Часть 36

Город впервые за долгое время дышал не страхом. Эмико стояла среди разведчиков, чуть в стороне — не потому, что не хотела быть ближе, а потому что вдруг поймала себя на мысли: она хочет это запомнить. Не бой. Не бег. Не крики. А вот это — звон колокола, ровные шаги, солнечный свет, который наконец не кажется издевкой. Хистория шла уверенно. Не как девочка, которую всю жизнь толкали вперёд чужие руки, а как человек, который сам сделал шаг. На её лице не было улыбки — и Эмико это уважала. Потому что радость после крови выглядит именно так: сдержанной, тихой, настоящей. Когда корона коснулась её волос, в толпе что-то едва заметно изменилось. Не крик, не ликование — признание. Эмико машинально перевела взгляд на своих. Армин — бледный, но живой, смотрит так, будто наконец верит, что всё это было не зря. Жан — скрестил руки, будто пытается выглядеть спокойным, но глаза выдают гордость. Саша — выдыхает, словно только сейчас позволила себе расслабиться. Микаса — как всегда рядом, как щит. И Леви. Он стоял чуть дальше, с привычно закрытым лицом. Но Эмико знала — он смотрит внимательно. Не на корону. На результат. Король, который не рождается троном — а заслуживает его. Когда толпа наконец позволила себе шум, Эмико поймала себя на неожиданном ощущении: не тревога. Не предчувствие. А тёплая усталость. Хистория шла к ним не одна. Эмико сразу это заметила — не королевскую процессию, не охрану, а друзей. Армин рядом, будто всё ещё боится отпустить. Эрен — чуть позади, в своей привычной тени мыслей. Микаса, Саша, Жан, Конни — все вместе, как раньше. И Эмико — с ними. Без расстояний. Без титулов. Это было правильно. — Когда ты его увидишь, — негромко сказала Микаса, даже не глядя на Хисторию, — ударь его. Эмико фыркнула почти неслышно. Саша широко улыбнулась, Жан покачал головой, но спорить никто не стал. Это было… их чувство юмора. После всего — единственно возможное. И вот он вышел. Леви. В чистой, аккуратной зелёной форме — настолько опрятной, насколько вообще позволяла реальность последних дней. Ни капли лишней суеты. Спокойный. Собранный. Как будто мир не рушился у него на глазах снова и снова. Эмико поймала себя на странной мысли: Он выглядит… облегчённым. Хистория заметила его в тот же миг. Она не замедлилась — наоборот, почти перешла на бег. Корона осталась где-то в прошлом шаге, титулы — тоже. Она подбежала и, не раздумывая, ударила его под рёбра. Не сильно. Скорее — демонстративно. — Видишь? — сказала она, глядя на него снизу вверх, с той самой улыбкой, в которой было всё сразу: дерзость, свобода и боль, оставшаяся позади. — Теперь я твоя королева. И что ты мне сделаешь? На секунду повисла тишина. Эмико затаила дыхание — не от напряжения, а от предвкушения. Она знала, каким будет ответ. И всё равно хотела услышать. Леви выпрямился. И — улыбнулся. Не уголком губ. Не устало. А открыто. Честно. Так, как редко кто вообще видел. — Спасибо вам, ребята, — сказал он. И это было всё. Эмико почувствовала, как в груди что-то сжалось — мягко, тепло. Не тревогой. Не страхом. Гордостью. Не за королеву. А за них всех. За то, что они дошли. За то, что ещё могли смеяться. За то, что даже Леви Аккерман позволил себе улыбнуться — перед ними. На секунду после слов Леви стало слишком тихо. Первым эту тишину, конечно же, Саша. — О-о-о, — протянула она с таким выражением лица, будто только что стала свидетелем исторического события. — Капитан улыбнулся. Я правильно поняла? Это… конец света? — Если бы он ещё и извинился, — буркнул Жан, скрестив руки, — я бы начал искать, где прячется настоящий Леви. — Эй! — возмутился Конни. — А вдруг он просто… счастлив? Саша посмотрела на него с искренним ужасом: — Не говори таких страшных слов. Армин улыбался тише всех. Немного в сторону, немного себе под нос. Он смотрел не столько на Леви, сколько на Хисторию — и, кажется, впервые за долгое время верил, что всё это имело смысл. Микаса же просто удовлетворённо кивнула. Как будто сказала себе: всё правильно. Эмико почувствовала, как тепло разливается где-то между рёбрами. Это был тот редкий момент, когда никто никуда не бежал, не кричал приказов и не ждал смерти за следующим поворотом. Маленькая передышка. Заслуженная. Леви уже собирался уйти, как Саша добавила ему в спину: — Капитан, а если Хистория ещё раз ударит, это будет считаться государственной изменой или традицией? — Это будет считаться последним, что ты сделаешь, — не оборачиваясь, ответил он. И всё-таки… уголки губ у него снова дрогнули. * Прошло несколько дней. Не тех, что запоминаются датами, а тех, что тянутся вязко, будто тело ещё не догнало мысль о том, что прямо сейчас за ними никто не гонится. Эмико заметила, что стала просыпаться без резкого вдоха. Это и напугало, и удивило одновременно. Она поймала Эрвина в один из таких вечеров — когда он стоял над