Часть 23

Утро пришло тихо. Эмико проснулась ещё до сигнала — не резко, без тревоги, просто открыла глаза и поняла: пора. В комнате было полутемно, дыхание Саши и Микасы ровным и спокойным. Мир ещё спал. Она осторожно поднялась, чтобы не разбудить никого, умылась холодной водой и задержалась у раковины на пару секунд дольше, чем обычно. Лицо в отражении выглядело… нормально. Чуть усталым, но живым. Поле встретило её прохладой и пустотой. Эмико размялась привычно, по памяти, почти на автомате. Ремни легли на плечи — и тут тело напомнило о себе. Боль была не острой, а тянущей, глухой. Такой, с которой можно работать, если не прислушиваться слишком внимательно. Она начала двигаться. Первый рывок — нормально. Второй — с усилием. На третьем плече будто что-то дёрнуло. Эмико сжала зубы и ускорилась. Ей показалось — или нет? — что движения стали… чуть медленнее. Совсем немного. На долю секунды. Но она это заметила. — Соберись, — выдохнула она себе под нос. Она повторяла элементы снова и снова. Исправляла ошибки. Давила на скорость. На точность. На себя. Плечо ныло всё сильнее. Эмико мельком бросила взгляд на окна штаба. Пусто. Значит, не придёт, подумала она без разочарования. Без ожидания. Просто — констатация. Она продолжала. Пока мышцы не начали дрожать. Пока дыхание не сбилось. Пока боль не стала фоном, привычным, почти родным. Когда она остановилась, было уже светло. Пот стекал по вискам, ремни тянули плечи, сердце билось ровно и тяжело. Эмико выпрямилась, вытерла лоб рукавом и ещё раз посмотрела на здание штаба. Никого. Она кивнула сама себе — будто подтверждая что-то важное — и начала убирать снаряжение. Ладно, подумала она спокойно. Значит, как всегда. И в этом не было ни обиды, ни разочарования. Только движение дальше. До подъёма оставался ещё почти час. Эмико не стала возвращаться в здание. Вместо этого свернула к конюшням — туда, где всегда пахло сеном, тёплым деревом и чем-то устойчивым, надёжным. Рысь узнала её сразу. Тихо фыркнула, повернула голову, едва заметно дёрнув ушами — кисточки дрогнули в полумраке. — Тсс, — прошептала Эмико, подходя ближе. — Это я. Она не стала брать снаряжение. Ни уздечки. Ни седла. Просто щётка. И руки. Движения были спокойными, привычными. Она чувствовала, как под ладонью перекатываются мышцы, как лошадь расслабляется, чуть склоняя голову. Рысь стояла смирно, доверчиво, время от времени касаясь Эмико розовым носом — будто проверяя: ты здесь? — Пойдём? — тихо спросила она. Рысь шагнула сама. На поле трава была влажной от росы. Эмико вывела лошадь, огляделась — никого. Хорошо. Она запрыгнула легко, без резкого движения, устроившись на голой спине. На секунду замерла, позволив себе просто почувствовать: тепло, дыхание, медленный ритм чужого тела под собой. — Медленно, — сказала она почти беззвучно. И Рысь пошла. Без поводьев управление стало другим. Колени, наклон, дыхание — всё имело значение. Каждый лишний жест тут же чувствовался. Баланс приходилось держать не силой, а вниманием. Плечо отозвалось ноющей болью, когда Эмико чуть сместилась. Она тут же выровнялась — осторожнее, мягче. — Вот так… умница, — прошептала она. Рысь шла ровно, послушно, словно читая её мысли. Иногда ускорялась — совсем немного — и тут же сбавляла темп, стоило Эмико едва заметно изменить посадку. На секунду Эмико поймала себя на том, что улыбается. Здесь не нужно было стараться больше, чем есть. Нельзя было «дожать». Только чувствовать. Она перевела Рысь в лёгкий бег. Тело отозвалось сразу — каждое движение стало ощутимее, сложнее. Без седла приходилось ловить равновесие постоянно, не позволяя себе расслабиться. Зато и связь