Часть 35

Лес был слишком тихим. Эмико заметила это не сразу — сначала просто поймала себя на том, что ждёт шагов, голосов, привычных перебиваний. Но их не было. Некоторых голосов не было уже давно. В круге у костра собрались те, кто остался. Леви. Микаса. Армин. Жан, Саша, Конни. И она сама. Пустоты между ними ощущались почти физически. Ханджи вышла из чащи уверенным шагом, как всегда, будто плохие новости — это просто ещё один пункт в списке дел. Но Эмико заметила напряжение в её плечах раньше, чем та заговорила. — Значит так, — сказала Ханджи, не тратя время на приветствия. — Начну сразу. Мы подтвердили худшее. Эрена и Хисторию увезли. Слова легли тяжело. Не как удар — как груз, который просто положили всем на грудь и не собирались убирать. Саша медленно выдохнула. Конни стиснул зубы. Жан отвернулся, проведя рукой по лицу. Армин молчал дольше всех. — Кто? — спросила Микаса. Один короткий вопрос, без эмоций. От этого он звучал страшнее. — Люди Военной полиции, — ответила Ханджи. — Не рядовые. Те, кто напрямую связан с центральным управлением. Она поправила очки. — И, да. За ними стоит кое-кто ещё. Эмико почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику. Имя не прозвучало — но все его знали. Кенни. Леви даже не изменился в лице. Только пальцы едва заметно сжались. — Где? — Пока точно не знаем. Но есть наводки. Ханджи усмехнулась — сухо, без веселья. — Через Флегеля Ривза мы смогли вскрыть один из их маршрутов и надавить на нижнее звено. Паника в верхах растёт. Они суетятся — значит, времени у них мало. — И у нас тоже, — сказал Жан. — Именно, — кивнула Ханджи. Эмико поймала себя на мысли, что подсознательно смотрит на места, где раньше стояли Эрен и Хистория. Пусто. Мы опоздали. Эта мысль болезненно кольнула, но следом пришла другая — упрямая, цепкая: Мы ещё можем успеть. — План? — спросил Конни, чтобы просто не молчать. Леви сделал шаг вперёд. — Собираем всё, что есть. Контакты Ханджи, маршруты, слухи. Он оглядел отряд. — Работаем быстро и тихо. Ошибок больше быть не должно. Эмико подняла взгляд на капитана. И снова — то самое чувство. Не страх. Не паника. Тревога. Старая, знакомая, липкая. Она шептала: Это только начало. — Я с вами, — вдруг сказал Армин. Неуверенно, но твёрдо. — Я… я могу помочь понять, куда они могли их увезти. Леви кивнул. — Отлично. Начинай. Ханджи сделала полшага назад, давая пространство: — Я добилась многого, но без вас дальше не продвинусь. Она посмотрела на них всех. — Сейчас мы либо ломаем эту систему, либо она ломает нас. Эмико медленно сжала руки в кулаки. Эрена и Хисторию увезли. Куда-то далеко, в подвалы, среди чужих рук. А они — здесь. Ещё живы. Ещё вместе. Значит, не всё кончено. И всё равно… ощущение, будто тень уже скользит между деревьев, не отпускало. Эмико заметила это не сразу. Пока Ханджи продолжала что-то обсуждать с Леви и Армином, бросая схемы, имена и догадки, Эмико стояла чуть в стороне — слушала, но будто сквозь воду. А потом Ханджи повернула голову. И на мгновение перестала быть командиром разведкорпуса. — …Эми? Имя прозвучало иначе, мягче. Эмико подняла глаза — и всё, что она так старательно держала в себе весь этот день, вдруг дрогнуло. — Ханджи… — выдохнула она. Следующее произошло само собой. Ханджи пересекла расстояние в два шага и просто обняла её, крепко, по-настоящему, так, как обнимают не солдат, не подчинённых — а близких друзей. — Я так переживала, — сказала она куда-то ей в волосы. — Мы так давно не видели. Я уже начала думать, что ты снова вляпалась во что-то без меня. Эмико тихо рассмеялась — нервно, тепло. — Это скорее ты обычно вляпываешься, а я потом бегу тебя вытаскивать. Ханджи отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на неё, и тут же ткнула пальцем ей в плечо: — Эй. Ты похудела. Прищурилась. — И глаза… ты не спишь, да? — Немного, — уклончиво ответила Эмико. — Как все. — Врёшь, — тут же хмыкнула Ханджи. — Но ладно. Потом допытаю. Они снова обнялись — уже короче, но всё равно искренне. Где-то неподалёку Саша шепнула Жану: — Смотри, две хохотушки нашли друг друга. — Опасное сочетание, — буркнул он, но уголок губ дёрнулся. Ханджи наклонилась ближе к Эмико и понизила голос: — Я рада, что ты жива. Правда. Пауза. — Когда всё это закончится, я тебя не отпущу. Чай, разговоры, и ты мне всё расскажешь. Эмико кивнула. И почувствовала не тревогу — а обещание, что после всего этого ещё может быть что-то хорошее. Она чуть сильнее сжала пальцы на рукаве Ханджи. — Договорились. И в этом коротком моменте — среди леса, опасности и потерь — две подружки-хохотушки позволили себе такую роскошь. Огонь трещал тихо, почти лениво — будто тоже устал. Костёр развели аккуратно, без лишнего света. Пламя было низким, тёплым, живым. Вокруг него сидели они все: кто на бревне, кто прямо на земле, кто, как Леви, чуть в стороне — но всё равно рядом. Эмико поймала себя на том, что впервые за долгое время просто смотрит, а не высматривает угрозу. Саша что-то жевала. Конечно. — Если мы выживем, — задумчиво сказала она, глядя в огонь, — я хочу открыть пекарню. — Ты хочешь съесть пекарню, — автоматически парировал Жан. — Это уже детали. Конни фыркнул, Армин тихо улыбнулся. Даже Микаса, сидевшая рядом с Эреном — точнее, с пустым местом, где он должен был быть, — чуть заметно расслабила плечи. Ханджи рассказывала какую-то ерунду. Что-то про эксперимент, который точно нельзя повторять, и как один новобранец перепутал реагенты, потому что “они оба были синие”. — Они были разных оттенков синего, — возмущалась она, размахивая руками. — Это же очевидно! — Очевидно только тебе, — сухо заметил Леви, не глядя на неё. Эмико усмехнулась. Тихо. Почти про себя. Она сидела, подтянув колени к груди, и чувствовала, как тепло костра медленно отогревает то, что внутри давно сжалось. Рядом была Саша — плечо к плечу. Чуть дальше — Армин, задумчивый, но не сломленный. Жан спорил с Конни о какой-то чепухе. Живые. Пока ещё здесь. — Эми, — окликнула её Ханджи. — А ты что молчишь? Та пожала плечами. — Запоминаю. — Что? Эмико посмотрела на них всех. На огонь. На лес. На эти редкие минуты, в которых никто не кричит, не бежит, не умирает. — Это. На потом. Ханджи вдруг замолчала. Посмотрела внимательно — и кивнула, без шуток. — Правильно делаешь. Некоторое время они просто сидели. Огонь. Потрескивание. Тихие вздохи. Леви поднялся первым — как всегда. — Дежурства через десять минут, — сказал он спокойно. — Не засыпать слишком глубоко. Но в его голосе не было резкости. Только забота, спрятанная там, где он привык её держать. Эмико проводила его взглядом – тревога не впилась в грудь сразу. Она просто лежала где-то на дне. Ждала. Ночь снова стала тише, чем днём. Костёр почти догорел — остались угли, красные, как затаённые мысли. Большинство уже разошлись: кто на дежурство, кто спать урывками. Эмико сидела, перебирая ремешок снаряжения, когда почувствовала — он рядом. Не подошёл вплотную, не