картой, но взгляд его был устремлён куда-то сквозь стены, дальше бумаги. — Командор, — позвала она спокойно, без привычной колкости. Он обернулся сразу. Всегда оборачивался. — Я… — Эмико сделала паузу, словно проверяя, выдержит ли голос. — Хочу попросить разрешение отлучиться. На пару дней. Эрвин не задал лишних вопросов. Только чуть наклонил голову. — Куда? — Домой. К Мелиссе. …И к родителям. Последнее слово прозвучало тише остальных, но Эрвин услышал именно его. Он молчал несколько секунд — не как командир, а как человек, который слишком хорошо знает цену таким просьбам. — Ты понимаешь, что в любой момент тебя могут отозвать? — сказал он наконец. Эмико кивнула. — Понимаю. Я далеко не уйду. Ещё пауза. — Ты заслужила эту передышку, — сказал Эрвин. — Два дня. Не больше. Она резко выдохнула, будто только сейчас позволила себе поверить. — Спасибо. — Возвращайся, — добавил он уже тише. — Нам понадобятся все. Живые, подумал он, но не сказал. Дорога домой была странной. Знакомой — и одновременно чужой. Как будто мир за стенами чуть сместился, пока Эмико воевала, теряла и выживала. Дом встретил её тишиной. Мелисса открыла дверь не сразу — будто не решалась поверить, что это правда. А потом просто шагнула вперёд и обняла. Крепко. До боли. — Ты пахнешь дымом, — прошептала она. Эмико усмехнулась, уткнувшись лбом ей в плечо. — Значит, я ещё настоящая. В комнате родителей ничего не изменилось. Тот же шкаф. Та же трещина на стене. Та же фотография, где они ещё улыбаются, не зная, сколько всего впереди. Эмико села на край кровати. И только здесь, в этом слишком знакомом пространстве, позволила себе то, чего не позволяла ни разу за всё это время. Не истерику. Не слёзы навзрыд. Просто тихую, медленную пустоту внутри. — Я всё ещё жива, — сказала она вслух, не зная, кому именно. — Представляете? Ответа не было. Но почему-то стало чуть легче. Иногда Эмико казалось, что самые хрупкие воспоминания — самые упрямые. Они не стирались. Они ждали. …вечер. Тёплый, спокойный. Такой, где за окном уже темно, но не страшно, потому что внутри горит свет. Эмико лежала, свернувшись под одеялом, прижимая его к подбородку. Ванесса сидела рядом, на краю кровати, с книгой в руках. Голос у неё был негромкий — она всегда читала так, будто делилась секретом. — «…и тогда он понял, что храбрость — это не отсутствие страха», — произнесла она, — «а решение сделать шаг вперёд, даже если боишься». — Он что, совсем не боялся? — сонно пробормотала Эмико. Ванесса улыбнулась и, не отрываясь от книги, покачала головой. — Боялся. Очень. Просто любил кого-то больше, чем свой страх. Эмико удовлетворённо кивнула, будто это было самым логичным объяснением на свете. В этот момент дверь тихо скрипнула. Майкл вошёл почти неслышно — как всегда. В руках у него было сложенное одеяло. Он остановился на пороге, несколько секунд просто смотрел, а потом подошёл ближе. Ванесса подняла на него взгляд. Их глаза встретились, и между ними не понадобилось ни слов. Он аккуратно расправил одеяло поверх старого, поправил край у плеча Эмико, подоткнул его, чтобы не поддувало. Руки у него были большими, но движения — удивительно осторожными, будто она могла рассыпаться, если надавить сильнее, чем нужно. — Спокойной ночи, — прошептал он. Эмико уже почти спала, но всё равно потянулась и сжала его палец. — Ты завтра будешь дома?.. Майкл замер всего на мгновение. — Буду, — сказал он. Уверенно. Как обещание. Ванесса закрыла книгу и наклонилась, легко коснувшись лба дочери губами. — Сладких снов, Эми. Комната наполнилась тишиной. Той самой — безопасной. Дверь закрылась. Свет погас. А мир был таким, каким и должен быть: маленьким, тёплым и добрым. Эмико открыла глаза уже в настоящем. Потолок был чужим. Воздух — холоднее. Тишина — другой. Но на секунду, всего на одну, ей показалось, что если не шевелиться, то Ванесса снова продолжит читать, а Майкл ещё раз зайдёт проверить, под одеялом ли она. Она медленно вдохнула. Дом встретил их тишиной, в которой не было враждебности — только пыль и память. Мелисса первой зашла на кухню. Потом открыла шкафчик у стены, тот самый, который всегда скрипел. — У нас тут… — она прищурилась, перебирая бутылки, — либо что-то очень крепкое, либо ничего. Эмико прислонилась плечом к дверному косяку и устало усмехнулась. — После всего, что было… думаю, мы это заслужили. Мелисса вытащила бутылку, в которой на дне ещё плескалось янтарное. Поставила её на стол. Потом — две кружки. Те самые, с едва заметными сколами по краям. — За что пьём? — спросила она, уже наливая. Эмико задумалась. За живых? За мёртвых? За то, что выжили, когда не должны были? — За то, что мы здесь, — наконец сказала она. — И можем себе это позволить. Мелисса коротко кивнула. Это было достаточно. Они сели напротив друг друга. Свеча между ними дрожала, отбрасывая тени на стены — и