была честнее. — Ты всегда меня чувствуешь, да? — тихо сказала Эмико, наклоняясь вперёд и касаясь ладонью шеи Рыси. Лошадь фыркнула, словно соглашаясь. На какое-то время существовали только они. Трава. Воздух. Дыхание. Утро окончательно вступало в свои права. Эмико направила Рысь ближе к краю поля, туда, где лежало старое поваленное бревно. Невысокое. Ничего сложного — чистая тренировка реакции и доверия. — Видишь? — тихо спросила она, будто лошадь могла не заметить. Рысь заметила. Она замедлила шаг сама, оценивая расстояние, переступила ещё пару раз — и напряглась. Эмико чуть подалась корпусом вперёд, помогая движению, ловя баланс коленями, не торопя. — Давай, — мягко. Рысь оттолкнулась. Прыжок был аккуратным, ровным. В воздухе Эмико почувствовала, как тело автоматически напряглось — и именно в этот момент плечо отозвалось резкой, неприятной болью. Она сбилась всего на миг. Этого хватило. Приземление вышло неидеальным. Рысь тут же замедлилась, почти остановилась, фыркнув недовольно. Эмико наклонилась вперёд, инстинктивно ухватившись за гриву. — Всё, всё, — быстро зашептала она. — Я с тобой. Рысь не пошла дальше. Она повернула голову, взглянув на хозяйку своим тёмным, внимательным глазом. В этом взгляде не было страха — только вопрос. Что с тобой? Эмико выпрямилась, стараясь не показать ничего лишнего. Провела рукой по шее лошади, ласково, успокаивающе. — Прости, — сказала она. — Моя вина. Рысь фыркнула снова, но на этот раз тише. Она переступила с ноги на ногу, заметно напряжённая, будто подстраиваясь, осторожничая. Эмико почувствовала это сразу. — Не надо… — пробормотала она, больше себе, чем ей. — Всё нормально. Но лошадь не поверила. Она пошла медленнее, подстраивая шаг, будто охраняя. Каждый её шаг был выверенным, внимательным. Рысь больше не пыталась ускориться, не реагировала на лёгкие сигналы корпуса. Эмико выдохнула. Опустила плечи. Позволила этому быть. — Вот так, да… — тихо сказала она, почти улыбаясь сквозь усталость. Она поняла это отчётливо: Рысь чувствовала боль так же ясно, как если бы она была собственной. И потому сейчас оберегала. Рысь не отпустила. Эмико уже пыталась развернуть её к выходу с поля — мягко, привычным движением корпуса, — но лошадь упрямо переступила в сторону, снова замедлившись. Потом — совсем остановилась. Уперлась. Как вкопанная. — Ты что… — Эмико тихо усмехнулась, потрепав её по шее. — Мы же договорились. Рысь фыркнула резко, почти сердито, и дёрнула головой. Не агрессивно — требовательно. Она снова повернула голову к Эмико, ткнувшись тёплым влажным носом в её плечо. Именно в то самое плечо. Улыбка с лица Эмико сползла. — Да ладно тебе… — пробормотала она. — Пустяки. Ответом было новое движение — короткий, упрямый шаг вперёд, в сторону штаба. Не к конюшне. Чуть левее. К лазарету. Эмико замерла. — Ты серьёзно? — тихо выдохнула она. Рысь снова фыркнула. И сделала ещё шаг. Эмико закрыла глаза на секунду. Потом медленно выдохнула — сдалась. — Ладно, — сказала она. — Ладно. Проверимся. В этот самый момент над штабом раздался сигнал подъёма. Чёткий, металлический звук, который всегда возвращал всё на свои места. — Вот и всё, — прошептала Эмико, поглаживая Рысь по шее. — Мне пора. Обещаю, я проверюсь у Ханджи. Рысь… расслабилась. Совсем немного. Но достаточно, чтобы стало ясно: я запомнила. В конюшню они шли уже вместе — но теперь казалось, что именно Рысь вела Эмико, а не наоборот. Уверенно, спокойно, без суеты. Эмико не спорила. Внутри пахло сеном и утренней влажностью. Лошади тихо фыркали, кто-то переступал копытами, кто-то уже тянулся к кормушкам. Эмико завела Рысь в стойло, провела ладонью по её морде. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я поняла. Рысь боднула её лбом в грудь — легко, почти ласково. И только теперь Эмико заметила его. Ворон стоял чуть поодаль. Чёрный, как ночь без луны. Спокойный. Высокий, статный жеребец с тяжёлым, уверенным взглядом. Он не дергался, не проявлял интереса к окружающему шуму — просто был. Совсем как его хозяин. Эмико невольно подошла ближе. — Привет… — тихо сказала она, протягивая руку, не торопясь. Ворон повернул голову. Посмотрел на неё. Долго. Молча. Потом сделал шаг назад. Не испуганно. Осознанно. Чётко. Граница. Эмико усмехнулась уголком губ. — Ясно, — прошептала она. — Не из разговорчивых. Ворон фыркнул низко, глухо — и отвернулся. Эмико убрала руку. Не расстроилась. Скорее… поняла. — Вы с ним похожи, — сказала она тихо, уже отступая. — Очень. Где-то за её спиной Рысь тихо фыркнула — почти ехидно. Дверь в лазарет открылась почти бесшумно. Внутри было полутемно — шторы не до конца раздвинуты, утренний свет пробивался ленивыми полосами. Пахло травами, чистой водой и чем-то тёплым, аптечным. На одном из столов лежали раскрытые книги и стеклянные пробирки — как всегда, беспорядок, понятный только одному человеку. — Ханджи?.. — тихо позвала Эмико. Ответа не было. Она уже собиралась развернуться, как из-за ширмы раздался шорох, потом недовольное бормотание. — Если это снова кто-то решил показать мне «странный кашель», то клянусь, я… — голос осёкся. — А, нет. Это ты. Ханджи Зоэ вышла, кутаясь в халат, волосы растрёпаны так, будто она спала, не отрываясь от конспектов. Очки съехали на кончик носа, взгляд мутный, ещё сонный. — Ты в курсе, сколько сейчас времени? — пробормотала она, зевая. — Да, — честно ответила Эмико. — Прости. Я… ненадолго. Ханджи уже хотела сказать что-то шутливое, но взгляд упал ниже. На плечо. На темный, ещё свежий синяк, проступающий из-под воротника. Зоэ моргнула. Потом ещё раз. — Так, — сказала она уже другим тоном. — Садись. Сон слетел с неё мгновенно. Как будто его и не было. Эмико послушно опустилась на кушетку. — Это вчера, — начала она, как всегда легко, почти небрежно. — Тренировка на УПМ. Ничего серьёзного… — Конечно, — пробормотала Ханджи, уже аккуратно убирая ткань, осматривая плечо. — Ничего серьёзного — это мой любимый диагноз. Она провела пальцами вдоль плечевого сустава. Чуть сильнее надавила. Эмико едва заметно вздрогнула. Ханджи это заметила. — Больно? — Немного. — Немного — это да или очень да? Молчание. Ханджи тихо выдохнула. — Так. Не двигайся. Она проверила подвижность, осторожно повела рукой в сторону. Сустав отозвался тупой, тянущей болью. — Ушиб сильный, — сказала Зоэ уже серьёзно. — И, вероятнее всего, подвывих. Не полный, но… неприятный. Эмико нахмурилась. — Это плохо? — Это… — Ханджи прищурилась. — Если бы ты не пришла — было бы хуже. Так что спасибо тебе и той причине, из-за которой ты здесь. Она на секунду замолчала, потом посмотрела прямо на Эмико. — Ты продолжала тренировку с этим? Эмико пожала плечом. Тут же поморщилась. — Старалась. Ханджи криво усмехнулась. — И почему я не удивлена. Она взяла бинты и мазь, уже окончательно проснувшись. — Значит так. Несколько дней — без нагрузки на это плечо. Я сделаю фиксацию. И никаких «я в порядке» и «само пройдёт». Эмико тихо хмыкнула. — Мне скажут, что я симулирую. — Я скажу, что ты живая, — спокойно ответила Ханджи. — А не титановая кукла. Она завязала бинт аккуратно, почти заботливо. — И да, — добавила Зоэ, глянув на неё поверх очков. — Хорошо, что ты пришла раньше подъёма. Некоторые вещи лучше ловить в тишине. Эмико кивнула. Тишина правда помогла. Ханджи закончила фиксировать бинт, ещё