Часть 34

Город встречал их не шумом — подозрительной нормальностью. Слишком обычные улицы. Люди, занятые своими делами. Торговцы, дети, повозки. Жизнь шла так, будто прямо сейчас не происходило ничего важного. И именно это пугало сильнее всего. Эмико шла сбоку, держась чуть позади Эрена и Хистории. Капюшон натянут низко, взгляд — расфокусированный, как у любого прохожего, которому не до чужих дел. Она выглядела спокойной. Слишком. Город — худшее место, — крутилось в голове. Здесь негде спрятаться. Только раствориться. Леви был впереди. Не оборачивался, но Эмико знала — он чувствует всё то же самое. Каждый лишний звук. Каждый сбившийся шаг. Каждого слишком внимательного человека. И тревога вернулась. Та самая — старая, знакомая, липкая. Не паника. Нет. Предчувствие. Она скользнула взглядом по окнам. По крышам. По отражениям в стеклах лавок. Нас ведут. Не как добычу — как цель. — Держим темп, — негромко сказал Леви. — Не меняем маршрут. Казалось бы — обычная прогулка. Но Эмико чувствовала, как напряжение собирается между ними, как натянутая сеть. Ни Эрена, ни Хисторию не вели под конвоем — наоборот, они должны были выглядеть слишком свободно, чтобы не вызывать подозрений. Хистория иногда бросала короткие взгляды по сторонам. Эрен шёл прямо, челюсть сжата, плечи напряжены. Он знал, что происходит. Просто молчал. Кто-то остановился слишком резко за их спиной. Она не обернулась. Только чуть сильнее сжала ремень на поясе. Рано, — подумала она. — Слишком рано для прямого контакта. И именно это пугало. — Капитан, — тихо, почти не шевеля губами, сказала она, поравнявшись с Леви. — Они близко. Не спешат. Проверяют. — Знаю, — ответил он так же тихо. — Значит, пока не трогаем. Город словно сжимал их. Улицы стали уже. Проходы — теснее. Людей меньше. И это было плохим знаком. Эмико вдруг оглядела всех. Быстро, почти незаметно. Как будто… запоминала. И на Леви взгляд задержался дольше, чем нужно. Вот она, — подумала она. Моя тревога. Здравствуй. Операция ещё шла. Формально — всё было под контролем. Но город уже сделал свой ход. Они не услышали первый выстрел — его почувствовали. Резкий хлопок, треск дерева, лошадь взвилась на дыбы. Повозка дернулась так резко, что Эмико едва не потеряла равновесие. Крик. Женский. Где-то совсем рядом. — Засада! — коротко бросил Леви. И мир разорвался. Из ниоткуда — сверху, с крыш, из окон — посыпались люди. Не солдаты. Не военная полиция. Они двигались иначе. Быстро. Грязно. Уверенно. Люди Кенни. Крюки вонзались в камень с сухим, хищным звуком. Вертикальное маневрирование — не такое, как у разведки. Ближе. Агрессивнее. Они не пытались никого сдерживать. Их цель была ясна. — Повозка! — крикнул кто-то. Эмико увидела это слишком чётко: как один из них, с перекошенной ухмылкой, перерезает упряжь, как лошадь падает, как повозку уводят в узкий переулок, почти вырывают из города. — Эрен! Хистория! — сорвалось у неё. Она рванула вперёд — и в тот же миг Леви исчез. Нет, не убежал. Вырвался. Он столкнулся с Кенни почти лоб в лоб — в воздухе, между домами. Лезвия ударили о лезвия. Металл зазвенел так, что у Эмико заложило уши. — Леви, ты всё такой же бешеный, — усмехнулся Кенни. — А ты всё такой же ублюдок, — ответил Леви и пошёл в атаку. Внизу всё смешалось. Микаса прорубалась сквозь двоих сразу. Саша прикрывала Конни. Жан кричал что-то про фланг. Эмико не успела подумать, что делает правильно — она просто двигалась. Выстрел — слишком близко. Щепки. Камень. Боль резанула по боку, но она удержалась. И вдруг — рывок. Чужая рука схватила её за ворот. Резко. Жёстко. Не как солдат — как мясник. — Вот и ещё одна, — прошипел мужчина из людей Кенни, притаскивая её к себе, прикрываясь телом. Лезвия её клинков были далеко. Слишком. Чёрт. Он развернул её боком — и Эмико увидела, как Жан пытается добраться до неё, но его прижимают сразу