сел напротив. Просто оказался сбоку, так, будто был там всегда. — Ты не спишь, — сказал Леви. Не вопрос. Констатация. — Сон не идёт, — честно ответила она. — Слишком много всего. Он кивнул. Пара секунд тишины. Эмико уже собиралась сказать что-нибудь лёгкое, привычное — съязвить, снять напряжение. Но Леви вдруг заговорил первым. — Тот человек. Который сегодня. Она напряглась. — Кенни? — Кенни Аккерман. Имя прозвучало глухо. Тяжело. Будто он не называл человека — а вытаскивал старую пулю из памяти. Эмико посмотрела на него внимательнее. — Ты его знаешь. Это снова было не вопросом. Леви медленно выдохнул. — Он вырастил меня. Слова повисли между ними. Неловко. Страшно спокойно. — …Что? — вырвалось у неё. — После того как моя мать умерла, — продолжил он ровно, будто рассказывал чужую историю. — Он забрал меня с улиц подземного города. Учил драться. Убивать. Выживать. Пауза. — А потом исчез. Эмико почувствовала, как внутри что-то сжалось. Всё вдруг встало на свои места: его движения, его ярость, то, как он сражался сегодня. Не просто с врагом. — И теперь он охотится на тебя, — тихо сказала она. — Да. Он посмотрел на угли, а не на неё. — Он всегда охотился. Просто теперь цель — я. Эмико сжала пальцы. Хотелось сказать тысячу вещей. Про то, что это несправедливо. Про то, что он не обязан быть сильным всегда. Про то, что он всё ещё человек. Но она знала: ему не нужны утешения. Поэтому она просто сказала: — Ты не один. Он усмехнулся уголком губ. Почти незаметно. — Я знаю. Поэтому и сказал. Он встал. — Остальным — не обязательно. — Я никому не скажу, — сразу ответила она. Леви задержался на секунду. Посмотрел на неё — долго, внимательно. — Я и не сомневался. Он ушёл так же тихо, как пришёл. А Эмико осталась сидеть у почти потухшего костра, с тяжёлым знанием в груди. Её тревога снова проснулась — старая подруга, которую не обмануть. Эмико спала на боку, завернувшись в плащ, и впервые за долгое время сон не был рваным, тревожным, наполненным обрывками криков и стали. Сон пришёл другим. Сначала — запах. Сено, кожа, пыль тёплого дня. Не лес, не холод, не кровь. Солнце било в глаза так ярко, что хотелось зажмуриться. Она была маленькой. Слишком маленькой для формы разведкорпуса — лет десять, не больше. Ноги ещё не доставали до стремени, и она болтала ими, сидя на заборе конюшни, упрямо нахмурившись. — Я не хочу обычную, — сказала она тогда, скрестив руки на груди. Голос был тонкий, но упрямства в нём хватило бы на троих взрослых. Майкл вздохнул — тяжело, но с улыбкой. Он всегда так вздыхал, когда понимал, что спор проигран заранее. — Обычные лошади тоже хорошие, — сказал он. — И быстрые. — Но они не такие, — буркнула Эмико и пнула пяткой доску. — Я хочу ту. Разведческую. Он повернулся к ней, присел так, чтобы быть на одном уровне. В его глазах не было смеха — только внимание. Он всегда слушал её всерьёз. Даже когда ей было десять. — Ты понимаешь, что это за порода? — Понимаю, — кивнула она слишком быстро. — Они не боятся. Они слушают. Они… Она замялась, потом выдохнула: — Они возвращаются. Майкл долго смотрел на неё. Так долго, что ей стало неловко. Она уже собиралась добавить что-то — оправдаться, отшутиться, сказать, что это просто глупость, — но он выпрямился. — Ладно, — сказал он наконец. — Я найду. Она тогда не поверила. А потом — тот день. Конюшня была дальше обычного, незнакомая. Воздух звенел от жары. Эмико шла следом, сонно щурясь, думая, что её снова привели смотреть на «почти такую же». Но она почувствовала это раньше, чем увидела. Лошадь стояла спокойно, будто знала — для неё. Тёмная, с умными глазами, с напряжёнными, собранными мышцами. Ни страха. Ни суеты. Только внимание. — Это… — голос Эмико сорвался. — Та самая, — сказал Майкл. — Для разведкорпуса. Выдержка, скорость, характер. Он положил руку ей на плечо. — Твоя. Она не заплакала тогда. Даже не улыбнулась. Она просто подошла — медленно, как учили, — и положила ладонь на тёплый бок. Лошадь фыркнула и не отстранилась. Эмико прижалась лбом к её шее, и мир вдруг стал правильным. — Я назову её… Рысь! Утро было серым. Не холодным, но таким, где небо ещё не решило, вставать ему или нет. Лагерь только начинал шевелиться — тихо, без разговоров, будто каждый лишний звук мог что-то спугнуть. Эмико проснулась раньше остальных. Сон всё ещё держался за неё — не картинками, а ощущением в груди. Чем-то тёплым и упрямым. Она посидела несколько секунд, приходя в себя, потом медленно поднялась и накинула плащ. Ноги сами повели её в сторону, чуть вглубь леса. Туда, где были лошади. Им нашли укрытие заранее — старый полуразвалившийся загон, когда-то принадлежавший ферме. Доски были перекошены, но крепкие, запах сена въелся в землю, а кроны деревьев над ним создавали естественную тень. Эмико посвистнула тихо, почти неслышно. — Рысь… Она вышла сразу. Как всегда. Спокойная, собранная, с тем самым взглядом — внимательным, будто мир никогда не позволял себе расслабиться. Рысь ткнулась мордой ей в плечо, фыркнула, тёпло выдохнув воздух в шею. Эмико улыбнулась — совсем чуть-чуть. — Доброе утро, — прошептала она и провела ладонью по шее, по гриве, успокаивающе, как делала сотни раз. Сердце лошади билось ровно. Это было важно. Значит, ночь прошла спокойно. Она проверила сбрую, копыта, бегло осмотрела загон. Всё было на месте. Потом её взгляд скользнул в сторону. Ворон стоял отдельно. Чёрный, высокий, с настороженно приподнятой головой. Он не сделал ни шага навстречу. Только наблюдал. Всегда наблюдал. — Ладно… — тихо выдохнула Эмико. — Давай ещё раз. Она подошла медленно, не прямо — по дуге, как учили. Остановилась на расстоянии, присела, чтобы не нависать. Вытянула руку, ладонью вверх. — Я знаю, ты мне не доверяешь, — сказала она полушёпотом. — Мне многие не доверяют. Это нормально. Ворон дёрнул ухом. Шагнул в сторону, но не отступил. Это уже было победой. — Я не тороплюсь, — продолжила она. — Мы никуда не бежим. Пока что. Она осталась так — на корточках, не двигаясь, позволяя ему решать самому. Лес дышал вокруг, где-то далеко треснула ветка, в лагере кто-то кашлянул. Ворон сделал шаг. Потом ещё один. Он не позволил дотронуться до себя — но и не ушёл. Эмико усмехнулась одними глазами. — Значит, не сегодня, — прошептала она. — Ничего. У нас ещё будет время. Она поднялась, отряхнула колени и напоследок оглянулась: Рысь спокойно жевала сено, Ворон всё ещё смотрел ей вслед. На душе стало странно ровно. Эмико успела сделать всего несколько шагов от загона, когда почувствовала это — не звук, не движение, а взгляд. Она обернулась. Леви стоял у края лагеря, чуть в стороне от остальных. Как всегда — так, чтобы видеть всех сразу. Его взгляд остановился на ней почти сразу. — Ты где была, — сказал он ровно, без вопросительной интонации. — Лошадей проверяла, — ответила она, подходя ближе. — Всё в порядке. Рысь спокойна. После паузы добавила: — Ворон… почти. Угол его рта дёрнулся. Почти