Часть 22

Дорога к штабу тянулась спокойно, почти обманчиво. Солнце клонилось к закату, воздух становился прохладнее, и пыль под копытами уже не поднималась так охотно. Эмико продолжала говорить — легко, без пауз, будто дорога требовала комментариев. — Если честно, — сказала она, поглаживая шею Рыси, — я всё ещё не понимаю, как Жан умудряется каждое утро выглядеть так, будто его вытащили из-под обломков. Она усмехнулась сама себе. — И при этом быть уверенным, что он хорош. Ворон фыркнул, и Эмико тут же оживилась: — О, ты тоже согласен? Вот, видите, даже лошади это замечают. Леви ехал рядом, чуть позади. Иногда отвечал коротко, иногда — вовсе нет. Но когда она замолкала дольше обычного, он замедлялся, будто подстраиваясь под её темп. Она этого не замечала. Или делала вид. К ночи они остановились у небольшой поляны. Обычная стоянка — ничего примечательного. Костёр, скупой ужин, лошади, привязанные неподалёку. Эмико ела без аппетита, но быстро. Потом снова заговорила — о тренировках, о том, как Саша чуть не уронила кого-то с лошади, о том, что в штабе теперь наверняка будет шумно. — Представляете их лица, когда мы приедем? — она улыбнулась. — Как будто мы отсутствовали лет пять. Леви посмотрел на неё дольше обычного. — Ты много говоришь, — сказал он без упрёка. — Ага, — кивнула она сразу. — Мне так проще. И на этом разговор закончился. Ночь прошла тихо. Без кошмаров. Или, по крайней мере, без тех, которые запоминаются. Эмико проснулась раньше рассвета, посмотрела на тлеющие угли костра и подумала, что устала не физически. Утро было ясным. Штаб появился из-за холма внезапно, как всегда — знакомый силуэт, стены, башни, жизнь, которая продолжалась независимо от них. Эмико выпрямилась в седле, будто стряхнула с себя что-то лишнее. — Ну вот, — сказала она бодро. — Дом. Рысь ускорилась сама, Ворон последовал за ней. С этого момента всё снова становилось обычным: распорядок, люди, имена, приказы. И никто — кроме, возможно, одного человека — не заметил, что её улыбка держится на честном слове. * Утро в штабе началось как всегда. Шумно, рано и слишком бодро. Кто-то спорил из-за дежурства, кто-то жаловался на жёсткие койки, кто-то уже тренировался во дворе, не дожидаясь приказов. Эмико вошла в столовую вместе со всеми, будто никуда и не уезжала. — Смотрите-ка, — протянул Жан, заметив её первым. — Живая. — И даже целая, — добавила Саша с набитым ртом. — Ты пропустила мясо. Дважды. — Моя личная трагедия, — вздохнула Эмико и села рядом. — Как мне теперь жить? Армин осторожно наклонился вперёд: — Мы думали, тебя отправили на задание. — Почти, — пожала плечами она. — Аристократические дела. Очень секретные. Включали в себя долгие дороги, скучные разговоры и отсутствие нормальной еды. — Ага, — фыркнул Жан. — Прямо вижу тебя среди фарфоровых чашек. — Не завидуй, — улыбнулась Эмико. — Не каждому идёт вид человека, которому запрещено сидеть «не по правилам». Микаса внимательно посмотрела на неё. Слишком внимательно. — Ты изменилась, — сказала она спокойно. На секунду за столом стало тише. Эмико даже не растерялась. — О, это потому что я не выспалась. Дорога, знаете ли, — она зевнула демонстративно. — Никому не советую. Саша кивнула, удовлетворённая ответом: — Если дело не в еде, значит всё нормально. Жизнь продолжилась. Смех. Звон посуды. Привычный гул. Тренировка прошла без эксцессов. Эмико выполняла всё чётко, без рывков, без ошибок. Ни лучше, ни хуже, чем раньше. Она старалась быть… обычной. Иногда у неё это даже получалось. Леви наблюдал издалека. Ничего не говорил. Ничего не отмечал вслух. Но когда она пошутила в очередной раз — громко, чуть веселее обычного — он отвёл взгляд. Потому что теперь знал: она смеётся не потому, что легко. А потому, что иначе — невозможно. POV Леви. Вечер в штабе был тихим. Не спокойным — именно тихим. Тем самым, которое возникает после длинного дня, когда люди разошлись по своим делам, но усталость ещё не отпустила. Леви стоял у стола Эрвина, скрестив руки на груди. Доклад был коротким — факты, расстояния, ночёвка, возвращение без происшествий. — Потерь нет, — закончил он. — Задание выполнено. Эрвин кивнул, делая пометку. Несколько секунд в кабинете слышался только скрип пера. — Нанаго, — сказал он вдруг, не поднимая головы. Леви не отреагировал сразу. Лишь через мгновение ответил: — Да. — Как она перенесла поездку? — Достаточно спокойно, — он слегка помолчал. — Для человека в её ситуации. Эрвин наконец поднял взгляд. — Ты просил меня выяснить что-нибудь о её прошлом, — произнёс он ровно. — Мои люди тоже зашли в тупик. Леви ожидал этого. И всё же челюсть незаметно сжалась. — Подземный город плохо хранит следы, — продолжил Эрвин. — Детей особенно. Без семьи, без документов… слишком много пропусков. — Я знаю, — коротко ответил Леви. — Ты что-нибудь нашёл сам? Пауза. Он смотрел в сторону окна, на тёмный двор штаба. Где-то там, в одном из помещений, она, вероятно, снова шутила. Или молчала. С одинаковой настойчивостью. — Нет, — сказал он наконец. — Ничего конкретного. Это было правдой. И в то же время — нет. — Но? — Эрвин слишком хорошо его знал. Леви выдохнул медленно. — Она не ведёт себя как человек с поверхности, — сказал он. — Реакции. Привычки. Способы держаться. Это не то, чему учат в семьях вроде той, что её приняла. — Ты думаешь, она из подземного города. — Я думаю, — поправил он, — что она оттуда не ушла до конца. Эрвин сложил руки в замок. — Ты сказал ей об этом? — Нет. — Почему? Леви чуть наклонил голову. — Потому что если я ошибаюсь — это будет лишним. А если нет… — он замолчал. — Тогда она должна рассказать сама. Или не рассказывать вовсе. Эрвин внимательно посмотрел на него. — Ты слишком осторожен для человека, который обычно действует сразу. — Я не расследую преступление, — сухо ответил Леви. — Я разбираюсь с живым человеком. Несколько секунд они молчали. — Хорошо, — сказал Эрвин наконец. — Оставим это. Если правда всплывёт — она всплывёт сама. Леви кивнул. Он уже был у двери, когда Эрвин добавил: — Ты ведь понимаешь, что даже если ты ничего не узнал… это не значит, что ты ничего не почувствовал. Леви не обернулся. — Чувства — не отчёты, — сказал он. — Их не к чему прилагать. Он вышел, оставив кабинет в тишине. Конец POV Леви. Сон пришёл резко. Не подкрался — обрушился. Эмико шла по улице, которую знала слишком хорошо. Камни под ногами были мокрыми, воздух — тяжёлым, пахнущим навозом и чем-то металлическим. Небо висело низко, серое, будто вот-вот придавит. — Пап?.. — вырвалось у неё, хотя она уже знала. Майкл шёл впереди. Спокойный, уверенный, в своём старом плаще. Он не оборачивался, как бы она ни ускорялась. Телега появилась внезапно. Грохот колёс — слишком громкий, неправильный. Лошадь была в мыле, глаза безумные, поводья натянуты криво. Мужчина на козлах что-то кричал — слова распались в шуме, будто их смыло дождём. — Стой! — закричала Эмико, но голос утонул. Всё произошло медленно. Слишком медленно, как в кошмаре, где ты видишь каждую деталь и не можешь ничего изменить. Майкл обернулся. Удивление. Понимание. Один шаг в сторону — запоздалый. Удар был глухим. Неправильным. Тело отлетело, тяжело упало на камни. Что-то хрустнуло — не кости, а мир. Телега не остановилась. Колёса прошлись дальше, будто человек — просто помеха. Лошадь дёрнулась, заржала, но её погнали вперёд. Эмико рухнула на колени рядом с ним. — Папа… нет… — руки дрожали, когда она коснулась его груди. Глаза Майкла были открыты. Смотрели в никуда. Во рту — кровь, тёплая, слишком настоящая. Плащ промокал под ним, темнея всё больше. Он пытался вдохнуть. Не получалось. Каждый звук из его горла был хрипом, обрывком, будто воздух рвал его изнутри. — Я здесь, — шептала она, задыхаясь. — Я с тобой, слышишь? Всё хорошо, пожалуйста… Он посмотрел на неё. И в этом взгляде не было боли — только сожаление. Такое глубокое, что оно ломало сильнее смерти. Рука его дёрнулась. Пальцы коснулись её запястья — слабо, почти случайно. А потом… ослабли. Тишина обрушилась резко, как удар в уши. — Нет… нет, нет, нет… — Эмико