Часть 37

Эмико шла по стене уверенно, но не расслабленно — так ходят те, кто умеет доверять высоте, но никогда её не игнорирует. Под ногами — камень, сбоку — пустота, впереди — город, к которому они обязаны будут вернуться живыми. Леви шёл рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы видеть каждое её движение. — Здесь, — сказала Эмико и остановилась, приседая у края бойницы. — Если использовать этот участок, можно уйти влево по крышам. Обзор плохой, но тросы лягут мягко. Она говорила спокойно, по делу. Без привычных колкостей. И это почему-то нервировало Леви сильнее, чем её улыбки. — Ветер, — сухо заметил он. — Да, — кивнула она. — Но если держать угол, он скорее поможет. Сносит в сторону стены, а не от неё. Он посмотрел на неё внимательнее. Она действительно думала наперёд. Не играла, не выпендривалась — работала. — Подходит, — сказал он. — Я знаю, — ответила она и только потом усмехнулась. Чуть поодаль раздался ленивый смех. — О-о-о, как приятно видеть, что молодёжь думает о будущем, — протянул Пиксис, подходя ближе и опираясь на стену, будто это была барная стойка. — Особенно когда будущее такое… шаткое. Рядом с ним стояла Анка Рейнбергер — выпрямленная, собранная, как всегда. Руки за спиной, взгляд острый, внимательный, цепляющий детали быстрее, чем слова. — Маршрут годится, — сказала она после короткого осмотра. — Быстро и без лишнего шума. — Скучно ты это сказала, Анка, — вздохнул Пиксис. — А ведь можно было добавить драму. Он перевёл взгляд на Эмико и прищурился. — Ты, к примеру… выпиваешь? Леви резко посмотрел на Пиксиса. — Нет. — Я не тебя спрашивал, капитан, — невозмутимо ответил тот и уже снова смотрел на Эмико. — Так что? Эмико моргнула. Потом улыбнулась — открыто, почти радостно. — С кем — это важно, — сказала она. Пиксис расхохотался и достал флягу. — Прекрасный ответ! За такое — двойная порция. Леви открыл рот. — После работы, — тут же добавила Эмико, забирая флягу и делая маленький глоток. — Чисто из уважения к званию. Она вернула флягу Пиксису, а тот довольно кивнул. — Мне она нравится, — заявил он. — Слишком умная для неприятностей и слишком живая, чтобы их избегать. — Это плохая характеристика, — пробормотал Леви. Анка посмотрела на него краем глаза — холодно, почти с усмешкой. — Ты злишься, потому что не можешь её контролировать? Он посмотрел на неё так же холодно. — Я злюсь, потому что она осмеливается. Эмико обернулась. — Простите, капитан, — сладко сказала она. — Забыла спросить разрешения дышать. Пиксис снова рассмеялся, громко, искренне. — Оставь её, Леви, — сказал он. — Такие люди нужны армии. Они напоминают, ради чего мы вообще здесь. Ветер усилился, трепля плащи и волосы. Город внизу казался почти мирным. Леви посмотрел на Эмико ещё раз — внимательно, долго. — Заканчиваем через десять минут, — сказал он. — Потом — обратно. — Есть, — ответила она. И чуть тише добавила: — Спасибо, что взял меня. Он не ответил. Но и не ушёл вперёд. Пиксис остался у бойницы, лениво разглядывая город внизу. Эмико подошла ближе, опираясь локтями о камень, будто просто вышла подышать. — Смешно, — сказал он вдруг, не глядя на неё. — Что именно? — спросила она. — Я раньше думал, что люди наверху всегда смотрят вниз с важным видом. А на самом деле… — он слегка качнул флягой, — просто ищут, на что бы опереться. Эмико фыркнула. — А я думала, вы тут, чтобы выглядеть мудро. — Это вторично, — серьёзно ответил Пиксис. — Главное — выглядеть так, будто знаешь, что делаешь. Она