двое. Не успевает. И тогда она увидела Армина. Он был неподалёку. Замер. Глаза — огромные. Белые от ужаса. — Армин… — выдохнула она. Человек Кенни поднял пистолет. — Не двигайся, мальчик. Секунда растянулась. Армин не кричал. Не звал на помощь. Он выстрелил. Глухо. Почти тихо. Тело дёрнулось. Хватка ослабла. Мужчина рухнул, потянув Эмико за собой — но она вывернулась, упала на колено, задышала резко, сбито. Армин стоял, как вкопанный. Пистолет дрожал в его руках. — Я… — он посмотрел на неё. — Я не хотел… — Ты спас меня, — резко сказала Эмико, хватая его за запястье. — Слышишь? Ты спас. Где-то выше раздался новый взрыв звука — Леви отбросило в сторону. Кенни ушёл от удара в последний момент. — Чёрт… — прошептала Эмико. Повозка исчезла. Эрена и Хистории увели. А на улицах остались они — порезанные, оглушённые, живые. И это было худшее. Эмико подняла взгляд на Армина. Он всё ещё дрожал. — Ты не сломался, — сказала она тихо. — Ты сделал выбор. Леви почувствовал его раньше, чем увидел. Этот звук — чужой способ движения, слишком уверенный, слишком знакомый. Не разведка. Не новички. Кенни. Он выскочил сверху, почти лениво, будто знал, что Леви уже здесь. Крюк зацепился за край крыши, плащ взметнулся — и они столкнулись в воздухе, лезвие в лезвие. — Давненько не виделись, Леви, — голос был насмешливым, почти тёплым. — Подрос. — Ты всё ещё воняешь, — сухо ответил Леви и ушёл вбок, уклоняясь от выстрела. Пуля прошила воздух там, где секунду назад была его голова. Они двигались слишком близко. Без пауз. Без ошибок. Кенни стрелял без суеты — не как солдат, а как человек, привыкший убивать знакомых. Он знал темп Леви. Знал, когда тот пойдёт в атаку, а когда отступит. И это бесило сильнее всего. — Я гляжу, ты теперь с детишками возишься, — бросил Кенни, уходя вверх. — Новый папаша? Леви не ответил. Он рванул следом, резанул по опоре, заставляя Кенни потерять высоту. — Осторожнее, — усмехнулся тот, перекатываясь по крыше. — А то подумают, что ты всё ещё злишься. — Я никогда не был спокоен рядом с тобой, — ответил Леви и пошёл в лоб. На секунду — слишком короткую — они замерли лицом к лицу. Кенни рассмеялся. Тихо. Почти искренне. — Всё ещё смотришь так, будто хочешь меня убить. — Всё ещё живёшь так, будто надеешься, что я не решусь. Выстрел. На этот раз Леви не успел полностью уйти — удар пришёлся в плечо. Боль вспыхнула резко, горячо. Он стиснул зубы, не издав ни звука, перекатился, перехватывая оружие другой рукой. Кенни заметил. Конечно заметил. — А вот это уже интереснее. — Заткнись. Они снова сошлись. Лезвие Леви прошло слишком близко — разрезало воздух у самой шеи Кенни. Тот отшатнулся, впервые без улыбки. — Всё-таки вырос, — сказал он уже серьёзнее. — Жаль. — Для кого? — Леви атаковал, не давая ему договорить. Кенни ушёл вниз, цепляясь за стену, потом резко развернулся. — Для тебя, пацан. Ты всё ещё не понял, в какую яму лезешь. — Я давно в ней живу. На мгновение Леви увидел его взгляд — не издевательский, не злой. Уставший. Кенни отступил. Не потому что проиграл — потому что пора. — Береги своих, — бросил он напоследок. — Особенно тех, кто ещё верит в тебя. И исчез — между крыш, дымом и криками. Леви остался стоять, тяжело дыша. Боль в плече пульсировала, но он не обращал внимания. Гораздо сильнее болело другое. Он посмотрел в сторону, где исчезла повозка. Эрен. Хистория. — Чёртов ублюдок… — тихо выдохнул он. Не зная, к кому именно обращается. И только потом повернулся обратно — туда, где были его люди. Где он был нужен живым. Дом был старый, тесный, пах пылью и холодным камнем. Окна занавешены, свет — только от тусклой лампы. Когда дверь захлопнулась за последним из них, напряжение не исчезло — оно просто осело. Леви шагнул внутрь и только тут позволил себе остановиться. — Капитан… — кто-то начал, но осёкся. Он не ответил. Снял с плеча