трясла его, сильнее, отчаяннее. — Проснись! Ты не можешь… ты обещал… Но тело было уже пустым. Она проснулась с рывком. С криком, застрявшим в горле. Простыни были мокрыми, дыхание — рваным, будто она всё ещё бежала. Сердце колотилось, болезненно отдаваясь в висках. Комната штаба. Темнота. Настоящее. — Это просто сон… — прошептала она, закрывая лицо ладонями. Но запах крови всё ещё стоял в носу. И он не отпускал. Эмико села, подтянула колени к груди и долго, очень долго сидела так, не плача — потому что слёзы были где-то слишком глубоко. Эмико проснулась ещё до сигнала. Резко, словно её вытолкнули из очередного сна. На этот раз без крика — только с тяжёлым вдохом, который больно ударил в грудь. Некоторое время она лежала неподвижно, глядя в потолок, пока сердце не перестало колотиться так громко. Тишина в казарме была плотной. Настоящей. Она поднялась, аккуратно оделась, стараясь не шуметь, и вышла во двор штаба, когда небо только начинало светлеть. Утро было прохладным, влажным — именно таким, которое бодрит сильнее любой команды. Тренировка началась без пауз. Эмико двигалась жёстко, точно, почти зло. Удары — резкие, без показной красоты. Каждый шаг выверен, каждый поворот — как будто она не тренировалась, а отрабатывала что-то внутри себя. Дыхание сбивалось быстрее обычного, но она не останавливалась. Выше. Быстрее. Ещё. Лезвия резали воздух слишком резко. Манёвры были на пределе — рискованные, местами небрежные, будто ей было всё равно, сорвётся ли она. На третьем заходе руки заметно задрожали. Она сжала зубы и продолжила. В это время в кабинете на втором этаже горел слабый свет. Леви стоял у окна, опершись ладонью о подоконник. Он не выходил. Не звал. Не делал замечаний. Он просто смотрел. Слишком рано. Слишком агрессивно. Слишком… знакомо. Она тренировалась, как человек, который не спал. И как человек, который не собирается об этом говорить. Через какое-то время он отвернулся от окна и погасил свет. К завтраку Эмико выглядела почти нормально. Почти. Она смеялась, когда Саша спорила с Жаном из-за еды. Отшучивалась, когда Имир бросила на неё быстрый, оценивающий взгляд. Отвечала Армину сразу, не переспрашивая. Но Микаса всё равно заметила. — Ты не спала, — сказала она тихо, не как вопрос. Эмико моргнула, потом пожала плечами. — Плохо выспалась. Ничего нового. Ханджи наклонилась к ней чуть ближе, прищурилась: — Мешки под глазами — не в моём вкусе, но у тебя они почти научные. — Завтра буду симпатичнее, обещаю, — улыбнулась Эмико и сделала глоток чая. Имир хмыкнула, не глядя на неё: — Обычно так говорят те, кто говорит неправду. Эмико лишь усмехнулась в ответ. Разговоры пошли дальше. Смех вернулся. Сигнал о сборе прозвучал днём. Не срочный — но достаточный, чтобы все поняли: речь пойдёт о важном. Люди стекались во двор штаба без привычной болтовни. Кто-то уже знал. Кто-то догадывался. Кто-то просто чувствовал — пора. Эрвин стоял перед ними ровно, как всегда. Без пафоса. Без повышения голоса. Он ждал, пока последние разговоры стихнут, и только тогда заговорил. — Через полторы недели состоится вылазка за стены. Ни вздохов, ни шороха. Слова легли тяжело, но не неожиданно. — Цель и маршрут будут объявлены позже. Сейчас важно другое, — он сделал паузу. — Подготовка. Эрвин обвёл взглядом строй. Он не останавливался ни на одном лице дольше обычного. — За стенами не существует различий. Ни по званию, ни по происхождению, ни по опыту. Там все находятся в равных условиях. Несколько человек едва заметно выпрямились. — Кто-то вернётся. Кто-то — нет. Это не угроза и не драматизация, — продолжил он спокойно. — Это статистика. Эмико стояла ровно. Руки за спиной. Лицо — нейтральное. — Поэтому с завтрашнего дня тренировки будут усилены. Для всех. Без исключений, — Эрвин чуть прищурился. — Ваша задача — выжить достаточно долго, чтобы выполнить приказ. Всё остальное вторично. Он сделал шаг назад. — Свободны. Никто не аплодировал. Никто не говорил. Люди начали расходиться медленно, будто каждому требовалось