незаметно. — Хорошо, — коротко сказал он. — Оставаться в пределах видимости. Она кивнула. Уже собиралась сказать что-то ещё — колкое, лёгкое, просто чтобы сбить это привычное напряжение… Когда воздух вдруг разорвал звук копыт. Не разведывательный. Не осторожный. Спешный. — Это… — начала Саша, приподняв голову. — Ханджи, — сказал Леви раньше всех. Из-за деревьев вылетели две фигуры. Лошади были вспененные, мокрые, будто их гнали без передышки. Очки Ханджи блеснули даже в этом сером утре. — Я НЕ МОГЛА ЖДАТЬ! — крикнула она ещё издали. — ЭТО СЛИШКОМ ВАЖНО! Моблит едва успевал за ней. Лагерь ожил мгновенно. Армин уже был на ногах, Микаса шагнула ближе к Леви, Жан с Конни переглянулись. Эмико почувствовала, как сердце вдруг сжалось — но не от тревоги. От ожидания. Ханджи спрыгнула с лошади почти на ходу. — ЛЕВИ. ВСЕ ЗДЕСЬ? — быстро. — Отлично. Тогда слушайте. Она сняла очки, провела ладонью по лицу — жест усталый, но глаза горели. — Флегель Ривз заговорил. Не просто заговорил — орал. На весь Столичный округ. Она усмехнулась хищно. — Его отец мёртв, и он решил, что молчать больше некому и незачем. Армин задержал дыхание. — Он…? — начал было он. — Да, — перебила Ханджи. — Он рассказал про убийства мирных жителей, про подставные операции, про военную полицию. — И люди слушают, — добавил Моблит уже тише. — Не все. Но… достаточно. В лагере повисла тишина. Такая, где слова не нужны. Эмико почувствовала, как внутри что-то медленно отпускает. Не страх — узел. Небольшая трещина в той стене, что давила на них всё это время. — Пока это не оправдание, — спокойно сказал Леви. — Но это окно. — Именно! — тут же подхватила Ханджи. — Небольшое доверие. Очень хрупкое. Но живое. Она наконец посмотрела на Эмико — и лицо тут же смягчилось. — Ты тоже здесь… — сказала она и шагнула ближе, обняв её быстро, но крепко. — Я переживала. — Видно, — хмыкнула Эмико, чувствуя, как возвращается что-то родное. — Ты выглядишь так, будто не спала дней пять. — ВРАНЬЁ. Всего четыре! Кто-то тихо усмехнулся. Даже Леви не стал это останавливать. — Я как раз искал тебя, — сказал он Эмико уже после, когда шум немного улёгся. — Хотел, чтобы ты это услышала вместе со всеми. Она посмотрела на него — и в груди снова шевельнулась та самая интуиция. Тёплая новость. Хорошая. Но почему-то ощущение было такое, будто это — последний спокойный вдох. — Значит, всё-таки получилось, — тихо сказала она. — На время, — ответил Леви. — Этого достаточно. Когда все немного разошлись по своим местам, Леви остался стоять над картой. Он не повышал голос — ему и не нужно было. Все и так подошли ближе. Подземная часовня была отмечена неровным угольным штрихом. Глубоко. Слишком глубоко. Эмико смотрела на схему и ощущала, как внутри снова начинает ныть это знакомое чувство — словно кто-то медленно сжимал грудь изнутри. — Это не тюрьма, — сказал Леви. — И не склад. Палец скользнул по отметке. — Это место для обряда. Ханджи кивнула, поправляя очки. — Пещера образована кристаллом, — подхватила она. — Искусственно расширена. Туда ведёт один основной спуск и несколько узких шахт. Всё — под землёй. — Идеальное место, чтобы никто не услышал, — пробормотал Жан. — Идеальное место, чтобы никто не вышел, — спокойно добавил Леви. Имя Хистории он не произнёс. Как и имя Эрена. Но Эмико почувствовала их сразу — как два тяжёлых камня, лежащих где-то внутри. — Люди Рейcс уже там, — продолжила Ханджи. — Кенни… тоже. При этом имени Эмико едва заметно вздрогнула. И тут же поймала себя на том, что машинально ищет взглядом Леви. Он никак не отреагировал. Только плечи стали чуть жёстче. — Нашей задачей будет не бой, — сказал он. — А изъятие. — Но если начнётся… — начал Конни. — Начнётся, — перебил Леви. — Вопрос лишь — когда. Он поднял взгляд. — Поэтому мы не делаем лишних движений. Не геройствуем. Не рискуем вслепую. Пауза. — И не теряем друг друга. Эмико уловила момент, когда его взгляд на долю секунды задержался на ней. Не как у капитана. Быстрее — как у человека, который уже что-то знает, но не говорит. План был простым только на словах. Проникновение. Отвлечение. Взрыв — ограниченный, строго рассчитанный. Один шанс. Когда обсуждение закончилось, никто не выглядел спокойнее. Просто собраннее. Позже. Уже в сумерках. Когда костёр стал тише, а голоса — редкими, Эмико почувствовала, что её зовут. Не словом — присутствием. Леви стоял немного в стороне, спиной к огню. Его тень была длинной и резкой, будто вырезанной. — Ты знала, — сказал он. Не вопрос. Она подошла ближе. — Я чувствовала, — честно ответила Эмико. — Как и тогда. Перед первой вылазкой. Помолчала. — Это не про логику. Он кивнул. Медленно. — В часовне будет плохо, — сказал он. — Даже если всё пойдёт по плану. — Я знаю. — Там будет Кенни. Вот тут она не сразу смогла ответить. — …знаю, — выдохнула наконец. Леви чуть повернул голову. Огонь высветил резкую линию скулы, тень под глазами. — Если что-то пойдёт не так, — сказал он глухо, — ты отходишь первой. Это приказ. Эмико сжала губы. Внутри всё протестовало, но она знала: сейчас не время спорить. — Есть ещё что-то, что я должна знать? — спросила она. Он смотрел вперёд. Долго. — Пока нет, — сказал он наконец. — И я надеюсь, что так и останется. Она кивнула. Но тревога не ушла. Она лишь устроилась глубже — как старый друг, который молчит, но никуда не уходит. * Спуск начался без слов. Эмико запомнила момент, когда свет остался наверху — как будто небо просто закрылось. Дальше был только холодный камень, приглушённое дыхание и тусклый свет фонарей, отражающийся от кристаллов в стенах. Подземная часовня дышала чем-то чужим. Не тьмой — давлением. Каждый шаг отдавался в теле вибрацией, будто земля сама знала, зачем они пришли, и была этому не рада. Эмико шла ближе к середине группы. Руки не дрожали — тело работало правильно, по инструкции, по привычке. Но внутри всё было натянуто, как струна. Слишком тихо. Слишком спокойно. Она вспомнила, как Леви сказал: «Там будет плохо» — и теперь понимала, что он имел в виду не бой. Воздух был влажным. Тяжёлым. С привкусом камня и чего-то металлического. Кристаллы начинались резко. Стены будто выросли вокруг них — неровные, острые, полупрозрачные. Свет преломлялся и возвращался искажёнными бликами, и от этого казалось, что в пещере слишком много глаз. — Не касаться стен, — тихо сказал Леви впереди. Эмико и не собиралась. Ей казалось, что если дотронуться — они ответят. Где-то впереди раздался приглушённый звук. Не шаг. Не голос. Что-то глубже. Эмико машинально замедлилась и вдруг почувствовала это. Резко. Больно. Почти физически. — …подождите, — вырвалось у неё шёпотом. Леви поднял руку мгновенно. Вся группа замерла, как единое целое. — Что? — тихо. Эмико прислушалась. Сердце колотилось слишком громко — она испугалась, что это услышат. — Я не знаю как… — честно сказала она. — Но мы уже слишком близко. Пауза. — Они знают, что мы здесь. Леви смотрел на неё