ремни, бросил снаряжение на стол — движение получилось слишком резким. И этого было достаточно. Тёмное пятно на ткани расползлось медленно, будто нехотя. Саша первая ахнула. Армин замер, будто увидел не рану — а приговор. Микаса шагнула вперёд на инстинкте. — Вы ранены. — Мелочь, — автоматически ответил Леви и тут же понял: соврал плохо. Он всё ещё держался прямо, но плечо было напряжено, дыхание — слишком ровное, слишком контролируемое. Эмико стояла чуть в стороне. И именно она поняла первой. Не по крови. По тому, как он избегал взгляда. Как не позволял никому подойти слишком близко. Её интуиция — та самая, древняя, въевшаяся под кожу — сжалась узлом. Я знала. Она вспомнила утро. Тревогу. То странное ощущение, будто что-то идёт не так, даже когда всё выглядит правильно. Леви попытался шагнуть дальше — и едва заметно пошатнулся. — Всё, — коротко сказал Жан. — Хватит. Садитесь. Леви посмотрел на него долго. Потом — сел. Медленно. Слишком аккуратно для «мелочи». Паника накрыла не сразу. Всего один взгляд — на кровь, на повязку, сделанную наспех, на то, как он держит плечо чуть иначе, чем должен — и внутри Эмико что-то оборвалось. — Сидите, — резко сказала она, уже шагая к сумке. Это был не вопрос. И не просьба. Это был инстинкт. Аптечка оказалась в руках быстрее, чем она осознала, как встала. Пальцы дрожали ровно до того момента, как ткань сумки раскрылась. Потом — тишина. Пустота. Холодная собранность. Она подошла к Леви и впервые за всё это время посмотрела на него снизу вверх, почти вплотную. — Дайте, — коротко. Он не стал спорить. Только кивнул и потянулся к ремням. Рубашка пошла первой. Полностью. Как и в манге — без театра, без задержки, без попытки «оставить хоть что-то». Ткань соскользнула на пол, обнажая плечи, грудь, старые шрамы вперемешку с новым — ещё свежим, опасным. В комнате стало слишком тихо. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то сделал вид, что занят другим. Эмико — нет. Она присела перед ним, почти между его колен, и только теперь позволила себе вдохнуть глубже. От него пахло холодом улиц, порохом, потом — и чем-то очень знакомым. Успокаивающим. Неуместным. — Пуля прошла насквозь, — сказала она сухо, касаясь кожи. — Кость не задела. Повезло. — Сомнительное везение, — ответил он. — Молчите. Не резко. Просто — как в подземном городе, где выживали не потому, что были вежливы. Она обработала рану, и в этот момент её пальцы наконец дрогнули. Совсем чуть-чуть. Он это почувствовал. — Больно? — спросил он. — Мне — да, — честно ответила она. — Вам — терпимо. Игла вошла точно. Чётко. Аккуратно. Шов за швом, будто она делала это не в полумраке убежища, а в старой, знакомой каменной комнате под землёй, где боль была обыденностью. Леви не издал ни звука. Только челюсть напряглась. Эмико не поднимала головы. Но каждым швом будто стягивала не только рану, а всё то, что могло пойти иначе, если бы она не пошла, не увидела, не почувствовала. — Я знала, — тихо сказала она вдруг. — Что что-то будет. Он замер на секунду. — Тогда в следующий раз скажи раньше, — так же тихо ответил он. — Я сказала бы, — выдохнула она. — Если бы могла. Последний шов. Повязка. Чисто. Аккуратно. Надёжно. Она отстранилась только тогда, когда закончила. Медленно, будто не была уверена, что может отпустить. Леви посмотрел на неё сверху вниз. — Хорошо работаешь. Это было его «спасибо». И она его поняла. Эмико закончила аккуратно завязывать последний узел и на секунду задержала пальцы на бинте — скорее чтобы убедиться, чем потому что была нужна причина. Рана выглядела чисто. Лучше, чем она ожидала. — Готово, — тихо сказала она, убирая руки. Леви уже тянулся за рубашкой. — Не резко, — автоматически добавила Эмико, не глядя на него. — Я не хрупкий, — отозвался он ровно. Она хмыкнула — едва слышно. И именно в этот момент за её спиной что-то