Часть 43

Большой зал. Тяжёлый стол. Окна распахнуты — ветер шевелит занавески. Ханджи стоит у карты, приколотой к стене. — Итак, восстановление Шиганшины — это только начало, — говорит она бодро. Чуть громче, чем нужно. — Нам нужно понять, насколько безопасны внешние территории… Все сидят. Леви — чуть в стороне. Привычно. Руки сцеплены, взгляд спокойный. Эмико — напротив. В форме. Собранная. Абсолютно невозмутимая. Если бы не лёгкая розоватость на ушах, можно было бы подумать, что утро ей приснилось. — Предлагаю отправить разведывательную группу через западный пролом, — продолжает Ханджи. Армин задумчиво кивает. — Если за стенами действительно нет титанов, то мы сможем… Эмико слушает. Кивает. Даже делает пометки. И прекрасно чувствует взгляд. Тяжёлый. Сосредоточенный. Прямо на себе. Она не поднимает глаза. Ни разу. «Игнорщик 3000 активирован», — мысленно говорит себе. Жан что-то добавляет. Конни спорит. Саша задаёт странно практичный вопрос: — А если мы найдём еду за стеной? Все на секунду смотрят на неё. Кроме Леви. Он всё ещё смотрит на Эмико. Не демонстративно. Просто не отводя взгляд. Её пальцы слегка сильнее сжимают карандаш. Ему видно. Её это выдаёт. — Эмико, — неожиданно говорит Ханджи. — Ты что думаешь? Вот теперь она поднимает голову. Спокойно. Профессионально. И в тот же момент сталкивается с его взглядом. На секунду. Буквально на секунду. И в этой секунде — утро. Поцелуй. Рубашка. Его пальцы на запястье. Она первой отводит взгляд. — Я считаю, что нужно двигаться малыми группами. Без показательной скорости, — голос ровный. — Нам всё ещё мало известно. Леви впервые за всё совещание говорит: — Согласен. Коротко. Чётко. Но не отводя от неё глаз. Микаса это замечает. Армин тоже. Саша — нет. Жан хмурится, пытаясь понять, что происходит. Ханджи улыбается слишком понимающе. Совещание продолжается. Планы. Маршруты. Риски. Но где-то в перерывах, когда кто-то спорит. Эмико случайно поднимает взгляд снова. И он всё ещё смотрит. Не холодно. Не строго. А так, будто проверяет: «Ты действительно думаешь, что я забуду?» Она снова опускает глаза. Чуть быстрее, чем нужно. И впервые за всё время на её губах появляется едва заметная улыбка. Совещание заканчивается медленно. Стулья тихо скребут по полу. Листы бумаги собирают почти неслышно. За окном ветер играет занавесками — день светлый, спокойный, слишком мирный для них. Эмико аккуратно складывает записи. Сосредоточенная. Спокойная. Хотя внутри всё ещё немного дрожит. Она чувствует его взгляд. Не тяжёлый. Не строгий. Просто… внимательный. Леви стоит у противоположной стороны стола. Руки за спиной. Лицо обычное — привычно сдержанное. Но глаза. Они не уходят. Жан замечает это первым. Он некоторое время молчит, будто размышляет, стоит ли лезть. Потом всё-таки подходит к Эмико. Встаёт рядом, чуть наклоняясь к ней. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — тихо спрашивает он. — О чём? — спокойно отвечает она, не поднимая взгляда. — О причине, по которой капитан смотрит на тебя так, будто ты — самая важная стратегическая цель на карте. Она замирает на долю секунды. — Не преувеличивай. — Я не преувеличиваю. Я наблюдательный. Эмико наконец поднимает глаза — и почти сразу сталкивается с тем самым взглядом. Секунда. Она первой отводит. Жан это видит. Улыбается мягче, чем обычно. — Ааа… — тихо тянет он. — Понятно. — Ничего тебе не понятно, — почти шёпотом. — Слушай, — он становится серьёзнее. — Я не лезу. Просто… ты выглядишь иначе. Она удивлённо смотрит на него. — Как? Жан пожимает плечами. — Как будто… тебе хорошо. И это застаёт её врасплох. Она не ожидает от него такой прямоты. — Жан… Он смотрит на неё чуть теплее. — После всего, что мы пережили… если тебе вдруг стало немного светлее — я только рад. Пауза. Она опускает взгляд. На губах появляется крошечная, почти невидимая улыбка. — Спасибо. И именно в этот момент за их спинами звучит спокойный голос: — Кирштайн. Жан выпрямляется. — Капитан! Леви смотрит на него недолго. Потом переводит взгляд на Эмико. На этот раз — совсем коротко. Но