на лица, которые слишком рано повзрослели. Первый глоток обжёг горло. Эмико поморщилась, выдохнула, засмеялась — тихо, почти удивлённо. — Ух… Ванесса бы сказала, что это не для девушек. — А Майкл бы налил ещё, — усмехнулась Мелисса и подняла кружку. — И сделал вид, что не видит. Эмико замерла. Потом всё же улыбнулась — мягко, без боли. Почти благодарно. — Знаешь… — она покрутила кружку в руках, — иногда мне кажется, что если мы перестанем вспоминать, то они исчезнут совсем. Мелисса протянула руку через стол и накрыла её ладонь своей. — Они исчезнут, если мы будем делать вид, что нам не больно, — сказала она спокойно. — А если боль есть… значит, они были настоящими. Они чокнулись — негромко. Без тостов. Без громких слов. За окнами было темно. В мире всё ещё шла война. Но в этой комнате, на несколько минут, она позволила себе остановиться. Алкоголь делал своё дело — не пьянил, а будто снимал верхний слой напряжения. Слова становились легче, паузы — честнее. Эмико какое-то время смотрела в кружку, как в воду, в которой можно было увидеть не отражение, а прошлое. — Я жила в Подземном городе, — сказала она наконец. Без вступлений. — Не сразу. Но… долго. Мелисса не перебила. Только чуть сильнее сжала пальцы на ручке кружки. — Там был мальчик, — продолжила Эмико. — Я не знаю его имени. Он никогда не говорил. Или говорил, но я забыла… — она хмыкнула без радости. — В Подземье имена вообще не держатся. Она подняла взгляд, но не на Мелиссу — куда-то сквозь стену. — Он спас меня. Один раз. Этого было достаточно, чтобы я выжила. А потом мы просто… остались рядом. Два года. Мы не обещали друг другу ничего. Просто делали то, что нужно: делились едой, работали, прикрывали спины. Эмико замолчала. Сделала глоток. — Я не скажу как именно он меня спас, — спокойно добавила она. — Это неважно. Важно то, что если бы не он… меня бы здесь не было. Мелисса некоторое время молчала. Потом улыбнулась — не весело, а очень по-домашнему, так, как умела только она. — Знаешь, — сказала она мягко, — это очень похоже на ангела-хранителя. Эмико усмехнулась. — В Подземном городе? Сомнительная должность. — Самая нужная, — возразила Мелисса. А потом добавила, чуть тише: — Может быть, он всё ещё где-то рядом. Эмико замерла. — Что? — Ну… — Мелисса пожала плечами, будто говорила о чём-то совсем простом. — Может, ты просто не замечаешь. Ты всё время смотришь вперёд. Или по сторонам. А такие вещи обычно… идут чуть позади. Эмико опустила взгляд. Внутри что-то странно отозвалось — не болью, не радостью, а узнаваемым теплом. Тем самым, которое иногда накрывало без причины. Как чужая ладонь между лопаток. — Если он и есть, — тихо сказала она, — у него ужасное чувство юмора. Мелисса тихо рассмеялась. — Все ангелы такие. Свеча дрогнула. Где-то далеко завыл ветер. А Эмико вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не страшно быть наедине со своими воспоминаниями. Тишина повисла между ними естественно. Не неловкая — та, в которой не нужно заполнять паузы словами. Свеча потрескивала, за окном кто-то прошёл, дом дышал знакомыми звуками. Эмико сидела, обхватив кружку ладонями, и вдруг поймала себя на том, что дышит ровно. Без ожидания удара. Без тревоги. Просто — живёт этот момент. Мелисса первой нарушила тишину. — А помнишь, — сказала она вдруг, — как ты полезла на дерево за птицей? Эмико моргнула. Потом фыркнула. — О боже, пожалуйста, давай притворимся, что этого не было. — Было, было, — невинно отозвалась Мелисса. — Тебе было… сколько? Девять? Десять? Ты увидела ворону и решила, что она «слишком красивая, чтобы быть одной». — Я хотела просто посмотреть на неё поближе, — буркнула Эмико, но уголки губ предательски поползли вверх. — Конечно. Именно поэтому ты застряла на ветке и орала на весь сад, что умрёшь трагической смертью. Эмико рассмеялась — тихо, искренне. — Майкл тогда выбежал в халате и босиком. А Ванесса… — она выдохнула. — Ванесса даже не кричала. Просто встала под деревом и сказала: «Либо ты слезешь сама, либо я полезу за тобой». — И ты испугалась не высоты, а того, что она правда полезет, — подхватила Мелисса. — Естественно. Она выглядела слишком спокойной. Это было самое страшное. Они переглянулись и снова рассмеялись — уже свободнее. В груди разлилось то самое тепло, которое не жжёт и не колет, а просто наполняет. — Ты всегда была такой, — сказала Мелисса мягко. — Лезла туда, куда не надо. Ради чего-то маленького. Живого. Эмико кивнула. Где-то внутри отозвалась старая, детская часть неё — та, которая ещё верила, что мир может быть добрым, если к нему протянуть руку. — Наверное, поэтому я всё ещё жива, — тихо сказала она. — Потому что иногда… всё-таки лезу. Мелисса протянула руку и легко коснулась её пальцев. — И потому что ты никогда не была одна. Даже когда думала, что да. Свеча догорела наполовину. Дом снова стал