шевельнулось. — Э-э… — раздался осторожный голос. — А я… не мешаю? Эмико обернулась. Саша стояла в проходе, сжав ремешок от УПМ, будто он мог её спасти от неловкости. Взгляд метался между Леви, бинтами и полураздетой рубашкой, которую тот уже накидывал на плечи. — Я просто… капитан, я вообще-то принесла вам… — она запнулась, — еду. Ну… условную. Она протянула что-то, больше похожее на обломок лепешки, чем на полноценный паёк. Леви посмотрел. Потом на неё. Потом обратно на лепёшку. — Это что? — Это… — Саша выпрямилась, — последняя. Но если честно, она была второй последней. Я просто подумала, что вам нужнее. Вы же… ну… ранены. Наступила пауза. Очень короткая. — Ты оставила себя без еды, — констатировал Леви. — Ну… — Саша почесала затылок. — Я умею терпеть. А вы — нет. Ну, в смысле, умеете, но всё равно… Эмико не выдержала и тихо выдохнула смешок, прикрыв рот ладонью. Саша тут же посмотрела на неё: — Что? Я сказала что-то не так? — Нет, — Эмико покачала головой. — Всё правильно. Леви взял лепёшку. Не сразу, но всё же. — В следующий раз не решай за меня, — сказал он. Саша уже собралась сжаться, но он добавил: — …но спасибо. Она замерла. Потом её лицо расплылось в такой искренней, широкой улыбке, что стало даже неловко. — Есть! — прошептала она и почти неслышно ушла, стараясь не шуметь. Когда шаги стихли, Леви посмотрел в сторону Эмико. — Ты смеёшься. — Немного, — призналась она. — Просто… это Саша. Он хмыкнул — едва заметно. Откусил кусок лепёшки и сел, опираясь спиной о стену. Эмико убрала аптечку, аккуратно складывая инструменты обратно. Руки больше не дрожали. Зрение не цеплялось за каждое движение вокруг. Что-то внутри наконец ослабло. Не потому что опасность прошла — а потому что даже в самой тьме рядом всё ещё были такие моменты. В убежище постепенно оседала тишина. Не уютная — рабочая. Та, в которой слышно, как кто-то переворачивается на боку, как Армин шепотом пересчитывает что-то себе под нос, как угли в костре тихо осыпаются внутрь. Эмико сидела у стены, подтянув колени, и проверяла снаряжение скорее по привычке, чем по необходимости. Сон снова не шёл, но теперь это была не паника — напряжённое ожидание. Она подняла голову почти одновременно с тем, как шаги остановились рядом. Леви. — Ты не спишь, — сказал он, будто констатировал погоду. — Наблюдательность — ваш конёк, капитан, — отозвалась она и чуть улыбнулась. — Хотя я думала соврать. Для разнообразия. Он посмотрел на неё сверху вниз. Спокойно. Слишком спокойно, чтобы это было случайно. — Мне нужно задание дать, — сказал он. — О, — Эмико оживилась. — А я уж боялась, что вы пришли просто проверить, дышу ли я. — Это тоже входит в обязанности, — сухо. Она тихо фыркнула, но взгляд его уже ушёл в сторону — туда, где остальные спали или делали вид. Леви сел рядом, опираясь локтями на колени. Его движения всё ещё были сдержанными — рана напоминала о себе, хоть он и не показывал. — Мы знаем, что Эрена и Хисторию увезли не сразу далеко, — начал он. — Слишком суетно. Им нужен был контроль, не скорость. — То есть… — Эмико наклонила голову, — кто-то из военной полиции всё ещё думает, что держит ситуацию в руках? — Да. И этим кем-то, — продолжил Леви, — являются те, кто не до конца верят даже своему начальству. Он повернулся к ней. — Ты поладила с Хитч. Эмико моргнула. Потом усмехнулась: — “Поладила” — это сильно сказано. Я просто не вела себя как человек, который хочет её задушить. Видимо, это редкость. — Этого достаточно, — спокойно сказал он. — Марло колеблется. Хитч — язвит, но слушает. Они оба сомневаются, а сомневающиеся — самые полезные. — Значит, — Эмико прищурилась, — вы хотите, чтобы я их позвала на дружескую вечернюю беседу? Без угроз, но с лёгким ощущением, что их жизнь зависит от правильных ответов? — Именно. — Обожаю такие встречи, — она вздохнула театрально. — Просто праздник