Плоть от плоти

а потом… а потом меня накроет мгла в сумерках придет, ворча костями придавит оземь да прибьет камнями к земной же тверди, что стала мне мала скажет, что родись я иным хоть кем-то скитался бы по лесам и степям по ущельям да долинам по пустыням, по предгорьям, по кладбищам, по надгробиям по больницам, моргам, тюрьмам пока не сдался, пока не сбился, покуда в познании не остановился пока не плюнул, пока не замер, покуда не доиграло время бежал и плелся, искал глазами хоть смысл, хоть цель, хоть имя головокружительным маршрутом я сам в себе - неблагая шутка - стравив друг с другом слова в куплете все шел и шел навстречу смерти и были дни длиннее и дни короче угасала буря, поднимался ветер умывался в зной водою я из Леты и ждал, когда ко мне прибудет ночь и хоть в каморке, хоть в дворце, где бы ни находила тьма в дороге шепот доносился о жнеце перед которым и бессильны боги грозный шепот затаился во всякой тени, что падет от света, и в каждом из зеркал стремился объять призвание портрета. во всякой строчке, где чернила, высыхая, выдыхали мою участь я слышал шум потоков Нила голоса его кричали мне певуче наступая мне на пятки устрашая адским ревом изрыгала тьма проклятья и подхлестывала гневом то сворой собачьей проникая в сон то кошмаром ночным являясь воочию то дымом черным плотным и злым стелясь отточенно то в нос проникая запахом гари то в уши вливаясь медным набатом зажигала в глазницах звезды Фурия высекала искры во мне атом об атом опускалась плеть на плечи ведомая моею же рукою я лишался дара слуха, нюха, речи изливался из себя рекою блудных слов, и мыслей, и деяний я сам себе рассек покой и разум так я отличал свой сон от яви и из себя выводил проказу снова и снова впиваясь в кожу расцветая алыми рунами стонал о том, как бездарно прожил все ночи под лунами до восторга, визга, исступления повышал порог своего сосуда чтоб когда дошло до искупления оболочка не оказалась сдута влачась годами в бреду изгнанья я стал себе и плен и пленник разбив вовнутрь стекло всех граней затаился под патронажем тени отринув тело, я стал дыханьем, воплем, шепотом, смехом и плачем, треском сорочьим, лаем собачьим, ржанием клячи, хохотом чаек, ревом ишачьим, бычьим мычаньем, рыком и стрекотом, карканьем, гоготом всхлипом и вздохом, словом и бранью. я стал повсюду - трубным гласом - я стал как будто бы весь разом то часами, то компасом то просто ароматом соли, гнили, крови у кромки Каспия на берегу ноги путника омывала вечность, Хазри копья точил наконечник, пока Гилавар в ядре накалял кочергу я стоял под ливнем, солнцем, градом и был везде, далеко и рядом, великим блёдом, белым хладом, потерянным раем и обретенным адом и даже будучи везде, я ждал откровения ночи замолкнув благодаря узде возвел смиренно горе очи Фортуны воле отдаваясь я привечал луну губами и был ей рад, когда ломаясь благодарил ее за все, и славил славься двурогая! славься угрюмая! далекая, низкая, громадная и тонкая! багровая, бледная, безмятежная и нежная, зловещая, кроткая, размытая и четкая океаном бурь омытая базальтовой лавой залитая бобовым стеблем увитая магматическая Ева, славься! в кого и что бы я ни обратился когда и за что бы я ни умер я сохраню тебя, богиня, в своем сердце тогда, сейчас и после того, как пропищит мой зуммер пусть восстану я из пепла хоть тварью земной хоть чудищем глубин пусть ослабну, пусть ослепну, и за поводок мой иной возьмется господин но суть моя будет - реголит и ртуть демон, штрига, шайтан и джин я верю, ты осветишь мне путь я знаю, с тобой не буду я один. как есть, земной мир - зиндан и тюрьма, людской род - мясо, вертящееся на оси только внутри меня - тьма я сам ее пригласил.