тёплым — не из-за огня, а из-за памяти. Алкоголь подействовал не сразу. Сначала просто стало тепло — в груди, в плечах, даже в мыслях. Мир утратил углы. Стал мягче. Проще. Эмико первой встала из-за стола. — Так, — объявила она торжественно, слегка качнувшись, — если я сейчас не начну делать что-нибудь категорически неуместное, это будет преступлением против моего детства. — Я боюсь уточнять, — протянула Мелисса, но в голосе уже звучал смех. — БЕГИ, — с улыбкой приказала Эмико. Мелисса даже не успела возразить. Эмико сорвалась с места и помчалась по коридору, босая, путаясь в подоле рубашки, смеясь так громко, что это эхо точно напугало бы весь разведкорпус. За ней — Мелисса, уже без всякого приличия, с распущенными волосами и искренним, редким смехом. Они вылетели в сад. Ночной воздух был холодный, но не злой. Траву серебрило лунным светом, деревья стояли как старые свидетели — молчаливые и добрые. Эмико закружилась на месте, раскинув руки. — СМОТРИ, — закричала она, — Я ЖИВАЯ! — Ты пьяная, — крикнула Мелисса в ответ. — ОДНО ДРУГОМУ НЕ МЕШАЕТ! Эмико побежала дальше — между деревьями, по дорожке, туда, где когда-то стояли садовые фонари. Она споткнулась, едва не упала, но Мелисса поймала её за запястье, и они обе рухнули в траву, захлёбываясь смехом. Эмико лежала на спине, глядя в небо. — Знаешь… — пробормотала она, — если бы они сейчас увидели меня… Майкл бы сделал вид, что ругается. А Ванесса… Ванесса бы улыбалась. Мелисса легла рядом. — Я знаю. Некоторое время они просто дышали. Потом Эмико села, серьёзная вдруг, слишком собранная для пьяной. — Когда всё это закончится… — начала она и замолчала. — Когда, — мягко повторила Мелисса. Не «если». Эмико кивнула. А потом снова улыбнулась — широко, шально. — Тогда я вернусь. И напьюсь ещё раз. Уже без причины. — Договор, — сказала Мелисса. Они поднялись, держась за руки, и медленно пошли обратно к дому, оставляя за собой следы на траве и один-единственный вечер, где не было войны. Утро встретило её ясным небом и странным спокойствием. Голова болела ровно настолько, чтобы напоминать о прошлой ночи, но не портить её. Дом снова стал домом — не убежищем, не пристанищем, а местом, где можно было побыть собой. Эмико собралась быстро. Слишком быстро для двух обещанных дней. Она застёгивала плащ, когда Мелисса появилась в дверях — уже одетая, будто знала. — Ты возвращаешься, — сказала она без вопроса. Эмико кивнула. — Да. Сегодня. Мелисса подошла ближе. — Эрвин дал тебе время. — Я знаю, — мягко ответила Эмико. — Но сейчас… правильнее быть там. Некоторое время они просто стояли. Потом Мелисса протянула ей небольшой мешочек — тканевый, перевязанный лентой. — Это не амулет, — сразу сказала она. — Просто… чтобы в сумке было что-то из дома. Эмико взяла его, сжала в ладони. — Я вернусь, — пообещала она. Мелисса улыбнулась — так, как улыбаются тем, кого отпускают не в первый раз. — Ты всегда возвращаешься. Иногда раньше, чем думаешь. У крыльца Эмико остановилась. Оглядела дом, сад, дорожку, по которой вчера бежала, смеясь. Запомнила — будто нарочно. Потом она обняла Мелиссу. Крепко. Без слов. — Береги его, — тихо сказала Эмико. — Всегда, — ответила та. — А ты… береги себя. Хотя бы иногда. Эмико усмехнулась и кивнула. Лошадь нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Эмико вскочила в седло, натянула поводья и ещё раз посмотрела назад. Дом стоял спокойно. Не звал. Не держал. Она развернулась и тронулась с места — быстрее, чем могла бы. Потому что впереди её ждали. Потому что война не ждёт. Потому что так было правильно. POV Леви. В штабе было… неправильно. Леви заметил это не сразу. Слишком опытен был, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Но тишина тянулась дольше обычного. Никто не спорил на кухне. Не слышно было смеха — короткого, резкого, живого. Даже шаги по коридору будто стали реже. Он сел за стол и разложил отчёты. Прочитал один и тот же абзац дважды. Поднял взгляд. Дверь не открывалась. Обычно в это время она либо заглядывала без стука, либо проходила мимо, бросив какое-нибудь колкое замечание. Иногда — просто взгляд. Иногда — чашка чая, который был «слишком горький, но тебе всё равно подойдёт». Ничего. Леви откинулся на спинку стула. Подумал, что она, вероятно, у Ханджи. Или с Микасой. Или где угодно, где шумно. Минут через десять он понял, что ждёт. Мысль зацепила его раздражающе резко. Он нахмурился. Глупость. Леви поднялся и вышел в коридор, убедив себя, что ему просто нужно размяться. Прогулка. Проверка порядка. Ничего больше. Он прошёл мимо лестницы. Заглянул в общую комнату. Пусто. Казарма — в порядке. Слишком в порядке. Она не появлялась. Леви остановился посреди коридора, сжав челюсти. Ладно. Эрвин сидел у себя, как всегда — спокойно, с бумагами, с этим своим выражением лица, которое раздражало сильнее любого шума. — Где