время, чтобы снова начать дышать. Эмико развернулась вместе со всеми. Только плечи ощущались чуть тяжелее, чем обычно. — Полторы недели… — пробормотал кто-то рядом. — Мало, — ответил другой голос. Эмико поймала себя на том, что улыбается. Криво. Без радости. Всё снова становится простым, подумала она. Либо ты справишься, либо — нет. * Идея родилась спонтанно. Имир сидела на подоконнике в коридоре, болтая ногой, Криста — рядом, с чашкой чуть остывшего чая. Они говорили тихо, почти заговорщически. — Нам нельзя просто сидеть и ждать, — сказала Криста. — Все на нервах. — Мы в разведке, — фыркнула Имир. — Здесь по определению сидят на нервах. — Я серьёзно, — Криста нахмурилась. — Я видела лес к западу от штаба. Там уже появились ягоды. Если собрать… ну, немного… можно устроить что-то вроде угощения. Имир прищурилась, потом усмехнулась. — Ты сейчас предлагаешь поднять боевой дух… ягодами? — Почему нет? — она пожала плечами. — Это… нормально. Что-то обычное. Несколько секунд Имир молчала, потом кивнула. — Ладно. Я займусь столовой. Тарелки, вода, всё как положено. А ты иди в лес. Только одна не лезь вглубь, ясно? Эмико как раз проходила мимо и замедлила шаг. — В лес? — переспросила она, оборачиваясь. — За ягодами? Криста чуть вздрогнула. — Ты подслушиваешь? — спросила Имир без злости. — Случайно, — Эмико подняла ладони в примиряющем жесте. — Но идея отличная. Она посмотрела на Кристу внимательнее. — Одна пойдёшь? — уточнила она. — Не лучший план. Криста колебалась. — Я… не хотела никого тревожить. — Тревожить — это если бы ты решила идти ночью, — Эмико улыбнулась. — Пойдём вместе. Я знаю, как не заблудиться, и вдвоём быстрее. Имир спрыгнула с подоконника. — Вот и договорились. Только без геройства, — она бросила на Эмико быстрый взгляд. — Вернитесь целыми, ладно? — Обещаю, — ответила та легко. Через полчаса они уже шли по тропе к западу от штаба. Лес встречал их тишиной и запахом сырой земли. Солнце пробивалось сквозь листву мягкими пятнами, и на мгновение всё вокруг казалось… мирным. Лес хранил свои ягоды, словно маленькое сокровище, и девушки медленно наполняли корзинки, не торопясь, обмениваясь редкими, спокойными фразами. Идея с ягодами звучала почти по-детски просто. Эмико сначала даже усмехнулась — разведкорпус, готовящийся к вылазке, и тарелки с ягодами. Слишком мирно. Слишком… нормально. Но именно поэтому Криста и согласилась. Лес был светлым, негустым, солнце легко просачивалось сквозь кроны. Криста шла чуть впереди, аккуратно отодвигая ветки, будто боялась потревожить сам воздух. Эмико поймала себя на мысли, что у той всегда было это странное умение — двигаться так, словно мир не должен страдать от её присутствия. — Спасибо, что пошла со мной, — тихо сказала Криста, оглядываясь через плечо. — Одной было бы… страшно. — Страшнее, чем разведвылазка? — Эмико приподняла бровь, но голос был мягкий. — Не смеши. Криста улыбнулась — той самой улыбкой, от которой почему-то всегда становилось легче. Не яркой, не громкой. Настоящей. Они присели у куста с тёмно-синими ягодами. Эмико ловко сорвала пару, осмотрела, бросила в миску. Криста делала всё медленнее, тщательнее, будто хотела быть уверенной, что никто не пострадает от её идеи. И тут Криста вдруг протянула Эмико небольшую тканевую салфетку. — Ты… в прошлый раз выглядела уставшей, — сказала она, почти извиняясь за свою заботу. — Лицо. Глаза. Я просто подумала, что тебе пригодится. Можно под ягоды, а можно… для себя. Эмико не сразу ответила. Почему-то именно это — салфетка, простая, чистая, без лишних слов — задело сильнее любых вопросов. И в памяти всплыло другое. Снег. Север. Кадетский корпус. Криста, стоящая на коленях перед раненым человеком, руки дрожат, но голос спокойный, упрямый: «Мы не можем оставить Даза». Тогда Эмико подумала, что Криста — странная. Слишком добрая для этого мира. Сейчас же она поняла: иногда именно такие люди удерживают всё от окончательного распада. — Ты добрая, знаешь? — произнесла Эмико наконец и тут же ухмыльнулась, чтобы