секунду. Две. — Значит, ускоряемся, — сказал он. — Но без паники. И как только он это произнёс, тишина лопнула. Резкий звук выстрела разорвался где-то выше. Камень осыпался. Кто-то выругался сквозь зубы. — Засада! — шёпотом, но уже бесполезно. Эмико рванулась вперёд вместе со всеми. Пространство сузилось — теперь был только узкий проход, крики, команды, звон металла. — Вперёд! Не останавливаться! Она увидела это почти сразу. Факелы. Фигуры. И дальше — они. Эрен был привязан. Руки высоко, к камню. Голова опущена. Хистория — рядом. С бледным лицом, но прямой спиной. Живая. Пока. Что-то сжало Эмико горло так сильно, что на секунду она перестала дышать. — ХИСТОРИЯ! — крикнула кто-то, и это был уже не приказ, а страх. И тогда из тени вышел он. — Ну наконец-то, — раздался знакомый, почти весёлый голос. — Я уж боялся, вы заблудитесь. Кенни. Леви шагнул вперёд. Медленно. Опасно спокойно. — Отойди от них, — сказал он. Кенни усмехнулся. — Всё такой же, — протянул он. — Даже в гости без предупреждения. На долю секунды всё сузилось. Эмико увидела только Эрена — слишком бледного, но живого. Хисторию — с упрямо поднятым подбородком, будто страху здесь не было места. И вдруг поймала себя на мысли, что если она сейчас моргнёт — может не успеть. — Держитесь… — почти беззвучно. Свист. Сухой, резкий звук, рассекающий воздух. ПУФ. Горящая стрела Саши вонзилась точно в бочку. Взрыв не был громким — он был глухим, будто земля кашлянула. Порох взметнулся клубами, плотный чёрный дым рванулся вверх и в стороны, моментально пожирая свет. — СЕЙЧАС! — крик Леви. Всё исчезло. Запах гари. Кашель. Крики людей Кенни, потерявших ориентир. Шаги. Удары. Металл о металл. Эмико сорвалась с места одновременно с остальными, растворяясь в дыму. Теперь не было ни часовни, ни кристаллов — только бой. Дым был густым, липким, как грязь — он забивался в горло, резал глаза, путал расстояния. Эмико бежала почти на ощупь, ладонь скользила по холодному камню, пока сапоги теряли сцепление с влажным полом часовни. Где-то слева — крик. Не свой. Справа — звон клинков, такой близкий, что инстинкт рванул тело в сторону ещё до мысли. Где они? — Микаса! — вырвалось само. Ответа не было. В дыму мелькнула тень. Слишком высокая, слишком резкая. Эмико дернулась назад ровно в тот момент, когда над головой свистнул клинок. Искры — короткая вспышка, и сразу снова темнота. Она ударила первой. Нога — в колено, локоть — в горло. Чужие руки вцепились в куртку, потащили вниз. На секунду пол исчез из-под ног, сердце ухнуло куда-то в живот. — Чёрт…! Она вырвалась, наугад, почти дико, и только потом поняла — она одна. Ни команд. Ни знакомых голосов. Только чужие шаги, их слишком много. Нет. Не паниковать. Эмико прижалась спиной к колонне, считая вдохи. Один. Два. Дым начал немного рассеиваться, и сквозь него проступили очертания зала — разрушенные скамьи, обломки, силуэты людей, стреляющих в пустоту. И вдруг — слишком близко. Рука сомкнулась на её запястье, резко, без предупреждения. Эмико развернулась, занося клинок, но остановилась в полудюйме от чужого горла. — Тсс… — прошептал Армин, кашляя и щурясь. — Я тоже их потерял. Облегчение ударило так сильно, что на мгновение закружилась голова. — Эрен?.. Хистория?.. — спросила она, почти без надежды. Армин покачал головой. В этот момент где-то выше раздался знакомый звук — резкий, быстрый, как рвущийся воздух. Вертикальный манёвр. — Капитан… — выдохнула Эмико. Но вместе с этим звуком раздался другой. Более тяжёлый. Глубокий. Смех. Невпопад. Спокойный. Почти довольный. Эмико похолодела. Это уже не просто бой. Это охота. Дым редел неровно, клочьями. Эмико поняла это раньше, чем услышала — воздух стал холоднее, чище, опаснее. Армин посмотрел на неё так же, как всегда смотрел перед плохими решениями: извиняюще. — Нам нужно разойтись, — сказал он тихо. — Если они ищут сразу двоих… Она кивнула сразу. Без спора. Без «а если». Это было даже не правилом — рефлексом. — Встретимся у северного выхода, — шепнула она и, не дожидаясь ответа, исчезла в дыму. Каждый шаг отдавался где-то между лопаток. Эмико двигалась вдоль разрушенной стены, считая колонны, обломки, тени. Слишком много тишины. Слишком правильно. И тогда она услышала это. Глухой удар. Не крик — воздух, выбитый из груди. Эмико резко повернула голову. Ханджи. Она увидела её сквозь дым — не сразу, рывками, будто кто-то рвал сцену на кадры. Ханджи отлетела назад, ударившись спиной о кристальный столб. Звук был сухой, неправильный. Колени подломились. Она сползла вниз, оставляя на прозрачной поверхности тонкий след крови. — Ханджи! — сорвалось с губ раньше, чем мозг успел вмешаться. Эмико рванула к ней. Опасно. Глупо. Но плевать. Она опустилась рядом, подхватывая её за плечи. Ханджи попыталась улыбнуться — вышло криво. — О-оу… — выдохнула она. — Кажется… я неудачно приземлилась. — Не говори, — быстро сказала Эмико, уже скользя рукой к поясу, проверяя, где боль. — Не двигайся. Слышишь? Не— Шаг. Медленный. Нарочитый. Где-то за спиной. Эмико замерла. В отражении кристалла она увидела силуэт. Человек из отряда Кенни не спешил. Он знал, что она его слышит. Знал, что увидит. Ружьё в руках опущено — слишком уверенно. Он выбрал меня. — Эми… — тихо сказала Ханджи, уже всё поняв. — Иди. — Нет. Шаг ближе. Металл заскрежетал по камню. Эмико медленно поднялась, вставая между ним и Ханджи. Клинки скользнули в руки — спокойно, почти холодно. Сердце билось так громко, что заглушало мысли. Хорошо. Значит — я. — Убегаешь? — голос мужчины был насмешливым. — Или решила поиграть? Эмико не ответила. Она сделала шаг в сторону — уводя его взгляд от Ханджи. Он дал ей фору. Эмико поняла это сразу — по спокойствию шагов, по тому, что выстрела не последовало. Он хотел, чтобы она побежала. Она сорвалась с места. Трос выстрелил, впиваясь в кристалл. УПМ дернуло тело вверх, резко, до хруста в суставах. Воздух ударил в лицо — холодный, сырой. Эмико пролетела между колоннами, стараясь не думать, где именно сейчас Ханджи. Только бы увести. Только бы дальше. Позади — резкий свист. Второй трос. Её траектория. Он был хорош. Слишком. Мужчина не стрелял наугад — он считывал её движения, подрезал углы, вынуждал менять высоту. Один раз его пуля прошла так близко, что обожгла щёку. Эмико не вскрикнула. Только стиснула зубы. Не быстрее. Умнее. Она резко ушла вниз, почти падая, и в последний момент выстрелила тросом в нижний выступ. Камень был скользким, кристалл — предательским. УПМ заскрипел, но выдержал. Он почти настиг её. И тогда он заговорил — на лету, спокойно, будто они были на тренировке. — Ты хороша, — крикнул он. — Жаль, что ненадолго. Эмико резко развернулась в воздухе, клинки вспыхнули. Удар — мимо. Он отбил. Второй — заставил его отступить, но не ранил. Они прошли друг мимо друга так близко, что она почувствовала запах пороха и пота. Он не боится. Это было хуже всего. Она резко сменила тактику — не вверх, а вглубь, в