она? — спросил Леви без приветствий. Эрвин поднял взгляд. Мгновение молчал. Потом уголки губ дрогнули. — Ты про Эмико? Леви скрестил руки. — Очевидно. — Уехала, — сказал Эрвин спокойно. Пауза. — Куда. — Домой. Я дал ей два дня. Что-то внутри Леви неприятно щёлкнуло. — Почему я узнаю об этом сейчас? Эрвин усмехнулся — почти ласково. Слишком. — Потому что ты не спрашивал раньше. Леви прищурился. — И ты решил не сообщать? — Я решил посмотреть, заметишь ли ты. Молчание. — …Ждал её, что ли? — добавил Эрвин, откровенно наслаждаясь моментом. — Не говори ерунды, — резко ответил Леви. — М-м, — протянул Эрвин. — Забавно. Штаб стал тише, и ты пришёл ко мне. Леви отвернулся. — Она должна была предупредить. — Предупредила меня, — спокойно ответил Эрвин. — И пообещала вернуться раньше. Леви замер. — …Раньше? Эрвин улыбнулся чуть шире. — Да. Думаю, долго ждать не придётся. Леви ничего не ответил. Развернулся и вышел. Коридор встретил его той же тишиной. Только теперь он знал её причину. И это почему-то раздражало сильнее всего. Конец POV Лев. Эмико вернулась на рассвете. Не пафосно. Не привлекая внимания. Просто шаги по двору, лошадь, устало фыркнувшая перед стойлом, и короткое «спасибо» конюху. Она выглядела… собранной. Спокойной. Слишком. Леви увидел её издалека. И остановился. Она шла уверенно, но не так, как обычно. Чуть тише. Чуть ровнее. Будто оставила что-то важное позади — и это было заметно тем, кто умеет смотреть. Он не подошёл сразу. Подумал, что незачем. Что она сама зайдёт, как всегда. Что скажет что-нибудь ехидное про его выражение лица или порядок в штабе. Она прошла мимо. Кивнула. Коротко. По-деловому. Леви нахмурился. — Ты вернулась раньше, — сказал он, когда она всё же остановилась. — Да, — ответила Эмико. — Так было правильнее. Пауза. — Эрвин уже в курсе. — Я знаю. Она посмотрела на него — быстро, будто проверяя, на месте ли он, и уже собиралась идти дальше. — Отдохнула? — спросил Леви. Слишком нейтрально. Почти грубо. Эмико на секунду задержалась. — Да, — сказала она. — Спасибо. И ушла. Леви смотрел ей вслед дольше, чем следовало. Позже он снова оказался у Эрвина. Уже по делу — отчёты, цифры, маршруты. Всё как всегда. Эрвин выслушал, кивнул… а потом поднял взгляд. — Она изменилась, — сказал он как бы между прочим. Леви напрягся. — Люди меняются. — Не так быстро, — спокойно возразил Эрвин. — И не после отдыха. Леви молчал. — Знаешь, — продолжил Эрвин, скрещивая пальцы, — некоторые уходят, чтобы вспомнить, зачем возвращаться. — Ты слишком много думаешь, — сухо бросил Леви. Эрвин усмехнулся. — А ты — слишком мало хочешь это признать. Он сделал паузу. Дал удару дойти. — Не переживай. Она сделала правильный выбор. И да… — Эрвин чуть наклонил голову. — Обычно люди возвращаются туда, где их ждут. Даже если неосознанно. Леви не ответил. Но, выйдя из комнаты, он вдруг поймал себя на том, что шаги Эмико в коридоре слышатся ему отчётливее, чем чьи-либо ещё. И это его раздражало. Очень. Штаб снова жил. Картами, голосами, шагами, запахом бумаги и чернил. Эмико стояла у стола рядом с Леви, опираясь ладонями о край, и следила за тем, как он передвигал фишки, отмечая маршруты. Слишком близко. — Если мы сместим дозор сюда, — сказал Леви, не поднимая головы, — они прикроют подход с востока. — Угу, — отозвалась Эмико. — А если ещё добавить пост здесь, ты наконец перестанешь выглядеть так, будто тебя всё раздражает. Леви поднял взгляд. — Я раздражён. — Вот! — тут же оживилась она. — Прогресс. Обычно ты это отрицаешь. Ханджи, стоявшая напротив, прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. — О-о-о, — протянула она. — Я, кажется, пропустила что-то интересное, пока бегала за докладами? — Нет, — одновременно сказали Леви и Эмико. Пауза. — Ладно, — Ханджи ухмыльнулась шире. — Значит, всё как всегда. Микаса молчала. Но наблюдала. Спокойно, внимательно — взглядом человека, который слишком много видел, чтобы не сложить два и два. Эмико наклонилась ближе к карте, её плечо почти коснулось плеча Леви. — Капитан, — с невинной улыбкой сказала она, — если ты ещё чуть-чуть нахмуришься, у тебя появятся новые морщины. Я переживаю за твоё будущее. — Тебе нечем заняться? — сухо спросил он. — Я как раз очень занята, — ответила она. — Работаю с тобой. Ханджи тихо фыркнула. — Слушай, Эми, — вмешалась она, — а ты всегда так… активно участвуешь в стратегическом планировании? Эмико пожала плечами. — Только когда стратегия выглядит так, будто ей нужен кто-то с хорошим вкусом и чувством юмора. — Уйди, — сказал Леви. — Ты мне приказываешь или просишь? — тут же парировала она, наклоняя голову. Теперь он посмотрел на неё внимательно. — Ты слишком осмелела. — Возможно, — признала Эмико, выпрямляясь. — Но ты же меня ещё не выгнал. Микаса подняла бровь. Моя девочка, — читалось в её взгляде. Ханджи уже откровенно улыбалась. — Я