не дать словам повиснуть слишком тяжело. — Это опасно. В разведке за такое могут покусать. Криста тихо засмеялась. — А ты прячешься за шутками, — ответила она мягко. — Тоже опасная привычка. Ягоды собирались легко — будто лес сам решил помочь. Кусты были низкие, усыпанные тёмными круглыми плодами, сладкими на вид и с чуть терпким запахом. Эмико пару раз попробовала одну украдкой, за что тут же получила укоризненный, но почти смеющийся взгляд Кристы. — Нельзя, вдруг они… — начала та. — Я жива, — тут же отозвалась Эмико, демонстративно пожав плечами. — Значит, можно. Они уселись рядом, плечом к плечу, не торопясь. Иногда просто молчали, иногда перебрасывались чем-то абсолютно бессмысленным. — А ты любишь ягоды? — вдруг спросила Криста, сосредоточенно выбирая самые спелые. — Люблю то, что можно съесть бесплатно, — ответила Эмико без тени смущения. — Это старая привычка. Криста тихо кивнула, не задавая лишних вопросов. Эмико это оценила. Через какое-то время они начали спорить, какие ягоды вкуснее — тёмные или те, что с красноватым отливом. Потом — кто в штабе точно съест больше всех. Эмико сразу сказала: Саша. Криста засмеялась так искренне, что Эмико даже остановилась и посмотрела на неё несколько секунд. Смех у Кристы был лёгкий. Не громкий. Такой, который не пугает птиц. Где-то неподалёку хрустнула ветка — обе замерли на секунду, переглянулись, но напряжение быстро ушло. Это был не страх. Просто осторожность, вшитая в тело. Солнце поднималось выше, нагревало воздух. Тени становились короче. Лес жил своей обычной, спокойной жизнью — и на мгновение казалось, что за его границей ничего не существует. Ни стен. Ни титанов. Ни завтрашнего дня. — Знаешь, — вдруг сказала Эмико, перекладывая ягоды в миску, — мне нравится, что иногда мы делаем что-то вот так. Не потому что надо. Криста улыбнулась. — Мне тоже. И этого было достаточно. В столовой пахло водой и деревом — Имир как раз закончила мыть тарелки и теперь аккуратно расставляла их по столам, двигаясь непривычно внимательно, будто боялась нарушить что-то хрупкое. — Ты слишком стараешься, — заметила она, заметив девочек на пороге. — Разведчики не заметят, если у них будет на две ягоды меньше. — Зато заметят, если у кого-то будет на две больше, — спокойно отозвалась Криста, ставя корзину на край стола. Эмико хмыкнула и тут же подхватила мысль. — Особенно Саша. Это вопрос выживания остальных. Имир фыркнула, но возражать не стала. Они работали вместе: Криста аккуратно делила ягоды, стараясь, чтобы на каждой тарелке было примерно поровну, Эмико переносила их дальше по рядам, иногда пересчитывая вслух — больше для себя, чем всерьёз. Имир молча поправляла там, где кто-то промахивался, и изредка отпускала сухие комментарии. — Ты ошиблась, — сказала она, кивая на одну из тарелок. — Здесь лишняя. Эмико наклонилась, прищурилась, потом невозмутимо забрала одну ягоду. — Это была контрольная. — Ты её провалила, — тут же ответила Имир. — Как и половину своей жизни, — пожала плечами Нанаго и шагнула к следующему столу. Криста тихо улыбнулась, не вмешиваясь. В такие моменты она просто радовалась, что все рядом и никто никуда не спешит. Когда тарелки были расставлены, столовая выглядела странно уютной. Никаких изысков — просто ягоды на дереве, но именно это делало всё… нормальным. — Думаешь, им понравится? — спросила Криста, чуть нервно оглядывая результат. — Бесплатная еда? — Эмико повернулась к ней с серьёзным лицом. — Ты недооцениваешь разведчиков. Имир скрестила руки. — Если кто-то скажет, что невкусно, я запомню лицо, — сухо произнесла она. — И что сделаешь? — Ничего, — ответила та. — Но помнить буду. В столовую начали заглядывать первые солдаты — осторожно, будто боялись спугнуть момент. Кто-то удивлённо приподнимал брови, кто-то сразу тянулся к тарелкам, а кто-то просто останавливался на секунду дольше обычного. Эмико отошла чуть в сторону и посмотрела на всё это со стороны. Не как солдат. Просто как человек, который сегодня сделал что-то хорошее — и этого