усмехнулась, потом снова посмотрела на город. — Он красивый, — сказала тихо. — Когда не думаешь о том, что может исчезнуть. — Именно поэтому и красивый, — отозвался он. — Если бы был вечным — мы бы к нему привыкли. Рядом послышались шаги. Анка остановилась чуть в стороне, не вмешиваясь, но явно слушая. — После всего этого, — продолжил Пиксис, — если мы ещё будем живы… — он повернулся к Эмико и прищурился, — ты согласишься составить старому артиллеристу компанию? — Если будет выпивка, — не задумываясь ответила она. Анка подняла бровь. — И если будет повод, — добавила Эмико уже спокойнее. Пиксис кивнул. — После вылазки за стену Марии, значит. Если мы выкарабкаемся — повод найдётся. Он слегка коснулся флягой края бойницы — будто поставил точку в разговоре. Анка посмотрела на Эмико внимательнее. — Ты не боишься загадывать так далеко? Эмико пожала плечами. — Я боюсь не загадывать. Анка чуть заметно кивнула. Одобрительно. В стороне Леви стоял, скрестив руки, делая вид, что его абсолютно не касается ни один звук. Ветер трепал плащ, лицо его оставалось спокойным. …слишком спокойным. — Капитан, — окликнула Эмико через плечо, — вы всё ещё с нами или уже мысленно душите кого-нибудь? — Десять минут, — сухо ответил он. — Осталось восемь. Пиксис усмехнулся. — Вот видишь, — сказал он тихо Эмико. — Настоящая забота всегда выглядит как недовольство. Она улыбнулась — немного мягче, чем обычно. Коридор штаба был узкий, гулкий и, вообще-то, предназначенный для спокойного передвижения. Но не сегодня. — Я ГОВОРЮ ТЕБЕ, — возмущённо вещал Конни, шагая задом, — если бы я был с вами, маршрут был бы ещё лучше. — Каким образом? — искренне поинтересовалась Эмико. — Ну… — он задумался. — Я бы добавил драму. — Он бы упал, — спокойно сказала Саша. — Я БЫ НЕ УПАЛ. — Ты всегда падаешь, — парировала она и тут же, не сбавляя шага, попыталась подпрыгнуть и хлопнуть Эмико по плечу. — Но вообще — классно вы сходили. — Нам не хватало тебя, — сказала Эмико. — Без твоего комментария про еду маршрут выглядел подозрительно пустым. Саша просияла. — Правда?! — Нет, — тут же сказал Конни. — Это манипуляция. — Завидуй молча, — фыркнула Эмико. Они свернули за угол — и Саша вдруг резко остановилась. — СТОП. — Что? Титан? — тут же вскинулся Конни. — Хуже, — мрачно сказала она. — Запах кухни. Глаза у всех троих загорелись одинаково. — Мы же только что вернулись, — прошептал Конни. — Формально… мы всё ещё при исполнении? — Значит, можно быстро, — кивнула Эмико. — Чисто стратегическая вылазка. Они переглянулись. А потом побежали. Саша — первая, как всегда. Конни — чуть не врезавшись в стену. Эмико — смеясь, догоняя их, с этим редким, почти забытым ощущением, будто мир на мгновение стал простым. На лестнице Конни споткнулся. — Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ТЫ ПАДАЕШЬ, — хором сказали обе. Саша расхохоталась так, что пришлось хвататься за перила. — Мы выживем, — сказала она сквозь смех. — Если не от титанов, то от голода или Конни. — Я бы обиделся, — буркнул он, — но мне слишком весело. Эмико остановилась на секунду, облокотилась на стену, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Спасибо, — сказала она неожиданно тихо. — За что? — удивилась Саша. — За то, что вы такие. Конни пожал плечами. — Мы всегда такие, — сказал он. — Просто иногда мир слишком громкий, чтобы это заметить. Саша кивнула и вдруг протянула им руки. — Ладно. После еды — повторим. Только бегать будем на улице. — Согласна, — ответила Эмико. — Я ставлю