просто уточню, — с наигранной серьёзностью сказала она, — это у нас новая тактика по повышению морального духа? — Ханджи, — предупреждающе произнёс Леви. Эмико, не удержавшись, склонилась к нему ближе и тихо добавила: — Если что, капитан… я могу продолжить. Ради миссии, конечно. Он замер на секунду. — Выйди из моего личного пространства. — Хорошо, — легко согласилась она и… не сдвинулась ни на сантиметр. — Но признай, стало веселее. Леви сделал глубокий вдох. Ханджи хлопнула в ладоши. — Чудесно! Я считаю, работа идёт продуктивно. А я — ничего не видела. Микаса отвела взгляд, но уголок её губ дрогнул. А Эмико, наконец отступая на шаг, бросила Леви быстрый, лукавый взгляд — тот самый, от которого становилось слишком шумно даже в тишине штаба. И да. Она действительно слишком осмелела. Но никто её не остановил. POV Ханджи и Микаса. Микаса заметила это не в моменте — а между моментами. В том, как Эмико стояла слишком близко. В том, как Леви каждый раз делал вид, что это не имеет значения. В том, как он ни разу не отодвинулся. — Ты это тоже видишь, да? — тихо спросила Ханджи, наклоняясь к ней. Микаса не отвела взгляда от карты. — Да. — И что думаешь? — Она делает это специально. Ханджи усмехнулась. — А он? Микаса помедлила. — Он позволяет. Это было куда красноречивее любого признания. Эмико в этот момент что-то говорила — с улыбкой, слишком лёгкой для человека, который прошёл через столько же ада, сколько и они. Леви отвечал коротко, по делу… но не обрывал. Не отсылал. Не повышал голос. — Интересно, — пробормотала Ханджи почти довольно. — Обычно он таких давит в зародыше. — Она не «такая», — спокойно сказала Микаса. — Именно, — Ханджи кивнула. — Поэтому и опасно. Когда совещание закончилось, Ханджи нарочно задержалась у выхода. — Капитан, — бросила она через плечо, — я заберу Микасу проверить посты. Микаса шагнула вперёд — и на долю секунды встретилась взглядом с Эмико. Давай. Посмотрим, что ты будешь делать дальше, — читалось в её спокойном взгляде. Дверь закрылась. В комнате остались двое. Конец POV Ханджи и Микаса. — Ты переходишь границы, — сказал Леви без прелюдий. Эмико как раз собирала бумаги. Она медленно подняла голову. — Какие именно? — Все сразу, — отрезал он. — Мм, — протянула она и выпрямилась. — А я думала, это называется «поддерживать рабочую атмосферу». — Ты отвлекаешь. — Серьёзно? — она сделала шаг ближе. — Тогда странно, что ты ни разу не сказал мне выйти. Леви прищурился. — Это не приглашение. — Я знаю, — мягко ответила Эмико. — Я же просто шучу. Пауза. — Ты стала слишком вольной, — сказал он тише. — Возможно, — она пожала плечами. — Но, кажется, тебе это не мешает. Его взгляд задержался на ней дольше, чем нужно. — Ещё раз так сделаешь на совещании, — сказал он медленно, — я тебя выведу. Лично. — О-о, — её губы изогнулись в довольной улыбке. — Обещаешь? Секунда. — Свободна, — холодно бросил Леви. Эмико развернулась, направляясь к двери… и уже на пороге обернулась: — Капитан? — Что. — Радa, что ты опять такой… живой. Она вышла. Леви остался стоять, глядя на закрытую дверь. — Чёрт, — тихо сказал он себе. Где-то в коридоре Ханджи рассмеялась — слишком уж вовремя. POV Леви. Дверь в кабинет распахнулась так, что стены, казалось, вздрогнули. Леви зашёл резко. Закрыл её за собой с непривычной силой. Прошёл вперёд и молча сел напротив стола. Эрвин поднял взгляд от бумаг. Молчание. Долгое. Напряжённое. Тяжёлое. — …И? — спокойно спросил он, не торопя. Леви стиснул зубы. Взгляд — в стол, челюсть напряжена. — Она невыносима, — наконец сказал он. Эрвин замер на секунду. Потом отложил перо. — Кто? Леви бросил на него короткий взгляд. — Не притворяйся. Эрвин усмехнулся. Тихо. Почти тепло. — Я и не собирался. Он откинулся в кресле, внимательно разглядывая Леви, как делал это всегда, когда хотел понять, а не приказать. — И в чём именно проблема? — Она ведёт себя… — Леви сделал паузу, будто подбирая слово, — неподобающе. — М. — Лезет, — продолжил он раздражённо. — Колется. Позволяет себе слишком много. И знает, что делает. Эрвин кивнул. — Звучит осознанно. Леви нахмурился. — Это не смешно. — Я и не смеюсь, — мягко ответил Эрвин. — Я наблюдаю. Он выдержал паузу. — Интересно другое. Ты обычно решаешь такие вопросы за секунду. Почему сейчас пришёл ко мне? Леви напрягся. — Потому что это мешает работе. — Правда? — спокойно уточнил Эрвин. — Или потому что работа вдруг стала слишком заметной? Тишина ударила сильнее, чем любой выстрел. Леви молчал. — Она не боится тебя, — продолжил Эрвин. — Но и не переступает черту настолько, чтобы ты мог её оттолкнуть без вопросов. Умно. — Ты сейчас на её стороне? — холодно спросил Леви. — Я на стороне фактов, — ответил Эрвин. — А они таковы: она знает, что рискует. ты знаешь, что должен остановить. и никто из вас этого не делает. Он наклонился вперёд. — Поэтому