хватало. Шум в столовой рос постепенно. Кто-то уже сел, кто-то стоял с тарелкой в руках, кто-то, как Саша, замер с выражением чистого благоговения, будто боялся, что ягоды исчезнут, если моргнуть. Именно в этот момент дверь распахнулась чуть шире обычного. — …я всё равно считаю, что если увеличить нагрузку на второй сектор, — доносился голос Ханджи, оживлённый и быстрый, — то мы сможем— Она осеклась на полуслове. Следом за ней вошёл Эрвин. Они остановились почти одновременно. Главнокомандующий окинул взглядом столовую — дольше, чем обычно. Его взгляд скользнул по столам, по аккуратно расставленным тарелкам, по лицам солдат, на которых читалось не привычное напряжение, а удивление и какая-то тихая радость. — …интересно, — произнёс он негромко. Ханджи наклонилась вперёд, будто не веря глазам. — ОГО?? — почти воскликнула она. — Это… что, ягоды? Настоящие? Бесплатные? Без подвоха? Она уже шагнула вперёд, рассматривая одну из тарелок так внимательно, будто ожидала, что та заговорит. Эрвин чуть улыбнулся. Не широко. Но тепло. — Кто это сделал? — спросил он, обращаясь ко всем сразу. Эрен, стоявший неподалёку, тут же отозвался, не задумываясь: — Имир. Криста Ленц. И… Нанаго. Эмико, услышав свою фамилию, чуть вздрогнула и тут же отвела взгляд. Зря. Ну вот зачем. Эрвин посмотрел в их сторону — спокойно, внимательно. И кивнул. — Хорошая работа, — сказал он просто. — Такие вещи важны. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то почти отцовское. Потом он развернулся и направился к командирскому столу, словно ничего необычного не произошло. Но ощущение… осталось. А Ханджи — нет. — ЭМИ! — радостно воскликнула она и буквально перелетела через стол, врезавшись в Нанаго объятием. — Дорогая, ты гений! Ты знаешь, как редки такие утра?! — Ханджи уже держала её за плечи, разглядывая, как ученый удачную находку. — Это… ягоды, — попыталась вставить Эмико. — ЯГОДЫ, КОТОРЫЕ СПАСАЮТ МОРАЛЬНЫЙ ДУХ! — торжественно заявила Зоэ и тут же чмокнула её в щёку. Потом во вторую. — Ханджи! — Прости, не могу остановиться, — совершенно не раскаиваясь, заявила та. — Ты украсила это утро! Кто-то прыснул со смеху. Эмико покраснела, но невольно улыбнулась. И вдруг, в этой суете, она поймала себя на мысли: Если бы так было всегда… Она не закончила мысль. Просто вдохнула глубже и позволила шуму столовой накрыть себя. Хотя бы на это утро. Ягоды елись быстро. Слишком быстро, если честно. Саша успела дотянуться ко второй тарелке — «просто проверить, не осталось ли» — и была перехвачена суровым взглядом Жана. — Даже не думай. — Я думаю, — обиженно возразила она. — Очень интенсивно. Смех прокатился по столовой, лёгкий, заразительный. Кто-то толкнул кого-то локтем, кто-то поделился последней ягодой, а кто-то — наоборот, трагично вздохнул, глядя на пустую тарелку. — Эй, а давайте споём? — вдруг раздался голос откуда-то с конца зала. — Что? — переспросил Конни. — Прямо сейчас? — А почему нет?! — поддержала Ханджи, уже стоя на скамье. — День хороший, ягоды вкусные, никто не умер — редкое совпадение! — Это ещё не вечер, — буркнул кто-то. — НЕ ПОРТЬ МОМЕНТ, — тут же отозвалась Зоэ. Кто-то начал напевать первым. Негромко. Неуверенно. Старую походную песню — такую, у которой нет точного начала и конца, только простой ритм и знакомые слова. Голоса подхватывали один за другим. Кто-то фальшивил. Кто-то путался в словах. Кто-то просто мычал, но с таким видом, будто делает это специально. Эмико сначала только слушала. Потом поймала взгляд Кристы. Та улыбнулась и слегка кивнула — давай. И Эмико запела. Не громко. Не для всех. Просто чтобы быть частью этого шума. Чтобы спрятаться в нём. Песня не была о победе. И не о смерти. Она была о дороге, о товарищах, о том, что пока ты поёшь — ты жив. Эмико улыбалась. По-настоящему. Даже поймала себя на том, что на секунду забывает — зачем они здесь, что будет через полторы недели, и почему сердце иногда ноет без причины. Может… Нет. Она не позволила мысли оформиться. Смех. Голоса. Эхо под потолком. На такие