дипломатии. Леви посмотрел на неё внимательнее: — Ты справишься. Это было сказано без пафоса. Без ободрения. Как факт. Эмико на секунду замолчала. Потом пожала плечами: — Ладно. Я поговорю с Хитч. Она умная. Просто притворяется, что нет. — Не тяни, — сказал он. — И не дави. — Ой, вы сейчас про них или про себя? Он бросил на неё короткий взгляд. — Ты язвишь, когда нервничаешь. — А вы становитесь ещё более невыносимым, когда переживаете, — парировала она. — Кстати, капитан… если они согласятся? — Тогда они помогут нам найти место, где держат Эрена и Хисторию, — ответил Леви. — А если нет… Он не закончил. И не было нужно. Эмико кивнула, уже серьёзно. Без улыбки. — Я сделаю всё аккуратно, — сказала она. Потом тише добавила: — И мы вернем их. Обоих. Леви встал. — Я знаю. Он сделал шаг, но остановился. — И… — на секунду запнулся, — ты сегодня хорошо сработала. Эмико приподняла бровь: — Запомню этот день. Можно мне его отметить? — Если выживем, — сказал он и ушёл. Она осталась сидеть, глядя в стену, а потом тихо усмехнулась сама себе. * Хитч нашлась быстро. Эмико даже не удивилась — такие люди либо постоянно на виду, либо прячутся нарочито плохо. Она сидела на ящике в тени переулка, закинув ногу на ногу, и жевала что-то без особого энтузиазма. Военная полиция, снятая на пол-оборота от привычной формы: ворот расстёгнут, рукава закатаны. Вид у неё был такой, будто весь этот мир её уже смертельно утомил. — Если это арест, — лениво сказала Хитч, не поднимая глаз, — то учти, я буду ныть. — Если это арест, — ответила Эмико, останавливаясь напротив, — я первая начну ныть. Так что давай без этого. Хитч подняла взгляд. Оценила. Прищурилась. — А… это ты. — Какая честь. — Не льсти себе. Ты просто выглядишь как человек, который пришёл не читать мне нотации. Эмико усмехнулась и прислонилась к стене рядом, демонстративно не вторгаясь в личное пространство. — У тебя есть минут десять? — У меня вся жизнь — одна сплошная потеря времени, — фыркнула Хитч. — Говори. Эмико на секунду замолчала. Не из сомнений — из расчёта. — Эрена Йегера и Хисторию Райсс увезли люди из твоей структуры. Не ты. Не Марло. — Ого, — Хитч закатила глаза. — Какие интересные новости. И что, я должна сейчас заплакать или хлопать? — Ты должна подумать, — ровно сказала Эмико. — Потому что те же люди очень скоро начнут заметать следы. И начнут они с тех, кто слишком много видел. Хитч медленно перестала жевать. Это длилось долю секунды — почти незаметно. Но Эмико уловила. — Ты угрожаешь? — Предупреждаю. — Вы, разведчики, такие драматичные, — фыркнула Хитч, но уже без прежней ленцы. — Думаешь, я не знаю, что у нас творится? — Знаешь, — согласилась Эмико. — И именно поэтому я здесь. Повисла тишина. Вдалеке кто-то прошёл, не обратив на них внимания. — А Марло? — вдруг спросила Хитч, не глядя на неё. — А Марло колеблется, — ответила Эмико честно. — А колеблющихся либо используют, либо ломают. Хитч резко повернулась: — Не смей так о нём говорить. — Тогда помоги ему, — спокойно сказала Эмико. — И себе тоже. Хитч соскочила с ящика и прошлась взад-вперёд. — Ты понимаешь, что ты предлагаешь? Если меня поймают… — Тебя не поймают. Мы не идиоты. — Сомнительно, — буркнула Хитч. Потом остановилась. — А если я скажу “нет”? Эмико посмотрела прямо. — Тогда ты вернёшься домой и будешь жить с мыслью, что могла что-то изменить. А я пойду дальше другим путём. Более грязным. Хитч усмехнулась. Криво. — Ты ужасная. — Мне уже говорили. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Хитч тяжело выдохнула. — Ладно. Я поговорю с Марло. Но если это ловушка… — Если это ловушка, — перебила Эмико, — я буду первой, кого пристрелят. — Хм, — Хитч наклонила голову. — Звучит честно. Она шагнула ближе. — Где и когда? Эмико позволила себе лёгкую улыбку: — Скажу позже. И… Хитч? — М? — Спасибо. Хитч скривилась: — Фу. Не привыкай. Она развернулась и ушла, а Эмико ещё несколько секунд стояла, чувствуя, как напряжение медленно отпускает спину. Одна дверь приоткрыта, — подумала она. Теперь бы не захлопнуть. Хитч шла медленно. Слишком медленно для человека, который только что согласился на вещь, из-за которой могут либо наградить, либо пристрелить в подворотне. Переулки сменялись улицами, лица — тенями. Город жил своей жизнью: лавочники спорили, дети бегали, где-то смеялись. И от этого становилось только хуже. Они украли детей, — вдруг ясно сформулировалось в голове. Йегер и Райсс. Даже без имён — просто детей. Их возраста, их глупости, их растерянности. — Чёрт… — выдохнула Хитч, останавливаясь. Она присела на ступени у чьего-то дома и уставилась в землю. Руки дрожали. Не сильно — но достаточно, чтобы раздражать. Ты могла пройти мимо, — говорила одна часть её. Это не твоя проблема. Ты — военная полиция. У тебя есть форма, жалование и крыша над головой. А ещё у тебя есть глаза, — отвечала другая. И ты видела, как “старшие офицеры” улыбаются, когда что-то скрывают. Перед глазами всплыло лицо той разведчицы. Эмико. Спокойная. Слишком спокойная для человека, который играет против целой системы. «Если это ловушка, меня пристрелят первой.» Хитч нервно усмехнулась. — Идиотка… Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается знакомое мерзкое ощущение — как будто её снова пытаются сделать мебелью. Удобной. Молчаливой. А Марло бы что сделал? Мысль пришла сама, без спроса. Она поморщилась. — Да заткнись ты, — пробормотала себе под нос. Марло бы, конечно, начал рассуждать. Правильно. Честно. Сказал бы, что «так нельзя» и что «закон должен защищать людей». И именно поэтому она не хотела сейчас идти к нему. Потому что если она пойдёт дальше — дороги назад уже не будет. Ни для неё. Ни для него. Хитч поднялась, стряхнула пыль с брюк и оглянулась по сторонам. Никто не следил. По крайней мере, так казалось. Ладно, — решилась она. Один раз. Один чёртов раз я сделаю не то, что от меня ждут. Если разведчики врут — она это переживёт. Если нет… Её губы сжались в тонкую линию. — Тогда пусть горит к чёрту ваша военная полиция, — тихо сказала Хитч и пошла дальше, уже быстрее. * Лес был тем же самым. Эмико узнала его сразу — по неровной тропе, по поваленному стволу, по влажному запаху мха, который въедался в одежду. Здесь всё казалось знакомым и одновременно опасным, как старая рана, к которой возвращаешься взглядом. Иронично, — подумала она. Место первой встречи — и снова ложь, правда и люди между ними. Новый отряд капитана Леви рассредоточился почти бесшумно. Никто не говорил лишнего, никто не суетился. Они не ждали засады — но были к ней готовы. Это чувствовалось в том, как ровно держали спины, как скользили взглядами по лесу. Эмико стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Интуиция снова зудела под кожей, как перед грозой. Сегодня всё слишком спокойно. — Ты уверена, что они придут? — тихо спросила Саша, проходя мимо. Эмико кивнула. — Да. Она не добавила «потому что Хитч не из тех, кто делает шаг назад, когда уже зашла так далеко». Это была не та вещь, которую можно объяснить словами. Хруст ветки. Практически одновременно головы повернулись в сторону звука. Из-за деревьев вышли двое. Хитч шла первой — руки демонстративно на виду, лицо раздражённо-собранное, будто её вытащили из тёплой постели и заставили решать судьбу мира. Марло — на шаг позади. Прямой. Слишком честный для этого места. — Вот это приём, — протянула Хитч, окидывая взглядом отряд. — А я-то думала, вы приведёте… ну, пару человек. Для приличия. — Мы никогда не приходим «для приличия», — холодно ответил Леви, выходя вперёд. Эмико заметила, как Марло едва заметно выдохнул. Он знал этот тон. Все знали. — Ладно, — Хитч дёрнула плечом. — Я здесь. Он здесь. Дальше — по делу. Она посмотрела прямо на