раз аккуратно проверила, не пережимает ли, и только потом позволила себе выдохнуть. — Так… — пробормотала она, отступая на шаг и разглядывая свою работу. — Ходить, дышать, думать — можно. Геройствовать — нельзя. Эмико слабо улыбнулась. — Я и не собиралась. Ханджи тихо усмехнулась, но в глазах была не шутка, а понимание. — Собиралась, — мягко поправила она. — Просто называешь это иначе. Она убрала инструменты, вымыла руки, а потом облокотилась о стол, скрестив руки на груди. — Слушай… — Ханджи помолчала, подбирая слова. — Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы об этом знали. Новенькая, вылазка близко, да и сама ты… не из тех, кто жалуется. Эмико опустила взгляд. — Я не хочу, чтобы на меня смотрели иначе. — И не будут, — спокойно сказала Ханджи. — По крайней мере не все. Она наклонилась чуть ближе. — Но Эрвин должен знать. Эмико напряглась. — Зоэ… — Не для того, чтобы убрать тебя из строя, — сразу перебила Ханджи. — А чтобы правильно рассчитать риск. Перед вылазкой такие вещи — не мелочь. Плечо — это УПМ, равновесие, манёвры. Один неверный рывок — и ты не просто замедлишься, ты упадёшь. Тишина снова легла между ними. — Я скажу ему сама, — продолжила Ханджи. — Без фамилий, без показухи, без «паники в рядах». Он не из тех, кто размахивает диагнозами. Эмико медленно кивнула. — Спасибо. Это было сказано тихо, но в этом слове было много. Благодарность не только за помощь, но и за то, что её не ломают, не вытаскивают на свет без её согласия. Ханджи заметила это. — А ты… — она мягко улыбнулась. — Будь умницей. Несколько дней аккуратнее. И если станет хуже — сразу ко мне. Даже если это будет посреди ночи. — Хорошо. Снаружи уже начинали раздаваться первые звуки подъёма. Жизнь штаба просыпалась, шумная, бодрая, будто ничего не произошло. Эмико поднялась с кушетки, расправила форму, на секунду задержалась у двери. — И… — она обернулась. — Спасибо, что не стала делать из этого событие. Ханджи подмигнула. — Некоторые вещи важнее оставить между двумя людьми. До тех пор, пока они не станут стратегией. * Кабинет главнокомандующего был ещё пуст наполовину — утро только вступало в свои права. Сквозь высокие окна лился ровный свет, освещая карту на стене и аккуратно сложенные папки на столе. — Итак, — Эрвин Смит отложил перо и поднял взгляд. — Что у тебя? Ханджи стояла ровно, руки за спиной. Ни тени привычной расхлябанности — только сдержанная сосредоточенность. — Разведчица Нанаго, — начала она спокойно. — Вчерашняя тренировка на УПМ. Сильный ушиб плечевого сустава, вероятен подвывих. Я зафиксировала и дала рекомендации. Эрвин слегка прищурился. — Состояние? — Функциональна, — ответила Ханджи без колебаний. — Но перегружать нельзя. Есть риск воспаления связок и снижения реакции при манёврах. Перед вылазкой это критично. Наступила пауза. Эрвин встал из-за стола, подошёл ближе к карте, будто обдумывая сказанное, и только потом заговорил: — Она знает, что я в курсе? — Да. Но она не из тех, кто будет использовать это как оправдание. — Я заметил, — тихо сказал Эрвин. Он повернулся к Ханджи. — Спасибо, что пришла сразу. Я учту это при распределении нагрузок. Пока — без отстранения. Но под наблюдением. — Именно этого я и хотела, — кивнула Зоэ. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл Мик Закариус. — Ты звал? — коротко спросил он. — Да, — Эрвин бросил на него быстрый взгляд. — Сегодняшняя утренняя — без оружия. Больше внимания реакции, балансу, контактному бою. И… — он сделал едва заметную паузу. — Следи за Нанаго. Без давления. Мик хмыкнул. — Понял. Ханджи чуть склонила голову. — Я периодически буду проверять состояние, — добавила она. — Если что — сообщу. — Отлично, — Эрвин кивнул. — Тогда действуем. Когда Ханджи и Мик вышли, кабинет снова наполнился тишиной. Эрвин на секунду задержал взгляд на пустом дверном проёме, затем вернулся к документам. * Поле уже было заполнено разведчиками. Утренний воздух ещё держал в себе прохладу, но напряжение в мышцах появлялось быстро — стоило только начать разминку. — Без клинков, без УПМ, — коротко объявил Мик. — Работаете телом. Скорость, реакция, равновесие. Пары сменяются каждые пять минут. Эмико молча кивнула вместе с остальными. Плечо ныло. Не остро — тупо, тянуще, будто кто-то постоянно напоминал о себе изнутри. Она старалась не зацикливаться, просто двигаться аккуратнее. — Нанаго. Кирштайн, — бросил Мик. — В пару. Жан подошёл без лишних слов. Встал напротив, привычно оценивающе глянув. — Готова? — спросил он. — Как всегда, — отозвалась Эмико и усмехнулась. Секунда — и движение началось. Жан атаковал первым, без резкости, проверяя. Эмико отработала, ушла в сторону, но на долю секунды замедлилась, когда пришлось резко поднять руку. Этого было достаточно. Жан заметил. Он не сказал ничего. Просто изменил темп, стал осторожнее, будто подстраиваясь. Но ещё через пару минут поймал её взгляд. — Плечо? — тихо спросил он, когда Мик отвернулся. Эмико фыркнула. — Нет, просто ты сегодня слишком старательный. — Мгм, — Жан не купился, но и не стал спорить. — Тогда просто знай: если что — я рядом. Окей? Она посмотрела на него чуть дольше обычного. Кивнула. — Окей. Тренировка продолжилась. Пот струился по спине, дыхание сбивалось, боль напоминала о себе с каждым резким движением. Эмико упрямо шла дальше, стискивая зубы, не позволяя себе ни жеста, ни вздоха лишнего. Мик наблюдал. Молча. Внимательно. — Хватит, — резко сказал он через некоторое время. — Смена. Когда Эмико отошла к краю поля, она позволила себе наконец выдохнуть. Плечо горело. Тело знало правду, даже если язык молчал. Она посмотрела в сторону казарм. «Выдержу», — сказала она себе. Ещё немного — «выдержу». — Нанаго. Голос Мика был спокойным, почти ровным. Эмико обернулась. Он смотрел пристально, оценивающе, как смотрят не на человека, а на состояние. Не осуждающе — проверяюще. — На сегодня хватит, — сказал он. — Перегрелась. Это было ложью, в которую оба сделали вид, что верят. — Слушаюсь, — отозвалась она, не возражая. Мик чуть кивнул, принимая ответ, и переключился на следующую пару. Ни вопросов, ни комментариев. Только это короткое, молчаливое разрешение уйти. Эмико отошла в сторону, села на холодную деревянную скамью. Руки дрожали от усталости, дыхание долго не хотело выравниваться. Плечо пульсировало — медленно, настойчиво. И именно в этот момент пришло другое. Не образ. Не чёткая картина. А ощущение. Глухое, липкое, похожее на то, что остаётся после плохого сна. Телега. Резкий звук. И пустота, которая появилась вместо человека. Эмико сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. «Не сейчас», — мысленно сказала она себе, — «Потом. Только не сейчас». Но тело не слушало. Шум поля, голоса, смех — всё это вдруг стало лишним. Слишком громким. Слишком живым. Когда разведчики потянулись в столовую, она не пошла с ними. Развернулась в другую сторону. Комната встретила тишиной. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, пыль лениво кружилась в воздухе. Саша и Микаса уже ушли — остались лишь аккуратно сложенные вещи и запах утра. Эмико медленно опустилась на кровать. Сидела, не двигаясь. Потом легла, уткнувшись лицом в подушку, не позволяя себе ни рыдания, ни всхлипа. Только закрыла глаза и позволила боли — и физической, и той, что глубже — просто быть. Пап… Мысль оборвалась, так и не успев оформиться. Она пролежала так какое-то время, будто выпала из хода дня. Завтрак остался где-то за стенами казармы — как и весь мир. Эмико поднялась не сразу. Сначала просто лежала, глядя в потолок, пока дыхание окончательно не выровнялось. Потом медленно села, опустив ноги на холодный пол. Нужно чем-то заняться. Мысль пришла спокойно, без надрыва. Она оглядела комнату. Ничего особенно беспорядочного — казармы к этому не располагают. Но всё же нашлось, чем заняться. Эмико взяла ведро, тряпку, начала с простого — стол, подоконник, аккуратно сложенные, но давно не перебранные вещи. Движения были точными, выверенными. Одно за другим. Протереть. Разложить. Поправить. Шорох ткани, плеск воды, тихий скрип пола — звуки были правильными. Настоящими. Они не спрашивали, не требовали ответов. Иногда взгляд цеплялся за мелочи. Платочек, аккуратно сложенный и уже выстиранный. Книга, заложенная на странице, где она остановилась. Пара грязных сапог у двери — следы вчерашней тренировки. Каждую вещь Эмико брала в руки ненадолго, будто проверяя: ты здесь. Потом ставила на место. Мысли постепенно замедлялись. Отец больше не стоял так близко. Боль не исчезла, но отступила на шаг, позволив дышать. Осталась лишь усталость — глухая, тянущая, но терпимая. Эмико вытерла последний угол, выпрямилась и вдруг заметила, как солнечный свет упал на уже чистый пол. Комната стала другой. Тихой. Собранной. Такой, какой она сейчас была ей нужна. Она села на край кровати и позволила себе просто посидеть несколько секунд, ни о чём не думая. Когда в дверь тихо постучали, Эмико сначала даже не поняла, что звук был настоящим. — Эм… можно? — раздался нерешительный голос с той стороны. Армин. Она моргнула, будто возвращаясь в реальность, и подошла к двери. — Да, — ответила она и открыла. Армин стоял с чуть смущённой улыбкой, держа в руках миску. От неё тянуло чем-то тёплым и сладким — кашей, скорее всего, с сахаром. — Ты… не пришла на завтрак, — начал он, немного запинаясь. — Я подумал… вдруг ты занята. Или просто не захотелось. Он говорил тихо, будто боялся спугнуть что-то важное. — Спасибо, — искренне сказала Эмико, принимая миску. — Я правда… не хотелось шуму. Армин понимающе кивнул. Он не стал спрашивать «почему». Он оглянулся по комнате, заметил аккуратно разложенные вещи, чистоту, которая была скорее следствием, чем причиной. — Ты всегда так… убираешься, когда нужно подумать? — осторожно спросил он. Эмико чуть усмехнулась. — Видимо, да. Не замечала раньше. Между ними повисла комфортная пауза. — Если хочешь, — добавил Армин после секунды молчания, — мы можем просто посидеть. Я могу… не говорить. У меня неплохо получается. Это было сказано так серьёзно, что Эмико не удержалась от мягкой улыбки. — Тогда проходи, — сказала она. — Но предупреждаю, тишина здесь ценится. — Понял, — кивнул Армин и осторожно зашёл, будто действительно входил в хрупкое пространство. Они сели — каждый на своём краю кровати, не слишком близко, но и не далеко. Армин смотрел в окно, Эмико медленно завтракала. И в этой тишине не было одиночества. Только присутствие. Тишина продержалась ещё немного. Армин смотрел в окно, Эмико медленно доедала кашу, чувствуя, как тепло от еды постепенно возвращает силы. — Армин… — она заговорила не сразу, будто проверяя слово на вкус. Он повернул голову. — Мм? Эмико опустила взгляд на миску, потом тихо сказала: — Я не всегда была… такой. Это было не начало истории. Это было начало доверия. Армин не перебил. — Я родилась в подземном городе, — продолжила она спокойно. — А потом… меня забрали на поверхность. В семью аристократов. Он моргнул. Один