Вторник

Марк Игоревич поставил в холодильник коробку с пирожными и включил кофеварку, жизнерадостно насвистывая. Понедельник, начавшийся несколько смято, прошёл всё-таки неплохо: Марк Игоревич познакомился с подчинёнными, провёл разъяснительную беседу и мог надеяться на понимание. «Пунктуальность, — сказал он вчера, подчёркивая указкой это слово, написанное на доске, — вот основа всех основ и ключ к успеху». Подчинённые ему даже похлопали ободряюще, и это был первый шаг к успеху. Сейчас настало время делать второй шаг. Марк Игоревич присел за стол и вывел на заранее купленной открытке: «Самому пунктуальному сотруднику». Он торжественно вручит её вместе с самым большим пирожным тому, кто придёт на работу первым. Пусть увидят, как отлично работает пряник вместо кнута. Марк Игоревич прикрыл глаза, мечтая под бульканье кофеварки о том, как отлично все заживут. Будут приходить вовремя, перевыполнять план ещё до обеда, пить кофе, обсуждая развитие компании, а по вечерам играть в настольные игры. Может быть, ещё и на концерты или в походы вместе станут ходить, надо только уточнить, все ли на выходных свободны. Может, если заранее составить график… Первой пришла вчерашняя рыжая мадам, Людмила Григорьевна. Но Марку Игоревичу совершенно не хотелось вручать ей открытку, потому что на часах к тому времени была четверть десятого. — Послушайте, мы же договаривались, — сказал Марк Игоревич. Людмила Григорьевна фыркнула, переобулась — на этот раз в кислотно-жёлтые туфли — и процокала к своему столу. — Ради бога, приберитесь, — сказал Марк Игоревич. Людмила Григорьевна смерила его брезгливым взглядом и аккуратно смела со стола несколько папок. Те шлёпнулись на пол, красиво осыпав всё вокруг неподшитыми бумажками. — Так лучше? Марк Игоревич не совсем понял, в чём цель этой провокации, но решил не поддаваться. — Если что, я у себя, — сказал он и удалился. Подумав немного, он запер дверь на ключ. Не хватало ещё, чтобы Людмила Григорьевна снова впёрлась и задрала юбку, как вчера! Дикие, абсолютно дикие правила, порождающие безответственность и инфантильность. Никто не хочет работать, все готовы терпеть порку и лениться дальше. Кто вообще мог придумать такую ересь? — Ничего, я всё исправлю, — пробормотал Марк Игоревич. В половине двенадцатого, когда наконец явилась последняя из подчинённых, он вышел из кабинета, натянул на лицо фальшивую улыбку и сказал: — Коллеги, минуточку внимания! Секретарша Эллочка удивлённо глянула исподлобья, не переставая жевать чипсы. Жанна Сергеевна отложила журнал. Остальные Марка Игоревича проигнорировали. — Сегодня Людмила Григорьевна пришла на работу в четверть десятого, — сказал Марк Игоревич и сделал многообещающую паузу. Вот теперь в конторе сделалось тихо. Все посмотрели на Людмилу Григорьевну. Людмила Григорьевна зарделась, вскочила, разглаживая юбку. — Как вы понимаете, это заслуживает ответного действия с моей стороны, — сказал Марк Игоревич. Людмила Григорьевна сделалась совсем красная и затрепетала ресницами. — Ну же, Людмила Григорьевна, — сказал Марк Игоревич. — Смелее, идите сюда, вот прямо на серединку, чтобы все видели, как вы получаете свою награду. — Марк Игоревич! — вскрикнула Людмила Григорьевна и нервно хихикнула. — Большой путь начинается с маленьких шагов, — торжественно сказал Марк Игоревич. — Сегодня Людмила Григорьевна, а завтра — вот завтра и посмотрим, кто удостоится этой награды. Прошу вас. Он сунул Людмиле Григорьевне открытку и принялся аплодировать. Аплодисменты никто не подхватил. Людмила Григорьевна непонимающе уставилась на плюшевого мишку с блестящими воздушными шариками в лапе. — Там на обороте написано, — сказал Марк Игоревич. — И ещё в холодильнике пирожные, самое большое вам, а остальные — для всех. Людмила Григорьевна поджала губы и процедила: — Спасибо.