Эмико. Без усмешки. Без игры. — Мы знаем, где они держат один из скрытых постов военной полиции. Не главный. Но достаточно важный. — Там проходят люди, — добавил Марло. — Те, кто связан с «перемещениями». С неофициальными. В воздухе повисло напряжение. — Вы хотите, чтобы мы его уничтожили, — сказал Леви. Не вопрос. — Мы хотим, чтобы вы вынудили их шевелиться, — поправила Хитч. — Взрыв. Паника. Ошибки. Кто-то обязательно попытается спасти документы. Или людей. Или себя. Эмико почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот оно. — Это опасно, — тихо сказала она. — Для вас обоих. Хитч скривилась. — Слушай, если бы я хотела жить тихо и скучно, я бы вообще не пришла. Марло кивнул. — Мы не уверены, что поступаем правильно. — Но мы уверены, что оставаться в стороне — неправильно точно, — закончила за него Хитч. Леви молчал несколько секунд. Лес будто задержал дыхание вместе с ним. — Мы сделаем это, — сказал он наконец. — Но после — вы исчезаете. Оба. — С радостью, — фыркнула Хитч. — Я как раз устала от формы. Эмико поймала взгляд Марло. В нём не было страха. Только напряжённая, упрямая решимость. Вот ради этого мы и здесь, — подумала она. Пока ещё есть люди, которые выбирают. Лес снова стал тихим. Но теперь эта тишина была перед взрывом. Лес был не спокойным — выжидающим. Листва не шевелилась, птицы замолчали, и даже ветер будто обходил это место стороной. Эмико заметила штаб не сразу. Он прятался глубоко между деревьями — приземистые деревянные постройки, замаскированные под обычный лагерь снабжения. Ни флагов, ни опознавательных знаков. Только слишком ровные дорожки и слишком много вооружённых людей для «ничего». — Там, — шепнула она, почти не двигая губами. Леви кивнул. Этого было достаточно. Отряд распался молча. Без жестов. Без суеты. Каждый знал своё место — слишком долго они тренировались именно для таких минут. Эмико скользнула между деревьями, чувствуя, как под сапогами пружинит влажная земля. В груди стучало глухо, тяжело. Тревога — старая, верная — вновь подняла голову. Значит, всё-таки сюда. Запах. Она почувствовала его первой — слабый, химический, почти неуловимый. Порох. Взрывчатка. Значит, они действительно хранили здесь больше, чем просто бумаги. Сигнал был едва заметным. Резкое движение Леви — и мир разорвался. Взрыв не был громогласным. Он был точным. Земля вздрогнула, воздух сдавило ударной волной, и одна из построек сложилась, будто карточный домик. Дым мгновенно заполнил поляну, закричали люди, послышались выстрелы — беспорядочные, панические. — Пошли! — раздался голос капитана. Ад начался. Эмико двигалась быстро, почти не думая. Выстрел. Уклон. Дерево рядом разлетелось щепками. Кто-то упал, запутавшись в корнях. Кто-то побежал — не к оружию, а прочь. Военная полиция, — отметила она про себя с холодной ясностью. Не солдаты. — Слева! — крикнул Жан. Эмико развернулась, почти столкнувшись с офицером. Лицо — злое, уверенное. Он явно был старше, опытнее остальных. Он не успел поднять оружие. Саша вынырнула из дыма, как тень, и выстрелила точно. Тело рухнуло на землю, а Эмико только сейчас позволила себе выдохнуть. — Документы! — Леви уже был у дальней постройки. — Они вытаскивают ящики. Работайте. И правда. Двое полицейских пытались унести тяжёлый металлический контейнер, явно не предназначенный для еды или патронов. Бумаги. Карты. Маршруты. Эмико сорвалась с места первой. Один из них попытался бежать — споткнулся о корень и рухнул в грязь. Второй обернулся, вскинул пистолет — и в следующую секунду уже лежал на земле, прижатый ботинком Леви. — Куда вы их везёте, — голос капитана был ровным и пугающе спокойным. — Ты… — офицер закашлялся, — ты псих… Леви чуть сильнее вдавил его в землю. — Возможно. Ночь опустилась резко, будто кто-то погасил свет. Костры были погашены — лишнее внимание никому не нужно. Лес снова стал