раз. Два. — О… — тихо сказал Армин. Не «что?!», не «правда?», а просто о. Эмико усмехнулась. — Да. Звучит странно, я знаю. — Не странно, — мягко возразил он. — Просто… неожиданно. Он помолчал немного, а потом осторожно спросил: — Поэтому ты не рассказываешь? Эмико кивнула. — Я не хочу, чтобы на меня смотрели… иначе. Ни как на бедную девочку из трущоб, ни как на аристократку. Я просто… я. Армин опустил взгляд, задумался. — Это… логично, — сказал он наконец. — Люди часто перестают видеть человека, когда узнают ярлык. Эмико посмотрела на него с благодарностью. — Вот именно. — А… — он замялся, явно подбирая слова. — Тяжело было? Переходить? Она пожала плечами. — По-своему. В подземке было опасно, но честно. Наверху — тепло и безопасно, но всё время будто играешь роль. И, чуть улыбнувшись, добавила: — Зато теперь я могу быть кем угодно. Даже солдатом разведки. Армин тихо рассмеялся. — Честно? — сказал он. — Я рад, что ты рассказала. Он посмотрел на неё уже совсем иначе — не с жалостью, не с удивлением, а с тем самым уважением, которое возникает, когда понимаешь: перед тобой человек, который многое прошёл и всё равно остался собой. — Обещаю, — добавил он. — Я никому не скажу. И… — он неловко почесал затылок. — Я не буду относиться к тебе иначе. Если только… чуть больше восхищаться. Эмико фыркнула. — Осторожнее, а то я зазнаюсь. — Тогда я тебя остановлю, — серьёзно пообещал Армин. И в этой улыбке не было ни тени неловкости. Эмико доела принесённый Арлертом завтрак и отставила пустую миску на тумбочку. — Спасибо, — сказала она тихо. — И за еду… и за то, что выслушал. Армин покачал головой. — Это я должен сказать спасибо за доверие, — немного смущённо ответил он. — Я обычно не в курсе таких вещей. Это… приятно. Ну, в смысле — не приятно, что было тяжело, а приятно, что мне рассказали. Я плохо объясняю. — Нормально ты объясняешь, — улыбнулась Эмико. — Очень по-арминовски. Он улыбнулся в ответ — уже увереннее. — Тогда… я, пожалуй, пойду. Скоро снова занятия, — он поднялся и уже у двери остановился. — И, Эми… если вдруг станет слишком шумно — просто скажи. Я могу создавать вокруг тебя временную зону тишины. Иногда. — Ого, — притворно серьёзно сказала она. — Это что, особый навык? — Эксклюзивный, — кивнул Армин. — Только для друзей. Она тихо рассмеялась. Когда дверь закрылась, комната снова наполнилась покоем — но теперь другим. Тёплым. Не одиноким. Позже, днём, Эмико заметила это не сразу. Во время построения Армин незаметно встал так, чтобы быть сбоку от неё. На тренировке — предупреждал о смене темпа раньше, чем Мик отдавал команду. Когда кто-то слишком резко толкнул её плечом в толпе, именно Армин оказался рядом и тихо сказал: — Осторожнее. Никто не придал этому значения. Кроме Эмико. Она поймала его взгляд — короткий, внимательный — и поняла: он понял больше, чем сказал. И решил просто быть рядом. Оставшаяся часть дня прошла удивительно ровно. После дневной тренировки Мик отпустил отряд раньше обычного — без нравоучений и без добавочных кругов. Люди расходились по своим делам, уставшие, но не выжатые до предела. Смех слышался чаще, чем стоны. Эмико держалась спокойно. Боль в плече напоминала о себе лишь иногда — глухо, фоном. Она избегала резких движений, но внешне ничем не выделялась. Такая же, как всегда. Вечером была ещё одна тренировка — короче, легче. Потом чистка снаряжения, разговоры ни о чём, ленивые споры из-за мелочей. Кто-то спорил о маршрутах, кто-то — о еде, а кто-то просто сидел в тени, подставив лицо солнцу. Эмико поймала себя на том, что смеётся. Негромко, не навязчиво — по-настоящему. Иногда она чувствовала на себе взгляд