самые тесные проходы между колоннами. Там, где нельзя развернуться. Где скорость — враг. Он полетел за ней. Ошибка. Она резко остановилась, отпуская трос, падая вниз — намеренно. В последний момент выстрелила новым, уходя вбок. Его инерция сыграла против него: он влетел в узкий проём, едва успев прикрыться. Эмико приземлилась плохо — плечо прострелило болью. Но она устояла. Он выскочил из тумана дыма почти сразу. Близко. Слишком. Выстрел — клинок выбило из руки, металл звякнул по камню. Она отскочила, выхватывая второй, но он уже был рядом. Удар прикладом — в рёбра. Воздух вырвало из лёгких. Эмико упала. Он навис над ней, наступая сапогом на запястье. Больно. Очень. Клинок скользнул по камню, недосягаемый. — Всё, — сказал он без злости. — Ты сделала— Она ударила. Коленом. Резко. Туда, где он не ждал. Он выдохнул с хрипом, ослабляя хватку всего на секунду. Хватило. Эмико рванула руку, схватила клинок и ударила снизу вверх. Не красиво. Не точно. Не как на тренировках. Чтобы остановить. Металл вошёл глубоко. Он замер. Потом попытался что-то сказать — беззвучно. Эмико не смотрела ему в лицо. Она выдернула клинок и отступила на шаг, дрожа всем телом. Мужчина рухнул на колени, потом — на бок. Движение УПМ ещё дёрнулось, затихло. Тишина. Она стояла и смотрела на кровь на кристалле. На свои руки. Они тряслись. Медленно. Не истерично. Я жива. Мысль была пустой. Без радости. Без облегчения. Где-то вдалеке снова гремели выстрелы. Значит, бой ещё идёт. Значит, нельзя… — Ханджи, — выдохнула она и, не оборачиваясь больше ни разу, развернулась назад. Эмико нашла Ханджи по звуку. Не по голосу — по глухому, сдавленному выдоху, который вырвался у той, когда она попыталась пошевелиться. Зоэ лежала у основания кристаллической колонны, наполовину в тени. Очки сбились, дыхание было частым, рваным. Она была в сознании — и это уже было чудом. — Не… не очень удачно вышло, да? — попыталась пошутить Ханджи, но голос дрогнул. — Молчи, — коротко сказала Эмико и сразу опустилась рядом. Она не задавала вопросов. Не проверяла подробно. Одного взгляда хватило: спина, удар, кровь на волосах. Опасно. Очень. И тут — БАХ. Глухой взрыв где-то выше, и пещеру накрыло новой волной дыма. Пламя мелькнуло отражением в кристаллах. Эмико сразу поняла — Саша. Вовремя. Идеально. Обзор почти исчез. — Отлично… — выдохнула она и, поднырнув под плечи Ханджи, рывком подняла её. — Потерпишь. — Я же говорилa, что это плохая идея… — пробормотала та, морщась, но не сопротивляясь. Эмико тащила её вглубь, туда, где колонны стояли плотнее, где даже люди Кенни не рискнули бы стрелять вслепую. Каждый шаг отзывался болью в собственных рёбрах, но она не сбавляла темп. Только когда они оказались за массивной кристаллической стеной, Эмико позволила себе остановиться. Она сдёрнула перчатки. Руки всё ещё дрожали, но движение было чётким. Автоматическим. Рывок — и ткань кофты затрещала. Рукав оказался в её ладонях. — Прости, — быстро сказала она. — Если выживем — я потребую новую, — хмыкнула Ханджи сквозь боль. Эмико аккуратно прижала ткань к голове Зоэ, проверяя, откуда кровь. Поверхностно. Повезло. Очень повезло. — Дави, — сказала она и вложила импровизированную повязку в руки Ханджи. — Не отпускай. Поняла? — Поняла, мамочка, — привычная интонация, но взгляд благодарный. Настоящий. Эмико кивнула. Без улыбки. Она уже тянулась за УПМ, уже цепляла тросы, когда Ханджи вдруг схватила её за край куртки. — Эмико, — тихо. — Ты в порядке? На секунду она замерла. — Потом, — ответила честно. — Сейчас — нет. Ханджи разжала пальцы. Эмико вылетела обратно в дым — туда, где ещё шёл бой, где кто-то кричал, где металл сталкивался с металлом. Сердце всё ещё било в висках, но движения стали резче, собраннее. Сначала — едва заметно. Эмико почувствовала это не ногами, а где-то глубже, в животе, как перед обвалом. Воздух стал тяжёлым, будто сам камень затаил дыхание. — Что он делает… — вырвалось у кого-то. Род Райсс стоял перед Хисторией, слишком близко, слишком навязчиво. Его голос был сладким, почти ласковым — и от этого становилось только хуже. Он протягивал ей шприц, как святыню, как спасение, как долг. Эмико видела, как дрожат пальцы Хистории. Видела, как та кивает — медленно, сломанно. Нет, — подумала она. Нет-нет-нет. И в следующий миг всё рухнуло. Хистория резко взмахнула рукой — движение неловкое, отчаянное, но настоящее. Шприц вылетел из рук Рода, ударился о пол и треснул. Прозрачная жидкость разлилась по камню. На секунду стало тихо. А потом Род Райсс закричал. Не от боли — от ужаса. От паники. Он упал на колени, почти по-звериному, и прежде чем кто-либо успел среагировать, наклонился и… лизнул пол. Эмико похолодела. — Нет… — прошептала она, уже зная. Тело Рода начало меняться. Медленно. Неправильно. Кости трещали, словно ломались изнутри. Плоть вздувалась, расползалась, будто не знала, какой форме принадлежать. Он рос — не вверх, а вширь, бесформенно, жутко. Люди Кенни первыми всё поняли. — Отступаем! — заорал кто-то. — Немедленно! Началась паника. Они бросались к выходам, цеплялись за УПМ, спотыкаясь, толкая друг друга. Дым, пыль, крики — часовня превращалась в хаос. Часовня больше не держалась. Кристаллические колонны трещали, как лёд весной. Осколки сыпались сверху, воздух резал горло пылью. Эмико слышала, как где-то сзади кричат — приказы, мат, паника, но всё это тонуло в одном глухом звуке: Род Райсс рос. Их не успели вывести. Стены начали оседать раньше, чем Леви успел крикнуть отход. — Чёрт… — процедил кто-то. Эмико крепче перехватила Эрена. Он шатался, но неожиданно вырвался из её хватки — резко, как будто в него что-то вернулось. — Подождите, — сказал он хрипло. Она обернулась. В его руках была ампула. Маленькая. Стеклянная. На ней неровными буквами было выведено одно слово: «кристалл». Сердце Эмико пропустило удар. — Откуда… — начала она, но он уже смотрел на Леви. Леви понял всё мгновенно. Взгляд — короткий, цепкий. — Ты уверен? Эрен сглотнул. Глаза — полные ужаса и решимости одновременно. — Если не сейчас… мы все погибнем. Сверху рухнул кусок кристалла, врезался в пол так близко, что Эмико инстинктивно прикрыла лицо рукой. Ещё немного — и потолок сложится. Леви выдохнул сквозь зубы. — Делай. Эмико успела только шагнуть к Эрену. — Эрен, подож— Он разбил ампулу о клык и выпил. На секунду — ничего. А потом его тело выгнуло. Это превращение было иным. Не таким, как раньше — грубым, рвущим плоть. Что-то шло изнутри, глубже. Воздух вокруг задрожал, будто пространство само пыталось отступить. Эмико почувствовала, как кристалл под её ладонями теплеет. — Назад! — крикнул Леви, уже отталкивая её за собой. Эрен исчез в вспышке света и пара. Но вместо разрушения — созидание. Гигантская фигура титана возникла мгновенно — и сразу же его тело начало твердеть. Кристалл рос, обволакивал, вытекал из него, как воля. Он встал между ними и потолком. Кулак титана Эрэна врезался в стену — и та не рухнула. Она укрепилась. Кристальные пласты разошлись, как щиты, закрывая проходы, подхватывая балки, застывая в последний момент. Часовня остановилась. Эмико стояла, не дыша. — Он… сделал это, — выдохнула Ханджи, забыв даже о боли. Но времени на облегчение не было. Потому что далеко впереди, за пределами часовни, Род Райсс завершил превращение. Он был чудовищно огромным. Не стоял — полз, волоча за собой раздувшееся тело, прожигая всё на своём пути. Земля дрожала от каждого его движения. — Он… к стене, — прошептала Эмико. Леви смотрел туда же. Лицо — холодное, сосредоточенное. Они выбирались из пещеры рывками, будто из пасти чего-то живого. Кристалл позади ещё дрожал, но больше не рушился — Эрен удержал свод, и это было единственным чудом за весь этот день. Воздух снаружи ударил резко — холодный, влажный, пахнущий дымом и гарью. Лес был изрезан следами боя: поваленные деревья, прожжённая земля, мёртвые тела людей Кенни. Ни криков. Ни движения. — Все живы? — хрипло бросила Ханджи. Ответили не сразу — но ответили. Только Леви не двигался. Он стоял чуть поодаль, у края выжженной поляны. Эмико заметила это не сразу — а потом увидела его. Кенни Аккерман всё ещё дышал. Чудом — иначе и не скажешь. Он сидел, привалившись спиной к чёрному от копоти дереву. Половина волос была обгоревшей, куртка прожжена в нескольких местах, кожа — в волдырях и рваных ранах. Кровь запеклась тёмными полосами на шее и груди. Он усмехнулся, увидев Леви. — Живучий ты, мелкий, — голос был сиплый, но всё ещё издевательский. — В мамашу. Леви подошёл медленно. Клинки он не поднял. — Говори, — сказал он. — Пока можешь. Кенни хрипло рассмеялся — и закашлялся, сплёвывая кровь. Потом с трудом сунул руку во внутренний карман и вытащил ампулу. Маленькую. Целую. Спинномозговая жидкость. Он протянул её Леви. — Возьми. — Пальцы дрожали. — Может, тебе пригодится. Мир, знаешь ли… не для слабых. Леви не сразу взял. Посмотрел — долго, пристально. — Скажи, — произнёс он наконец, — кем ты был для Кушель. Имя прозвучало тише, чем ожидалось. Почти осторожно. Кенни замер. Улыбка исчезла. — Старшим братом, — ответил он после паузы. — Паршивым, правда. Леви сжал ампулу в ладони. — Она… — он запнулся, едва заметно. — Она говорила о тебе? Кенни закрыл глаза. На секунду — словно собираясь с силами. — Нет, — честно сказал он. — И это правильно. Потом всё же добавил, тихо: — Но она старалась. Понимаешь? Как могла. Быть хорошей матерью. Даже в этой клоаке. Дыхание его стало рваным. — Я смотрел, как ты растёшь, — продолжил он, глядя куда-то мимо Леви. — Издалека. Думал… может, у тебя выйдет жить иначе. Леви ничего не сказал. Только стоял. Кенни выдохнул — длинно, почти облегчённо. — Ну… — он криво усмехнулся. — Похоже, мне пора. Его рука безвольно опустилась. Глаза остались открытыми — но уже пустыми. Лес вновь стал тихим. Леви некоторое время не шевелился. Потом развернулся и пошёл обратно — молча, не глядя ни на кого. Ампула всё ещё была у него. Эмико смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри что-то сжимается — не болью, а холодным, тягучим знанием. Прошлое не отпускает. Даже когда умирает. Род Райсс двигался. Если это вообще можно было назвать движением. Он полз — медленно, неестественно, ломая под собой лес, будто огромное, слепое существо, которое не знает ни боли, ни цели. Его тело было искажённым, вытянутым, уродливо распластанным по земле. Каждое движение оставляло за собой борозды, поваленные деревья и запах горящей плоти. Он не реагировал. — Пытались привлечь внимание, — докладывал один из разведчиков, задыхаясь после подъёма на холм. — Манёвры, сигнальные ракеты, выстрелы… ноль реакции. — Он даже голову не поворачивает, — добавил другой. — Как будто… не слышит. Или не понимает, что вокруг вообще есть люди. Ханджи смотрела в подзорную трубу, не моргая. Лицо было напряжённым, сосредоточенным — слишком сосредоточенным для обычного возбуждения учёного. — Он действует не как обычный титан, — сказала она тихо. — И не как разумный. Это что-то среднее… или вообще другое. Эмико стояла чуть поодаль, следя за тем, как огромное тело Рода Райсса ползёт вперёд, прямо к стенам. Ни ярости. Ни крика. Ни попытки защититься. Просто движение. — Будто он… пустой, — произнесла она, не глядя ни на кого. Леви был рядом. Руки скрещены, взгляд холодный, направленный туда же. — Нет, — ответил он. — Он слишком полон. Своими страхами. Своей верой. Кто-то из отряда спросил, вполголоса: — Капитан… а нас вообще теперь считают… законными? Вопрос повис в воздухе. Ханджи оторвалась от подзорной трубы. — Формально? — она усмехнулась без радости. — Мы всё ещё удобные преступники. Потом добавила серьёзно: — Но люди начали слушать. А это уже больше, чем было вчера. Эмико сжала ремень УПМ. — Значит, — тихо сказала она, — если мы его остановим… пути назад уже не будет. Леви кивнул. — Его и не было. На стене было людно. Слишком. Гражданские столпились вдоль парапетов, кто-то кричал, кто-то молился, кто-то просто смотрел, застыв, будто разум отказывался принимать увиденное. Внизу, за пределами стены, земля дрожала — не от шагов, а от ползущего кошмара. Род Райсс приближался. Его огромная, расплющенная туша тянулась по земле, сдирая с себя плоть, оставляя за собой след из огня, крови и дыма. Он уже почти не походил на титана — скорее на нечто ошибочное, созданное против самой природы. Разведчики стояли выше всех — на стене, выстроившись цепочкой. Лица напряжённые, грязные, уставшие. Они видели это первыми. И понимали: если он дойдёт до стены — город перестанет существовать. Эмико стиснула зубы. С высоты всё выглядело ещё хуже. — Он не останавливается… — прошептала Саша, прижимая ладонь к перилам. — И даже не смотрит, — добавил Жан. — Просто… ползёт. — Он не чувствует угрозы, — сказала Ханджи. — Или не способен её осознать. Тогда вперёд вышел Эрвин. Его присутствие ощущалось сразу — будто воздух вокруг стал плотнее. Он был бледен, осунувшийся после всего произошедшего, но взгляд оставался прежним: прямым, тяжёлым, видящим дальше остальных. — Паника нам не поможет, — сказал он спокойно, достаточно громко, чтобы услышали все вокруг. — Мы не можем остановить его силой. Но можем убить. Несколько голов резко повернулись к нему. — Единственная уязвимая точка — шея, — продолжил Эрвин. — Но из-за его размеров и способа передвижения подобраться к ней напрямую невозможно. Он посмотрел туда, где у стены стоял титан Эрена — уже созданный, напряжённый, словно ждавший команды. — Поэтому мы используем то, чего у него нет: разум. Эрвин сделал паузу. — Эрен в форме титана закинет взрывчатку ему в пасть. — Внутрь?.. — выдохнул Конни. — Да. Максимальное количество. Когда Род Райсс упрётся в стену и поднимет голову — это будет наш момент. Он говорил это так, будто рассказывал о шахматном ходе, а не о самоубийственной операции. — Взрыв должен пройти сквозь тело и достать уязвимое место на