Среда

В среду утром, когда Марк Игоревич вошёл в контору, все сотрудники уже были там, сидели на местах и жгли недружелюбными взглядами. — Вы превзошли все мои ожидания! — растроганно воскликнул Марк Игоревич. — Я непременно распоряжусь выдать вам премию. Никто его словам не обрадовался, и Марк Игоревич почувствовал укол жалости в сердце. Бедняги, как же им не везло с начальством, если они отвыкли верить на слово! Ну да ничего, всему своё время. Ближе к обеду в кабинет Марка Игоревича без стука ввалилась Марина Сергеевна. Она за ухо волокла несчастную секретаршу Эллочку, а та грустно подвизгивала. — Марина Сергеевна! — воскликнул Марк Игоревич. — Как это понимать?! Марина Сергеевна подтащила Эллочку поближе и швырнула на стол бумаги, которые держала в свободной руке и которых Марк Игоревич от потрясения не заметил. — Полюбуйтесь! Ни одной запятой, «вы» с маленькой буквы, «-ться»! Марк Игоревич собрал чуть смятые бумаги и нахмурился, пытаясь вчитаться сквозь вопли Марины Сергеевны и скулёж Эллочки. — Ну, что же тут непоправимого, — сказал он наконец. — Эллочка, давайте я вам поправлю ошибки, а вы всё перепеча… — Высечь! — взвизгнула Марина Сергеевна. — Вы начальник и вы обязаны её высечь! — Ну… хорошо, — пробормотал Марк Игоревич. — Если надо… — Надо, — отрезала Марина Сергеевна. — В таком случае… — Марк Игоревич встал, откашлялся, потеребил галстук-бабочку, густо покраснел. — В таком случае попрошу вас выйти и закрыть за собой дверь, Марина Сергеевна. — То-то же, — рявкнула Марина Сергеевна, выпустила Эллочкино ухо и удалилась, хлопнув дверью. — Правда высечете? — пролепетала Эллочка, с надеждой глядя снизу вверх и смаргивая слёзы. Марк Игоревич снова откашлялся, прошёлся туда-сюда по кабинету, прислушиваясь, постучал для пробы по стенке. — А можно трусики не снимать, а то я стесняюсь, — проблеяла Эллочка и именно этот предмет одежды принялась с себя стягивать, пробравшись наманикюренными пальцами под короткую юбочку. — Элла! — воскликнул Марк Игоревич. — Ну что вы, в самом деле, за кого вы меня принимаете! — Жуть как стесняюсь, — сказала Эллочка и опустила глаза — а юбку подняла повыше. Марк Игоревич побагровел, отвернулся и процедил сквозь зубы, старательно разглядывая висевший на стенке натюрморт с лимонами: — Приведите в порядок вашу одежду. Сейчас мы с вами сядем и исправим это письмо, всё в порядке. — Но Марина Сергеевна велела высечь! — запричитала Эллочка. — Она мне житья не даст, если не высечете! И на вас жаловаться будет! — Да? — Марк Игоревич аж обернулся от таких перспектив. К счастью, Эллочка уже поправила свой наряд. — Ну что же, ладно… Если Марине Сергеевне так угодно… Эллочка ахнула, картинно прижала к груди руки. — Скажете ей, что я вас высек по всей строгости, — сказал Марк Игоревич и заговорщически подмигнул. — Будет у нас с вами маленький секрет.