже немного другая — тёплая, почти доверительная. Свет медленно смещался, полосы солнца ползли по доскам пола, и время текло так лениво, будто решило дать им передышку. — Нам, наверное, скоро нужно идти, — тихо произнесла Криста, хотя это прозвучало скорее как мысль вслух, чем как напоминание. Эмико кивнула. — Да. Но ещё не сейчас. Она погладила Рысь в последний раз, словно обещая вернуться, и сделала шаг назад. Лошадь фыркнула, тихо, спокойно. Они вышли во двор, щурясь от солнца. После полумрака конюшни день казался ярче, чем был на самом деле. Камни под ногами хранили тепло, а где-то вдалеке доносились голоса — жизнь снова напоминала о себе. Имир первой нарушила молчание. — Знаешь, — протянула она, не глядя на Эмико, — твоя лошадь смотрит так, будто в случае апокалипсиса выживет именно она. И, возможно, без нас. — Рысь просто реалистка, — спокойно ответила Эми. — Сомневаюсь, что она ставит на людей. Криста тихо фыркнула, прикрывая рот ладонью. — Хм, — Имир прищурилась. — И давно вы с ней такие мудрые? — С тех пор как я поняла, что говорить правду вслух не всегда выгодно, — невозмутимо отозвалась Эмико. — Она, кстати, до этого дошла раньше меня. Имир усмехнулась. — Мне нравится. Обычно лошади просто кусаются. — Это запасной вариант, — пожала плечами Эми. — Для особо надоедливых. — Я чувствую угрозу, — заявила Имир. — И не могу сказать, от кого именно. Они прошли ещё немного. Криста шла между ними, слушая спор с той мягкой улыбкой, с какой обычно смотрят на солнце после дождя. — А ты всегда такая спокойная? — вдруг спросила Имир. — Или это только в присутствии свидетелей? — Нет, — честно ответила Эмико. — Иногда я ещё и ворчу. Но тебе не повезло, сегодня хороший день. — Жаль, — хмыкнула Имир. — Я бы посмотрела. — Можно договориться, — Эми скосила на неё взгляд. — Но только если ты первая начнёшь. Имир рассмеялась коротко, неожиданно искренне. — Опасная ты. — Говорили же, — невинно отозвалась Эмико. — Лошадь плохому не научит. Штаб был уже совсем близко. День всё ещё держался уверенно, не намекая ни на что плохое. По крайней мере — пока. И именно в такие моменты, подумала Эмико, легче всего забыть, что тишина редко бывает вечной.