давай задам один вопрос, капитан. Леви медленно поднял взгляд. — Ты злишься на неё… или на себя за то, что она может себе это позволить? Ответа не последовало. Эрвин улыбнулся — не победно, а понимающе. — Я бы рекомендовал не принимать поспешных решений. Сейчас. Война — плохое время для честных разговоров. Леви встал. — Это не обсуждается. — Конечно, — кивнул Эрвин. — Но ты всё равно пришёл. Леви развернулся у двери. — Если она перегнёт палку… — Тогда ты сделаешь то, что всегда делаешь, — спокойно сказал Эрвин ему в спину. — Защитишь от внешней угрозы. Пауза. — Вопрос лишь в том, — добавил он, — от кого именно. Дверь закрылась. Эрвин остался один и тихо вздохнул. — Вот уж действительно… невыносима, — пробормотал он с улыбкой. Эмико поняла, что заигралась, ровно в тот момент, когда перестала хотеть останавливаться. Вечер в штабе был тихим — подозрительно. Она сидела на подоконнике в коридоре, болтая ногами и глядя в темноту за стеклом. Обычно в это время либо кто-то спорил, либо кто-то смеялся, либо капитан орал. Сейчас — ничего. Значит, злится, — подумала она с почти довольной улыбкой. Она знала этот тип злости. Сдержанную. Колючую. Такую, что копится под кожей и ждёт повода вырваться. И — да — она прекрасно понимала, что этот повод была она. — Ну и пусть, — тихо пробормотала Эмико сама себе. — Сам не прогнал. Она спрыгнула на пол и направилась по коридору, когда заметила, что дверь в кабинет Леви приоткрыта. Свет горел. Он был там. Эмико замерла. Не сейчас, — сказала себе. Сейчас не стоит. И именно поэтому сделала шаг вперёд. — О-о? — раздался знакомый голос сбоку. — Вот это напряжение, я чуть его не пощупала. Эмико вздрогнула. — Ханджи! — Тише-тише, — та заговорщицки улыбнулась. — А то капитан услышит и кто-то из нас двоих умрёт. Я надеюсь, не я. Эмико скрестила руки. — Ты подслушивала? — Я наблюдала, — с важным видом поправила Ханджи. — Это научная деятельность. Она проследила взглядом за Эмико, потом — за дверью кабинета. — Он там? — тихо спросила она. — Угу. — Злой? — Очень. Ханджи просияла. — О, прелесть. — Ханджи. — Я ничего не сказала! — она подняла руки. — Просто… скажем так, атмосфера у вас двоих прям насыщенная. Как перед взрывом. Эмико усмехнулась. — Не переживай. Я знаю, что делаю. Ханджи прищурилась. — А вот в этом я сомневаюсь. Но мне нравится твой оптимизм. Пауза. — Слушай, — вдруг мягче сказала она, — ты ведь понимаешь, что он не из тех, с кем можно просто… играть? Эмико на секунду отвернулась, глядя на дверь. — Я не играю, — тихо ответила она. — Я проверяю его. Ханджи посмотрела на неё внимательнее. Без улыбки. — Тогда будь осторожна. Такие люди, как он… если откликнутся, то уже навсегда. Эмико снова улыбнулась — но теперь иначе. — Тогда я не ошиблась адресом. Из кабинета донёсся звук отодвигаемого стула. Ханджи хлопнула её по плечу. — Ну всё, — шепнула она. — Я пошла, пока меня не сделали удобрением для сада. — Ханджи? — М? — Спасибо. Та подмигнула. — Всегда рада поспособствовать катастрофе. Она ушла, а Эмико осталась одна в коридоре. Свет из-под двери был всё таким же. Она сделала шаг вперёд… и остановилась. Не сейчас, — подумала снова. Пусть он побесится. Пусть подумает. Она повернулась и ушла прочь, оставляя за спиной тишину, которая была куда громче крика. А в кабинете Леви вдруг понял, что раздражает его вовсе не её поведение. А то, что она ушла. * Это произошло на следующий день. Во время тренировки. Леви раздражённо раздавал команды, как будто воздух был виноват в его настроении. Солдаты метались, кто-то запинался, кто-то получал резкое «ещё раз». Эмико наблюдала со стороны. Спокойно. Слишком спокойно. — Ты сегодня какой-то особенно злой, капитан, — сказала она вслух, намеренно достаточно громко. Молчание. Все замерли. Даже ветер, кажется, притих. Леви медленно повернул голову. — Три круга, — сказал он холодно. — Всего три? — она приподняла бровь. — Щедро. Ханджи где-то сбоку уже прикрывала рот рукой, чтобы не захохотать. — Эмико, — прошипела она, — ты решила умереть красиво? — Я решила умереть весело, — так же тихо ответила та. Эмико вышла в центр площадки, но вместо того чтобы бежать… подошла прямо к Леви. Слишком близко. Настолько, что несколько солдат синхронно отвели глаза. — Я выполню, — спокойно сказала она. — Но сначала ты мне скажи. — Что, — процедил он. Она наклонилась чуть ближе, будто делилась секретом: — Ты злишься, потому что я мешаю… — или потому что я попадаю? Ханджи не выдержала. — О-о-о, — протянула она. — Это уже не тренировка, это социальный эксперимент. — Ханджи, — не поворачивая головы, сказал Леви, — уйди. — Уже ухожу! — радостно откликнулась она. — Но если что, я всё видела. И запомнила. Для науки. Эмико усмехнулась. — Видишь, капитан? Свидетели. Леви наклонился вперёд ровно настолько, чтобы его голос стал слышен только ей: — Ещё шаг — и