на то, что я упаду, — вздохнул Конни. И почему-то именно это рассмешило их сильнее всего. Кухня штаба встретила их предательской тишиной. Саша замерла первой. Медленно, очень медленно подошла к столу, заглянула под крышку котелка… и застыла. — …нет, — прошептала она. — Что «нет»? — тут же насторожился Конни, заглядывая через её плечо. — Там суп? Каша? Хлеб? СМЫСЛ ЖИЗНИ? Саша выпрямилась. Медленно. Слишком спокойно. — Их, — сказала она, — больше нет. — Кого — «их»? — не понял Конни. Эмико уже всё поняла. По выражению лица. По этому особому тону. — Не говори, — вздохнула она. — Картошки, — сдавленно сказала Саша. — Моей. Картошки. Повисла пауза. Тяжёлая. Почти траурная. — …может, они в другом котелке? — робко предложил Конни. Саша медленно повернула к нему голову. — Конни. — Да? — Я проверила все. Она опустилась на лавку, обняла себя за плечи и тихо, очень драматично вздохнула. — Я мечтала о них. Пока бегала. Пока жила. Я держалась ради них. Эмико прикрыла лицо ладонью. — Это… — она сделала паузу, — это жестоко. — Это преступление, — кивнула Саша. — Я требую расследования. — Мы можем съесть хлеб, — предложил Конни. Саша посмотрела на него так, будто он предложил съесть собственные сапоги. — Хлеб — это не картошка. — Факты, — признала Эмико. Саша вдруг вскочила. — Я знаю, кто это сделал! — Кто? — насторожился Конни. — Кто-то, кто не уважает труд поваров и мою душу. — То есть… все? — уточнил он. Саша кивнула. Трагично. — Я не оправлюсь быстро. Эмико подошла и сочувственно положила руку ей на плечо. — Слушай. После следующей вылазки… — Да? — тут же оживилась Саша. — Если мы выживем, — Эмико усмехнулась, — я лично помогу тебе добыть самую лучшую картошку. Где угодно. — …Даже если за стенами? — Даже если за стенами. Глаза Саши засверкали. — Это… — она всхлипнула, — это лучше любого плана Эрвина. Конни фыркнул. — Я чувствую себя лишним. — Нет, — сказала Эмико. — Ты будешь нести мешки. — А-а. Логично. Саша вытерла воображаемую слезу и решительно хлопнула ладонью по столу. — Ладно. Я сильная. Я справлюсь. Она взяла кусок хлеба, посмотрела на него с сомнением и добавила: — Но я это запомню. тихо. совсем тихо — так, что слышно, как ночь дышит вместе со штабом. Эмико лежала на спине, заложив руки под затылок, и смотрела в потолок. Доски там были старые, с трещинами и тёмными пятнами — она уже знала их наизусть. Обычно мысли приходили и уходили сами, но сегодня они упрямо держались, цепляясь одна за другую. Маршрут. Ветер. Крюки. Стену, по которой придётся идти, она прокручивала снова и снова, будто от этого зависело, сбудется ли завтрашний день. Рядом, на соседних кроватях, царил совсем другой мир. Саша спала, обняв подушку, и тихонько сопела — ровно, почти умиротворённо, словно никаких титанов в мире не существовало. Микаса дышала глубже, спокойнее, её сон был прямой и крепкий, как она сама. Эмико чуть повернула голову, слушая этот ритм. И только тогда поняла, насколько сама напряжена. — …спи уже, — пробормотала Микаса, не открывая глаз. Эмико вздрогнула — совсем чуть-чуть. Микаса перевернулась на бок, подтянула одеяло к плечу… и тут же снова уснула, будто этих слов и не было. Ни упрёка. Ни давления. Просто факт. Эмико ничего не ответила. Только медленно выдохнула, закрыла глаза и позволила мыслям наконец рассыпаться. Потолок исчез. Маршрут — тоже. Осталось лишь ровное дыхание рядом и чувство, что хотя бы этой ночью можно перестать быть собранной. Где-то между вдохом и выдохом сон всё-таки нашёл её.