моменты обычно не оглядываются. Именно поэтому они запоминаются навсегда. Запах ягод выветрился быстро. Как и положено всему хорошему в разведкорпусе. Уже через пару часов двор штаба наполнился совсем другими звуками: щелчками креплений, натянутыми ремнями, короткими командами. УПМ привычно легло на плечи — тяжёлое, холодное, требовательное. Мик Захариус ждал их, сложив руки на груди. Выражение лица у него было спокойное — а значит, ничего хорошего. — Рад видеть, что вы все ещё на ногах, — сказал он ровно. — Это ненадолго. Кто-то тихо выдохнул. Кто-то усмехнулся — нервно. — Сегодня работаем на манёвренность и скорость реакции. Ошибки буду считать. Повторения — тоже. Он обвёл строй взглядом, будто принюхиваясь. Привычка. — За стенами второго шанса не будет. Команда — и тела сорвались с места почти синхронно. Крюки впились в дерево, тросы натянулись, воздух рванул навстречу. Мир снова превратился в линии, углы и секунды. Эмико двигалась собранно. Слишком собранно. Там, где утром был смех, теперь была только концентрация. Она слышала дыхание других, скрежет металла, резкие команды Мика: — Быстрее! — Не теряй высоту! — Думай головой, не только ногами! Один из новобранцев промахнулся с точкой крепления — сорвался, но вовремя активировал второй трос. Мик посмотрел на него внимательно, потом кивнул. — Жив. Повезло. Никто не улыбнулся. Эмико сделала резкий разворот, чувствительно ударившись плечом о стену, но тут же выровнялась. В висках стучало. Мышцы горели. Руки дрожали — не от усталости, а от напряжения, которое с каждой минутой становилось привычнее. Здесь не пели. Здесь не делили ягоды поровну. Здесь учились выживать. Когда прозвучала команда остановиться, никто не радовался. Просто цеплялись за балки, переводя дыхание. Мик смотрел на них долго. Потом сказал: — Лучше. Но недостаточно. И добавил почти буднично: — Через полторы недели вам понадобится всё это. И ещё немного сверху. Эмико спрыгнула на землю последней. Колени слегка дрожали, ладони саднило, во рту было сухо. Вот и всё, подумала она. Мы снова на своём месте. Где-то внутри всё ещё звучал отголосок песни. Тихий. Почти стёршийся. Но он был. * К вечеру тело ныло целиком — не отдельно, а сразу всё, будто усталость решила не выбирать. Эмико шла в душ автоматически, почти не думая, просто выполняя привычную последовательность действий. Горячая вода ударила по плечам — и вот тут она слегка поморщилась. — Ай… — тихо, скорее на выдохе. Но тут же махнула рукой. Показалось. В душевых было шумно: кто-то жаловался, кто-то смеялся, кто-то громко плескался водой. Саша, как всегда, говорила больше всех — в основном о еде и о том, что после таких тренировок ей полагается двойной ужин. — Эми, — вдруг окликнула она, подозрительно прищурившись. — А это у тебя что? Эмико обернулась. — Где? — Да вот же, — Саша подошла ближе и ткнула пальцем куда-то ей за плечо. — Ты что, с чем-то подралась? Эмико попыталась посмотреть сама, изогнувшись, но ничего не увидела. — Я просто в стену вписалась, — пожала плечами. — Пустяки. Саша склонила голову набок, разглядывая внимательнее. — У тебя там синяк. И не маленький. — Да? — без особого интереса переспросила Эмико. — Значит, будет болеть. Переживу. — Ты странная, — честно сказала Саша. — Я бы уже умерла. — Ты умираешь от голода, — парировала Нанаго. — Это другое! Саша, всё ещё хмурясь, отошла, но пару раз обернулась, будто хотела сказать что-то ещё — и так и не решилась. Эмико же подставила плечи под воду снова. Тепло растекалось по коже, притупляя боль, делая её далёкой и неважной. Завтра пройдёт, решила она. Всегда проходит. И в этом была её главная ошибка — не потому что синяк был страшным, а потому что Эмико уже привыкла не замечать, когда ей больно. Комната встретила тишиной — мягкой, ненавязчивой. Не пустотой, а именно тишиной. Микаса сидела у окна, поджав одну ногу под себя, с книгой в руках. Свет падал сбоку, делая её почти неподвижной — если бы не редкие движения пальцев, переворачивающих страницу. — Ты