прежним: тёмным, влажным, равнодушным. Пленного увели в сторону. Эмико не пошла за ними. Она знала — если Леви что-то решил, присутствие лишних людей только мешает. Прошло минут десять. Потом — звук. Не крик. Сдавленный вдох, оборванный на полуслове. Эмико невольно выпрямилась. В глубине леса что-то упало. Потом ещё раз. Треск веток. Глухой удар — слишком тяжёлый для простого толчка. Она не видела — и всё равно прекрасно представляла. Руки. Не сразу. Сначала — вопросы. Пауза. Ответ не тот. Леви всегда работал так. Без спешки. Без лишних движений. Он ломал не тело первым — он ломал уверенность, стирал мысль, что можно промолчать. — Пожалуйста… — голос пленного донёсся приглушённо, почти утонув в ночи. Ответа она не услышала. Но услышала что было вместо него. Ещё один звук. Короче. Ближе. После — тишина. Когда Леви вернулся, он выглядел… обычно. Рубашка застёгнута. Движения спокойные. Ни следа спешки. Только глаза — холоднее, чем были днём. — Говорит, — коротко сказал он. — Маршрут. Имена. Время. Эмико поняла сразу: офицер больше не сопротивлялся. Он был сломлен не потому, что ему было больно. А потому что он понял — это не закончится, пока он не расскажет всё. Она не спросила, как Леви это сделал. И он не стал объяснять. Некоторые вещи лучше знать, но не произносить вслух. Офицера привели позже. Эмико сначала даже не поняла, что это тот же самый человек. Плечи были опущены, шаг — неровный, взгляд прятался где-то в земле, будто туда можно было зарыться и исчезнуть. Верёвки на запястьях стянули сильнее, чем нужно. Он не жаловался. Это было хуже любых криков. — Ну что? — тихо спросила Саша, стараясь звучать как обычно. Слишком стараясь. Ответом был только короткий кивок Леви. Жан отвернулся первым. Он сделал вид, что проверяет оружие, но пальцы дрожали — совсем немного, почти незаметно. Эмико бы и сама не заметила, если бы не смотрела слишком внимательно. Армин смотрел прямо. Он ничего не говорил, но глаза у него были странные — слишком взрослые, слишком сосредоточенные. Он уже понял, что назад дороги нет. Не сегодня. Не после этого. — Он рассказал всё, что знает, — сказал Леви. — Проверим информацию. Если солгал — вернёмся. Офицер вздрогнул на слове «вернёмся». Даже не от страха — скорее по рефлексу. Саша сглотнула. — Я… пойду помогу Микасе с дежурством, — быстро сказала она и ушла, слишком быстро для человека, который ничего не чувствует. Жан пошёл следом, не оборачиваясь. Армин задержался на секунду, посмотрел на Леви, потом — на Эмико. Хотел что-то сказать. Не сказал. Когда они остались почти одни, Эмико поняла — тишина стала другой. Она смотрела на Леви и впервые ясно почувствовала: то, что было раньше, — кончилось. Не «заканчивается». Уже закончилось. Это не была просто миссия. Не был просто ещё один грязный приказ. Теперь против них играли люди, которые знали Леви. Люди, которые учили его выживать. Люди, которые не остановятся. Интуиция, её старая подруга, тихо подняла голову. Ты была права, — будто сказала она. Это только начало. Эмико обвела взглядом отряд. Запоминала. Почти болезненно. Вот здесь Саша шутит слишком громко — значит, боится. Вот Микаса — строгая, но готова на всё. Вот Жан злится — значит, переживает. Вот Армин думает на два шага вперёд, потому что иначе не может. Вот Леви — собранный, холодный, будто всё под контролем. Будто. И именно на нём взгляд задержался дольше всего. Плечо. Ровная осанка. Выражение лица, которое не выдаёт ничего. Но Эмико уже знала. Рана — это не главное. Главное — за ним охотятся. И очень скоро интуиция перестанет быть просто тревогой. Она станет предупреждением. — Нужно быть готовыми, — тихо сказала она, будто самой себе. Леви посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Кивнул. — Мы уже, — ответил он. Но Эмико почему-то знала: готовность — это иллюзия. И впереди будет хуже.