ты правда переборщишь. — Тогда останови, — тихо ответила она. Пауза. Тяжёлая. Натянутая. Опасная. Леви выпрямился. — Пять кругов. И исчезни у меня с глаз. Эмико улыбнулась — широко, победно. — Как скажешь. Она развернулась и побежала, легко, почти насмешливо. Ханджи проводила её взглядом, потом перевела его на Леви. — Знаешь, — задумчиво сказала она, — обычно после такого люди либо влюбляются, либо убивают. — Я тренирую солдат, — сухо ответил он. — Ага, — кивнула Ханджи. — Именно поэтому у тебя дёргается бровь. Леви ничего не ответил. А Эмико бежала и смеялась — потому что знала: она не отступит. и он — тоже. Микаса сказала это буднично. Даже скучающе. — Если он тебе мешает — убей, — бросила она, подтягивая ремни УПМ. Все замерли. Жан уронил ремешок. — …что? Микаса повернула голову к нему — медленно, как хищник. — Не ты. Его. — Кого «его»?! — Жан всплеснул руками. — Капитана?! Ты вообще слышишь себя?! Эмико, которая как раз допивала воду, поперхнулась. — Микаса?! Та пожала плечами. — Ты же всегда так делаешь, — спокойно сказала она, глядя прямо на Эмико. — Если человек мешает тебе жить — ты либо принимаешь это, либо убираешь препятствие. Эмико моргнула. — …это сейчас была поддержка? — Это была инструкция, — ответила Микаса. Жан закрыл лицо ладонями. — Боже. Я в отряде психов. — Только сейчас понял? — лениво откликнулась Ханджи откуда-то сбоку. Эмико хмыкнула и наклонилась к Микасе. — А если он мне нравится? Микаса не изменилась в лице. — Тогда будь честной. Пауза. — С собой, — добавила она. Жан медленно поднял голову. — СТОП. — Нет, — перебила Ханджи. — Поздно. Это уже происходит. Жан посмотрел сначала на Эмико. Потом — на Леви, который стоял в нескольких шагах, делая вид, что абсолютно ничего не слышит. — …он же тебя убьёт, — выдохнул Жан. — Возможно, — спокойно ответила Эмико. — Но не сразу. — ЭТО НЕ УСПОКАИВАЕТ! Микаса, не отрывая взгляда от капитана, вдруг сказала: — Он смотрит. Эмико краем глаза поймала движение. Да. Леви смотрел. Без злости. Без явного раздражения. Опасно спокойно. — Поздно, — обречённо сказал Жан. — Всё. Я это видел. Я был свидетелем. Если меня допросят — я ничего не знаю. — Ты и правда ничего не знаешь, — сказала Микаса. — СПАСИБО?! Эмико выпрямилась, улыбнулась — и пошла в сторону Леви. Жан схватил Ханджи за рукав. — Скажи, что это закончится плохо. — О, — довольно ответила та. — Это закончится интересно. А Микаса лишь тихо добавила, почти с одобрением: — Моя девочка. Эмико подошла к нему не потому, что была смелой. И не потому, что решила «проверить границы». Она подошла, потому что не могла не подойти. Леви стоял вполоборота, скрестив руки, будто продолжал следить за тренировкой. Но он уже давно не смотрел на солдат. Его внимание было острым, направленным — целиком на неё. — Капитан, — сказала Эмико нарочито официально, остановившись в шаге от него. — Если это ещё одна колкость — уходи, — ответил он сухо. Она усмехнулась. — А если нет? Он медленно повернулся. Теперь между ними почти не осталось воздуха. — Тогда говори быстро. Эмико наклонила голову, будто раздумывала. А потом сказала, неожиданно тихо: — Ты злишься не потому, что я тебя поддеваю. Леви прищурился. — Продолжай. — Ты злишься, потому что я перестала быть удобной. Пауза. Где-то за спиной Жан шепотом прошипел: — Я чувствую, как мне сокращают срок жизни просто за то, что я рядом. Микаса даже не моргнула. — Молчи. Леви сделал шаг ближе. — Ты пришла философствовать? — спросил он. — Нет, — ответила Эмико. — Я пришла проверить, видишь ли ты меня всё ещё как солдата. Или уже как проблему. И вот тут он сделал то, чего никто не ожидал. Он наклонился к ней — ровно настолько, чтобы их разговор стал частным. — Ты проблема, — сказал Леви тихо. — Потому что позволяешь себе лишнее. — А ты? — так же тихо ответила она. — Ты позволяешь мне. Он выпрямился резко. — Ханджи, — бросил он через плечо. — Забери их всех отсюда. — Ой, а как же кульминация? — притворно возмутилась та. — Сейчас. Ханджи радостно зааплодировала: — Всё-всё, расходимся! Спойлеры потом! Через минуту площадка опустела. Остались только они. Леви смотрел на неё долго. Слишком долго. — Зачем ты подошла, — наконец сказал он. Не вопрос — требование. Эмико пожала плечами. — Хотела убедиться, что ты настоящий. — Что это значит? Она на секунду потеряла привычную дерзость. — Что ты не отдалился. Что не стал холоднее. Что мне не… показалось. Тишина накрыла их плотным слоем. — Ты играешь с тем, с чем нельзя, — сказал Леви. — Я знаю, — кивнула она. — Но я всегда так делала. Он вздохнул. Тихо. Едва заметно. — В следующий раз, — сказал он, — я не буду делать вид, что это шутка. Эмико улыбнулась — мягко, почти честно. — В следующий раз я подойду ещё ближе. Она развернулась и ушла, оставив после себя это странное, щекочущее напряжение. А Леви лишь смотрел ей вслед.