шее изнутри. Остаток работы выполнит отряд с УПМ. Молчание было оглушающим. Где-то внизу закричал ребёнок. Эмико посмотрела на Эрена. Он казался напряжённым — плечи подняты, пальцы сжаты. Он понимал. Все понимали. — А если не сработает? — спросила Микаса. Эрвин не отвёл взгляда. — Тогда у нас не будет второго шанса. На стене раздались новые шаги. Не хаотичные, не испуганные — строевые. Со стороны внутреннего сектора показались солдаты гарнизона. Их форма была изрядно потрёпана, лица — уставшие, но движения слаженные. Они несли ящики с взрывчаткой, тросы, сигнальные ракеты, запасные баллоны с газом. Во главе шёл Пиксис. Невысокий, с вечно ироничной осанкой, будто происходящее — всего лишь ещё один сложный, но решаемый день. Он окинул взглядом стену, толпу, разведчиков… и Родa Райсса внизу. — Хм, — протянул он, прищурившись. — Видал я много глупостей в своей жизни… но эта, пожалуй, побьёт рекорды. Несколько солдат нервно хмыкнули. Напряжение чуть ослабло. Совсем немного — но этого хватило, чтобы люди снова начали дышать. Пиксис подошёл к Эрвину и отсалютовал — не формально, а по-человечески. — Командор Смит, — сказал он. — Гарнизон в вашем распоряжении. Люди, припасы, порох. Всё, что осталось — ваше. — Благодарю, — кивнул Эрвин. — Нам понадобится каждая рука. — О, разумеется, — усмехнулся Пиксис. — Если этому… кхм… — он снова глянул вниз, — если этому существу позволить дойти до стены, обсуждать планы уже будет некому. По его жесту солдаты гарнизона начали действовать. Часть распределялась вдоль стены — контроль за гражданскими, чтобы никто не сорвался в панику и не полез под ноги. Другая — помогала разведчикам укреплять платформы, подтягивать тросы, подготавливать ящики со взрывчаткой. — Эй, осторожно! — рявкнул кто-то из гарнизона. — Там детонаторы! Саша и Конни помогали таскать ящики, Жан спорил с кем-то о креплениях, Армин уже что-то быстро объяснял офицеру гарнизона, размахивая руками и схемой на клочке бумаги. Слишком много людей. Слишком много звуков. И слишком мало времени. Эмико стояла у края стены, наблюдая, как внизу медленно, неотвратимо движется Род Райсс. — Никогда не думал, что снова буду воевать плечом к плечу с разведкорпусом, — пробормотал Пиксис, встав рядом. — Мир странно закольцовывается, — ответила она тихо. Пиксис взглянул на неё внимательнее. — Ты одна из них, да? — спросил он. — Из тех, кто всё это время видел дальше. Эмико не ответила. Он мягко улыбнулся. — Ничего. Сегодня — не день для слов. Он повернулся и громко приказал: — Гарнизон! Работать быстро и аккуратно! Сегодня мы защищаем не стены — мы защищаем будущее! Внизу Род Райсс заревел. Глухо. Бессмысленно. Будто само тело протестовало против собственного существования. Эрен стоял на краю стены — огромный, напряжённый, словно натянутая тетива. Его титаническое тело слегка дрожало: не от страха, а от давления ответственности, которое невозможно было разделить с кем-то ещё. Под его ногами гарнизон и разведчики работали как единый механизм. Ящики со взрывчаткой передавались из рук в руки. Динамит. Связки. Детонаторы. Слишком много — и всё равно казалось, что недостаточно. — Осторожнее! — рявкнул Жан, перехватывая ящик, едва не сорвавшийся вниз. — Если это рванёт здесь, нам конец! — подхватила Саша, тяжело дыша. Эмико стояла чуть в стороне, но не без дела — она следила за тросами, за тем, чтобы никто не подошёл слишком близко к краю. Взгляд то и дело срывался вниз. Род Райсс. Он полз. Не шёл — полз, оставляя за собой разрушенные дома, огонь и клубы пара. Его тело было настолько огромным и неестественным, что даже закалённые солдаты не сразу могли осознать масштаб угрозы. Эрвин повернулся к Эрену. — Ты понял план. Эрен медленно кивнул. Его огромная ладонь осторожно приняла связку взрывчатки — слишком маленькую для такого тела, но смертельно опасную по сути. Затем ещё одну. И ещё. Когда он выпрямился, держа весь этот ад в руках, по стене пробежал тревожный шёпот. Эмико поймала себя на том, что не дышит. — Он подбирается слишком быстро… — прошептал кто-то из гарнизона. Рёв Рода стал громче. Горячий пар обжигал лица на стене. — Сейчас, — сказал Эрвин. Спокойно. Чётко. Так, будто отдавал самый обычный приказ. Эрен шагнул вперёд. И прыгнул. Мир будто провалился в тишину. Огромное тело титана взмыло в воздух, на секунду зависло — и в этот миг Эмико увидела в его движении человеческую решимость. Не монстра. Не оружие. Мальчика, который снова решил взять всё на себя. Род Райсс раскрыл пасть. Эрен метнул взрывчатку. Секунда. Вторая. — СЕЙЧАС! — крикнул Эрвин. Взрыв. Не просто звук — удар, волна, свет, пламя. Всё слилось воедино. Стену накрыл жар, людей сбило с ног. Эмико вцепилась в камень, чувствуя, как воздух вырывает крик из груди. Голова Рода разорвалась в огне. Тело, лишённое управления, по инерции дёрнулось — и рухнуло, не дотянувшись до стены. Когда дым начал рассеиваться, Эмико первой заметила движение. Не титана. Человека. На фоне разваливающегося тела Рода Райсса, среди кусков плоти и клубов пара, на землю упала маленькая фигура. Слишком маленькая, чтобы быть угрозой. Слишком хрупкая для всего этого кошмара. — …Хистория, — выдохнула Микаса. Она стояла одна. Грязная, в крови, с чужим мясом на сапогах и камнем в руке. Не корона — обломок камня, тяжёлый, неровный. Как будто сама реальность отказалась дать ей что-то символичное. Род Райсс ещё был жив. То, что от него осталось, дергалось, расползалось, пыталось существовать, несмотря ни на что. Огромные куски плоти отрывались и летели в сторону города, грозя раздавить дома и людей, не имевших к этому никакого отношения. — Разведчики! — крикнул Эрвин. — Не дайте обломкам добраться до города! И они ринулись. УПМ зазвенел в воздухе. Лезвия мелькали. Плоть разрубалась в полёте, падала дымящимися кусками, разбивалась о землю, не достигая стен. Эмико работала почти машинально — рез, уклон, снова рез. Но взгляд всё равно возвращался туда, в центр. К Хистории. Род попытался поднять голову. И тогда она шагнула вперёд. Не дрогнула. Не закричала. Не заплакала. Она подошла достаточно близко, чтобы видеть — это уже не отец. Только оболочка. Только страх, который он пытался навязать ей всю жизнь. — Прощай, — сказала Хистория тихо. И ударила. Камень врезался в лицо титана с глухим, отвратительным хрустом. Не один раз — несколько. До тех пор, пока движение не прекратилось окончательно. Тело обмякло. Пар начал рассеиваться. На мгновение мир застыл. А потом — солдаты на стене взорвались криком. — ХИСТОРИЯ РАЙСС! — ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! — КОРОЛЕВА! Эмико остановилась на секунду, зависнув на тросах, и просто смотрела. Девочка, которую всю жизнь учили быть удобной. Инструментом. Жертвой. Только что убила своего отца — и вместе с ним цепи. Она увидела, как Хистория пошатнулась. И прежде чем кто-то успел среагировать, несколько разведчиков — Жан, Микаса, Конни — уже были рядом, подхватывая её, не давая упасть в дымящуюся плоть. — Ты в порядке, — тихо сказала Микаса. Не вопрос. Утверждение. Хистория лишь кивнула. Где-то позади Эрен — всё ещё в облике титана — медленно выпрямлялся, его кристаллическая защита начинала трескаться и осыпаться. Бой был окончен. Эмико почувствовала, как напряжение, державшее её с самого начала операции, наконец отпускает. Колени слегка дрожали. Руки болели. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Но город был спасён. Оно накрыло их не сразу. Сначала была тишина — странная, непривычная после грохота, криков и треска плоти. А потом… кто-то рассмеялся. Громко. Неловко. Как будто сам не поверил звуку своего голоса. — Мы… — Конни запнулся, — мы живы? — ЖИВЫ! — заорал Жан, срывая голос, и вдруг подпрыгнул, будто в нём снова был запас сил. Саша буквально повисла у него на шее, смеясь и плача одновременно. Армин сел прямо на камень, закрыв лицо ладонями — не скрывая слёз. Микаса стояла чуть в стороне, но даже у неё дрожали плечи, и в этом молчании было больше эмоций, чем в криках остальных. Эмико почувствовала это как удар в грудь. Мы выжили. Ноги сами понесли её вперёд. Она подбежала к ребятам и буквально врезалась в них, обхватывая сразу нескольких, смеясь так, что перехватывало дыхание. — Мы… мы это сделали! — слова путались, — вы вообще понимаете?! — Ты мне ребра сломаешь! — засмеялся Жан, но не пытался вырваться. — Эми, осторожнее! — Саша всё равно подпрыгнула вместе с ней, как будто усталость просто перестала существовать. Эмико смеялась громко, не сдерживаясь. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Руки дрожали. Она чувствовала чужие плечи, спины, тепло живых тел — настоящих, не исчезнувших, не раздавленных. И только потом она увидела его. Леви стоял чуть в стороне, как всегда. Оперевшись на обломок стены, с руками, скрещёнными на груди. Лицо спокойное — почти привычно холодное. Только плечо было перевязано, и в этом было напоминание о том, насколько всё было на грани. Эмико не думала. Она просто рванула к нему. — ЛЕВИ! Он успел только повернуть голову. А в следующую секунду на него налетело это рыже-каштановое безумие. Эмико буквально подпрыгнула рядом, потом — на него, хватаясь за плечи, за ворот, смеясь так, будто пыталась выдохнуть всё пережитое за раз. — Ты жив! — выдохнула она ему почти в лицо. — Ты вообще понимаешь?! Ты жив!!! Леви рефлекторно удержал её, чтобы она не свалилась, рука легла ей на спину — быстро, инстинктивно. — Ты… — он поморщился, — осторожнее, ненормальная. Но не оттолкнул. Она крутилась вокруг него, обнимала, снова отскакивала, потом опять прижималась — как ребёнок, у которого наконец разрешили отпустить страх. — Я знала. Я знала, что ты выживешь, но всё равно… — она сбилась, рассмеялась, вдохнула резко. — Чёрт, я так испугалась. На секунду Леви замер. Потом вздохнул — медленно, устало. — Всё закончилось, — сказал он тихо. Эмико кивнула, прижимаясь лбом к его груди всего на мгновение. Этого было достаточно. Вокруг них смеялись. Кто-то плакал. Кто-то просто сидел, глядя в небо. Над стенами поднимался пар, солнце пробивалось сквозь дым, и мир — впервые за долгое время — не пытался их убить. Эмико отступила на шаг, вытирая глаза рукавом, всё ещё улыбаясь. — Я потом извинюсь за это, — сказала она, — но не сейчас. Леви посмотрел на неё снизу вверх. — Не вздумай, — коротко ответил он. И уголок его губ едва заметно дрогнул. На стене повисла мертвая тишина. Жан открыл рот. Конни замер, словно его кто-то выключил. Саша поперхнулась воздухом. Армин моргнул — один раз, второй. Ханджи зависла с выражением: «Ого. Вот это картина». — ОН… — зашептал Конни. — …его что, украли? — Она, — автоматически поправил Жан. — Она его украла. Саша медленно повернулась к Армину: — Мы это… видим? Или это уже посмертные галлюцинации? Армин покраснел до кончиков ушей: — Я… думаю, мы видим… И только Микаса. Микаса, стоящая чуть в стороне, посмотрела на это спокойно. Даже слишком. Уголок её губ едва заметно приподнялся. — Хм, — негромко. И, спустя секунду: — Моя девочка. Ханджи резко повернулась к ней: — Подожди. Ты ВООБЩЕ ничего не хочешь сказать?! — Нет, — ответила Микаса, не отрывая взгляда от Эмико. — Всё правильно. — Дура, — сказал Леви тихо. И… спустил ладонь ей на талию, удерживая ещё мгновение, прежде чем отстраниться самому. Вот тогда стена взорвалась. — ЧТО ЭТО БЫЛО?! — хором. — КАПИТАН??? — ЭМИКО?! — Я ЗАПОМНЮ ЭТО НА ВСЮ ЖИЗНЬ! Эмико закрыла лицо руками, смеясь от стыда и счастья одновременно. А Леви уже отвернулся, будто ничего не произошло. Радость постепенно стихала. Кто-то сел прямо на камни, прислонившись спиной к стене. Кто-то молча смотрел вниз, туда, где ещё недавно был кошмар. Смех сменился тяжёлым, выжатым покоем — тем состоянием, которое приходит только после выживания. Эмико стояла чуть в стороне. Дыхание выровнялось, сердце ещё било быстро, но уже не рвалось из груди. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони и наконец позволила себе просто… стоять. — Солдаты, — раздался спокойный голос. Эрвин Смит шагнул вперёд. Плащ пыльный, лицо усталое, взгляд — как всегда ясный. Он осмотрел всех внимательно, будто пересчитывал — живых. — Сегодня вы не просто выжили, — сказал он. — Вы сделали то, во что ещё недавно никто не верил. Короткая пауза. — Вы остановили титанa, порождённого ложью. — И сделали это вместе. Некоторые выпрямились. Кто-то опустил голову. Слова ложились тяжело, но правильно. Эрвин перевёл взгляд чуть в сторону. Совсем ненадолго. Туда, где стояли Леви и Эмико. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Кстати, — продолжил он тем же ровным тоном, — рад видеть, что боевой дух в отряде поддерживается… весьма наглядными способами. На секунду — тишина. А потом: — СЭР!!! — выдохнул Конни и тут же зажал рот ладонью. — ОН ЭТО СКАЗАЛ, — прошептала Саша, сияя. — Я знал, — обречённо пробормотал Жан. — Я знал, что это аукнется. Эмико резко покраснела. — Командир… — начала она, но Эрвин мягко поднял ладонь. — Расслабься, солдат, — спокойно. — После такого дня… эмоциональные всплески простительны. Он сделал паузу. — Пока они не мешают выполнению приказов. Леви медленно повернул голову. — …Смит. — Капитан, — вежливо ответил Эрвин. Взгляд — невинный. Слишком невинный. Микаса отвернулась, скрывая улыбку. Ханджи тихо захихикала, прикрывая рот бинтованной рукой. Эрвин расправил плечи, снова становясь серьёзным: — Отдыхайте. Мы победили сегодня — но война ещё не окончена. Он развернулся, давая всем знак: передышка закончена. И только когда он уже отходил, бросил через плечо, почти между делом: — …и, Леви? Леви не ответил. Но остановился. — Хорошо, что у вас есть солдаты, способные напоминать, за что именно мы сражаемся. Эмико замерла. Леви щёлкнул языком. — Чёрт возьми, — тихо. — Все против меня. Но в его голосе… не было ни злости, ни раздражения. Только усталое принятие. И, возможно, что-то ещё.