рано, — заметила она, не поднимая головы. — Я быстро, — отозвалась Эмико и прикрыла за собой дверь. Плечо ныло ровно настолько, чтобы ощущаться, но недостаточно, чтобы жаловаться. Эмико скинула куртку, провела полотенцем по влажным волосам и потянулась к тумбочке. Оттуда она достала аккуратно сложенный платочек — светлый, почти невесомый. Тот самый. Подарок Кристы. Микаса всё же подняла взгляд. — Это от неё? — спросила она спокойно. — Угу. Эмико развернула ткань. Внутри что-то было — маленькое, спрятанное тщательно, будто имело значение. Микаса прищурилась. — Что там? Эмико на секунду замерла. Потом пожала плечами. — Секрет, — сказала она слишком быстро. — Если расскажу — перестанет работать. — Работать? — переспросила Микаса. — Ага. Магия, — Эмико усмехнулась. — Очень редкая. Кадетская. Микаса смотрела ещё пару секунд, будто хотела задать следующий вопрос — но не стала. Просто кивнула и снова вернулась к книге. — Ты куда? — спросила она уже вслед, когда Эмико потянулась к ручке двери. — Проверю… кое-что, — отозвалась та. — Скоро вернусь. Это была почти правда. Коридоры штаба были полутёмными и тихими — после насыщенного дня люди расходились быстро. Шаги Эмико отдавались глухо, знакомо. Она шла уверенно, но внутри чувствовала странное, тянущее беспокойство. С утра не виделись. Глупая мысль. Ничего не значащая. Она остановилась перед знакомой дверью. Постучала — негромко. — Входи, — донеслось изнутри. Она послушно зашла, и дверь тихо закрылась за её спиной. Леви сидел за столом всё в той же позе, будто и не двигался с утра. Он поднял взгляд, коротко. Куртка небрежно брошена на спинку стула, рукава закатаны. Вид у него был уставший — тот самый, когда он не злой, а просто… выжатый. — Что? Эмико на секунду замялась, потом подошла ближе. Не вплотную — оставив привычную дистанцию. Она развернула платочек и аккуратно положила его на край стола. Внутри лежали ягоды. Немного. Самые целые. — Я тут принесла, — сказала она между делом. — Ты ведь так и не пришёл. Фраза прозвучала спокойно. Почти без интонации. Но где-то между словами проскользнуло лёгкое, едва ощутимое… разочарование. Эмико сама этого не заметила. — Все съели, — добавила она тут же, будто оправдываясь. — Это то, что осталось. Леви посмотрел сначала на платочек. Потом на неё. — Я был занят, — сказал он просто. — Я знаю, — слишком быстро ответила она и уже сделала шаг назад. — Я просто… ну. Пусть будут. Она развернулась, не дожидаясь ответа. — Спокойной ночи. — Нанаго. Она остановилась у самой двери. — А? Леви смотрел всё туда же, на ягоды. — Спасибо. Эмико кивнула, почти автоматически. — Не за что. И вышла. Коридор встретил её прохладой и тишиной. Только теперь она выдохнула чуть глубже, чем обычно. Будто сделала что-то важное — и сама не до конца поняла, что именно. Эмико шла по нему легко. Не потому что день был простым — наоборот. Просто внутри больше не тянуло. Она не думала о словах. Не прокручивала диалоги. Платочек остался у Леви — и этого будто хватило, чтобы что-то выровнялось. Маленький жест, который неожиданно перекрыл всё остальное. Комната встретила полумраком. Саша спала, раскинувшись поперёк своей кровати, будто боролась с кем-то во сне. Микаса лежала аккуратно, почти неподвижно, с книгой, забытой на прикроватной тумбочке. Эмико старалась не шуметь, чтобы не разбудить подруг. Плечо напомнило о себе — тихо, но настойчиво. Она поморщилась, но не остановилась. «Завтра», — подумала она без раздражения, — «Разберусь завтра». Она забралась под одеяло и на секунду замерла, глядя в потолок. Комната была тёплой, живой — с чужим дыханием, скрипом дерева, привычной близостью других людей. Никакой тревоги. Никаких кошмаров наперёд. Эмико повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. И уснула быстро. Почти сразу. Как будто день наконец закончился — ровно там, где должен был. Леви остался один. Он не притронулся к ягодам сразу. Только спустя пару минут, когда тишина снова стала привычной, взял одну. Платочек он не свернул. Оставил так.