Армина. Не пристальный, не тревожный. Просто внимательный. Он не подходил без надобности, не задавал вопросов. Его присутствие ощущалось где-то рядом — как невидимая страховка. В свободное время разведчики разбрелись по своим уголкам. Кто-то писал письма, кто-то чинил форму, кто-то задремал прямо на скамьях. День медленно сходил на нет, не оставляя за собой ни резких воспоминаний, ни острых эмоций. * В конюшне было спокойно. Сено мягко шуршало под спиной, тёплый бок Рыси мерно поднимался и опускался под дыханием. Эмико сидела прямо в стойле, прислонившись к лошади плечом, книга лежала раскрытой у неё на коленях. Она читала уже не первую страницу подряд, но строки всё чаще плыли. Глаза слипались, тело наконец позволило себе расслабиться. Рысь тихо фыркнула, будто одобряюще. — Тише, — пробормотала Эмико, улыбнувшись, и сама не заметила, как веки опустились. Книга слегка съехала, повисла в расслабленных пальцах. Когда шаги раздались у входа, она не проснулась. Шаги были лёгкими. Почти неслышными. Леви остановился у порога, окинул конюшню быстрым взглядом — привычка. Потом заметил её. Замер. Эмико спала, прислонившись к Рыси, волосы рассыпались по плечам, в прядях застряли соломинки. Лицо — непривычно спокойное. Ни напряжения, ни привычной иронии. Он задержался дольше, чем собирался. Леви медленно подошёл ближе, стараясь не шуметь. Остановился рядом, опустил взгляд. На книгу. На бинт, едва заметный под формой. Тихо выдохнул. Из кармана он достал аккуратно сложенный платочек — чистый, выстиранный, без единого следа ягод. Подержал в руке секунду, будто решая, что с ним делать. Потом осторожно положил рядом с книгой. Рысь приоткрыла один глаз и уставилась на него внимательно, но спокойно. Он встретил её взгляд — короткий, оценивающий. — Тихо, — почти беззвучно сказал Леви. Лошадь фыркнула, но не шевельнулась. Он уже собирался уйти, как Эмико чуть пошевелилась, нахмурилась и медленно открыла глаза. Первое, что она увидела — чёрный силуэт. — …что?.. — сонно пробормотала она. — Проснулась, — сухо констатировал Леви. Она моргнула, потом ещё раз — и резко выпрямилась. — Ты… — голос хриплый после сна. — Ты здесь? — Да, — коротко ответил он. — Пришёл вернуть. Он кивнул на платочек. Эмико перевела взгляд, узнала ткань — и на секунду растерялась. — О… — она замолчала, потом неловко усмехнулась. — Я думала, ты… забудешь. — Я ничего не забываю, — ответил Леви. Пауза. Она опустила глаза на платочек, провела по нему пальцами. — Спасибо, — тихо сказала Эмико. И добавила, чуть легче: — Он даже чище, чем был. — Ещё бы, — хмыкнул он. — Я не собирался возвращать тряпку в том виде, в каком ты её оставила. Она тихо фыркнула. — Ты меня нашёл быстро. — Я знал, где искать. Это было сказано так буднично, что смысл дошёл не сразу. Эмико подняла на него взгляд. Он уже смотрел в сторону, будто ничего особенного не сказал. — Ты уснула, — добавил Леви после паузы. — Не стоит здесь засиживаться допоздна. — Зато тут тихо, — ответила она. — И Рысь не читает нотаций. Леви мельком посмотрел на лошадь. — Заметно. Она умнее большинства. Рысь снова фыркнула — на этот раз почти довольно. Эмико улыбнулась шире. — Ты… — она запнулась. — Не хочешь присесть? Он на секунду замер. Потом покачал головой. — В другой раз. Леви развернулся, собираясь уйти, и уже у выхода бросил: — Отдохни. Завтра будет длинный день. И ушёл. В конюшне снова стало тихо. Эмико ещё какое-то время сидела, сжимая платочек в ладони. Грусти не было. Ни боли. Ни мыслей. Только странное, тёплое ощущение — будто что-то внутри наконец встало на место. — Видела? — прошептала она Рыси. Лошадь глубоко вздохнула. Видела.