в этом взгляде нет ни упрёка, ни вопроса. Только что-то едва уловимое. Личное. — Закончил? — сухо спрашивает он. — Да, сэр. — Тогда займись подготовкой группы. — Есть. Жан бросает на Эмико быстрый взгляд, полный «мы ещё поговорим», и уходит. Остаются трое — Леви, Эмико и тишина между ними. Она собирает бумаги медленно, будто даёт себе время. — Вы что-то хотели, капитан? — ровно спрашивает она. Он смотрит на неё. Чуть дольше, чем нужно. — Будь внимательнее, — говорит спокойно. — В чём? — Во всём. И это уже звучит иначе. Она понимает. Кивает. — Хорошо. Он разворачивается первым и идёт к выходу. Но у двери на секунду замирает. — И Эмико. Она поднимает голову. — Да? Короткая пауза. — Не делай глупостей. Уголок его губ едва заметно дёргается. И он выходит. Она остаётся одна. Сердце бьётся чуть быстрее. «Минус на минус — плюс», — думает она. И впервые за долгое время эта формула не кажется чем-то страшным. * День выдался ясным. Воздух после совещания казался неожиданно лёгким. Будто мир на короткое время решил не напоминать о себе. Эмико выходит во двор казарм — и почти сразу натыкается на шумную компанию. — Ты как раз нам нужна! — заявляет Конни, хватая её за рукав. — Это звучит подозрительно, — отвечает она. Армин улыбается: — Мы думали навестить Хисторию. Всё-таки… новая роль. Наверное, ей одиноко. Имя звучит мягко — и чуть неловко. Хистория Райсс. Королева. Та самая девочка с нежной улыбкой и упрямым сердцем. — Пойдём? — спрашивает Саша, уже думая о чём-то своём. — Вдруг во дворце кормят лучше. — Саша, — вздыхает Жан. — А вдруг? — упрямо. Эрен стоит чуть поодаль. Спокойнее, чем раньше. Задумчивый. Микаса рядом с ним — как всегда тихая тень, но глаза внимательные. Эмико смотрит на них всех. И вдруг ощущает, насколько они ещё дети. С потерянными годами. С выборами, которые взрослые люди не должны были на них перекладывать. — Конечно пойдём, — говорит она. И они идут. Дорога до столицы кажется непривычно мирной. Люди здороваются. Смотрят с благодарностью. Кто-то кланяется. Эмико это всё немного смущает. — Странно, — тихо говорит она Армину. — Когда ты борешься за выживание, не думаешь о том, что потом кто-то будет благодарить. Армин кивает. — Мы просто делали то, что должны были. Во дворце их встречают не как солдат. А как друзей. И когда в зале появляется Хистория — уже в светлом платье, с распущенными волосами, но с неизменной мягкостью во взгляде — Эмико на секунду забывает, что перед ней королева. Хистория улыбается. — Я так рада, что вы пришли. Без пафоса. Без величия. Просто рада. Саша почти сразу начинает задавать странные вопросы про королевские кухни. Конни вертится, рассматривая потолки. Жан пытается держаться серьёзно, но явно чувствует себя немного не в своей тарелке. Эрен смотрит на Хисторию чуть иначе — как на человека, который тоже прошёл через невозможный выбор. Микаса молчит, но уголки её губ мягче обычного. Эмико подходит ближе. — Ну что, Ваше Величество, — тихо говорит она, — как вам новая должность? Хистория улыбается чуть шире. — Страшно. Честно. — Но… я не одна. И это делает всё легче. Она смотрит на них всех. И в этот момент в зале нет ни титанов, ни будущих войн, ни подвала, ни моря. Есть только они. Смеющиеся. Перебивающие друг друга. Саша уже что-то ест. Жан спорит с Эреном. Армин увлечённо объясняет Конни, почему королевская система управления сложнее, чем кажется. И Эмико вдруг понимает — это и есть то, за что они сражались. Чтобы иметь возможность просто прийти в гости. Чтобы у королевы могли быть друзья. Чтобы можно было смеяться без страха, что через минуту всё взорвётся. Она ловит взгляд Хистории. Они обе понимают. Это — редкий день. И его нужно сохранить в памяти. Райсс мягко касается локтя Эмико. — Можно тебя на минуту? Они отходят к окну. Свет падает на светлые волосы королевы, делая её почти невесомой. Голос тихий. Не приказ. Не допрос. — Я знаю, что ты оттуда… из Подземного города. Я многое слышала. Догадываюсь. Но… хочу знать по-настоящему. Как там живут? Не слухи. Не страшилки. А как это — изнутри? И вот здесь Эмико сначала теряется. Она не привыкла, что её спрашивают не из жалости, не из подозрения — а из искреннего желания понять. Она говорит не сразу. Про сырость. Про воздух, который будто тяжёлый, как мокрый камень. Про детей, которые учатся прятать эмоции раньше, чем читать. Про то, как выживание — не выбор, а фон. Не драматизируя. Спокойно. Даже чуть сухо. И чем спокойнее она говорит — тем тяжелее звучат слова. Хистория слушает, не перебивает. Пальцы сжаты в складках платья. Когда Эмико заканчивает, повисает пауза. И тогда Хистория говорит тихо, но уверенно: — Я хочу построить приют для детей оттуда. Настоящий. С солнечными окнами. С чистыми простынями. Чтобы они не учились выживать раньше времени. Это не громкое обещание. Это решение. И в этот момент у Эмико что-то внутри меняется. Потому что она привыкла к сильным людям. К смелым. К тем, кто выживает. Но Хистория — другая. Она не просто выбралась. Она хочет вытащить других. Эмико смотрит на неё чуть по-новому. Уважение. Восхищение. И что-то мягкое. — Если тебе понадобится помощь… — тихо говорит она. — Я помогу. Под вечер воздух становится холоднее. Лошади уже готовы. Карета ждёт. — Возвращайтесь целыми, — мягко говорит Хистория. Она не как королева. Как подруга. Улыбка у неё тёплая… но немного грустная. Потому что дворец снова станет слишком тихим. Эмико оборачивается последней. На мгновение их взгляды встречаются. Без слов — но с пониманием. Мы ещё увидимся. Карета трогается. Шум голосов постепенно стихает. Солнце садится за стены. Смех уносится вместе с ними. А Хистория остаётся стоять на ступенях дворца, пока они не скрываются из виду — с мягкой, почти светящейся улыбкой. И где-то внутри она уже думает о приюте. О детях. О будущем. * Вечер в штабе встречает их привычным скрипом половиц и запахом чая. Дверь только успевает закрыться — — НУ И КАК ТАМ У НАШЕЙ КОРОЛЕВЫ?! Ханджи буквально вылетает из соседней комнаты, очки съехали, в глазах исследовательский азарт, будто они не в гости ходили, а в эпицентр нового вида титана. Жан тяжело вздыхает: — Мы просто зашли в гости. — «Просто»? — Ханджи делает вид, что задыхается от такого кощунства. — Вы были во дворце! В центре власти! В исторический момент! Саша, жуя что-то (где она это взяла?), кивает: — Там вкусно. — Я не про это! — возмущается Ханджи, но одновременно делает пометку в голове. Армин спокойно объясняет про разговоры о будущих экспедициях. Эрен добавляет коротко, по делу. Микаса молчит, но внимательно наблюдает. Эмико стоит чуть позади, опираясь плечом о стену. — Ну? — Ханджи резко поворачивается к ней. — Королева всё ещё сияет? Или уже научилась грозно смотреть сверху вниз? — Сияет, — отвечает Эмико. И голос у неё неожиданно тёплый. — И… думает о детях. Ханджи замирает на секунду. — Ооо? — теперь тон мягче. — Она хочет сделать приют. Для тех, кому сложнее всего. Ханджи смотрит внимательно. Очень внимательно. Она понимает больше, чем ей говорят. — Вот за это я её и уважаю, — тихо говорит она. — Власть — это не трон. Это ответственность. В этот момент со второго этажа раздаётся знакомый голос: — Закончили обсуждение? Шаги. Спокойные. Чёткие. Леви спускается медленно, окидывает всех взглядом. — Если вы уже обменялись сплетнями — займитесь делом. Жан что-то бурчит. Конни пытается выглядеть серьёзным. Саша прячет еду за спину. Эмико встречается с Леви взглядом всего на миг. Спокойный. Невозмутимый. Но там есть тень интереса. — Ну? — вдруг сухо спрашивает он, задержав взгляд на ней чуть дольше. — Стоило того? Вопрос звучит будто случайно брошенный. Но все остальные его не замечают. — Стоило, — отвечает она так же спокойно. Ни улыбки. Ни румянца. Только лёгкое понимание в глазах. Он кивает. — Хорошо. И разворачивается, уходя наверх. Ханджи медленно переводит взгляд с одного на другую. И очень довольно хмыкает. — О, мне нравится эта атмосфера в штабе, — говорит она. — Становится интереснее жить. Эмико качает головой, но внутри улыбается. День получился светлым. А вечером снова всё по-старому. По родному.