Глава 1. Ненужный мальчик

      Дворец был огромен, но ему всегда не хватало места.       Шаги гулко отдавались в мраморных галереях, будто стены нарочно повторяли каждое движение, чтобы напомнить: ты здесь один.       Принцу едва исполнилось девять, когда он впервые понял, что семья — это не обязательно близость. Во время обедов его сажали рядом с матерью, но она редко обращала на него внимание — её глаза то и дело возвращались к старшему сыну, наследнику.       Отец — Император — говорил с советниками, а братья между собой делились шутками, в которых не было места “младшему”.       — Может быть, когда станешь старше, мы тебя и принем в наш круг общения, а пока нос не дорос, — усмехался один из них, замечая заинтересованность самого младшего. Фраза, брошенная не со зла, отозвалась внутри тонким звоном, будто по стеклу прошёлся ногтем.       С тех пор он старался говорить только по делу. Учителя замечали, что мальчик быстро схватывает налету, находит ошибки у старших наставников.       — Настоящий стратег растёт, — говорил один из них с одобрением.       — Редкий ум, поистине императорский, — поддакивал другой.       Придворные улыбались ему, гладили по плечу, хвалили за сообразительность.       И всё же в их взглядах он ловил что-то иное — осторожность, недоверие. Когда они думали, что он не слышит, звучали шёпоты:       — Этот... не похож на братьев.       — У него взгляд похож на змеиный, словно только и ждет ошибки чтобы унизить.       Принц недоумевал почему они им недовольны и что он делает не так. И он начал следить. Запоминать. Слушал разговоры за колоннами, знал, кто кем недоволен, кто кому завидует. Ему нравилось понимать больше, чем остальные. Это придавало красок серым и однотипным дням.       Однажды, услышав, как старший брат смеётся над ним — «вечно таится в различных закутках, как будто мышь в норе» — мальчик тихо сжал кулаки под столом.       В улыбке, которой он ответил, не было ни капли тепла, только холод.       Дни во дворце текли размеренно, как вода в стоячем пруду. Он всё чаще ускользал с уроков этикета и долгих, утомительных приёмов — туда, где можно было остаться наедине с мыслями.       Во дворе, за мраморной оградой сада, была старая беседка, где уже давно никто не появлялся. Там он читал, слушал ветер, размышлял о разном.       В один момент туда забрёл сын придворного советника — мальчишка его лет, в новом камзоле, с медным перстнем на пальце и привычкой говорить сверху вниз.       — Прячешься? — спросил он, чуть усмехнувшись. — Скучно, наверное, когда все вокруг заняты чем-то важным.       — Я отдыхаю.       — От чего? От безделья?       Он бросил слова, как камешки в пруд, ожидая всплеска. Принц промолчал. Мальчишка подошёл ближе, нарочито глядя в упор:       — Все говорят, ты странный. Не играешь с другими, только слушаешь и смотришь. Как изгой.       Он хотел уйти — просто пройти мимо, как делал всегда. Но шаг застыл. Шёпот «изгой» будто кольнул под рёбра. Он повернулся, и в глазах мелькнуло что-то острое.       — Повтори, — тихо сказал он. — Кто я?       — Изгой. Или трус. — И ухмыльнулся. — Может, оба варианта сразу?       Толчок. Секунда — и они уже на земле, в пыли, сбитые дыхания, сдавленные крики.       Мальчишка дёрнул его за волосы, он в ответ ударил коленом. Неумелая, но злая драка — детская с яростью диких зверят. В какой-то момент они остановились тяжело дыша, руки дрожали от напряжения, взгляды встретились.       Соперник сжал кулаки в намерении продолжить, но что-то в его глазах говорило: нужно остановиться и разойтись.       Принц почувствовал странное сомнение — непонимание, как поступить. Внутри что-то дернуло, лёгкое чувство тревоги: что если кто-то увидит драку? Что если поймут, что член императорской семьи ввязался в глупую потасовку?       Он замер, ещё не понимая, как именно поступить, как раздались многочисленные шаги. Слуги в поисках пропавшего младшего сына императора приближались к месту разлада и оставались секунды на принятие решения.       Еще не до конца понимая что делает, принц опустился вытянувшись на камнях, с трудом втягивал воздух, изображая ужасную боль.       Когда стража вбежала, мальчишка стоял над ним, растрёпанный, с разодранным рукавом — будто агрессор.       — Он... он первый, — выдохнул он, делая паузу, — он напал на меня.       Слуги и стражники схватили мальчишку, уже готовясь его наказать, когда появился средний брат.       — Что здесь происходит?! — голос брата прозвучал резко.       Младший принц поднял глаза — влажные, растерянные.       — Он... — чуть дрогнувшим голосом, — он сказал, что я... что я ничтожество. Что я никто.       Слова сорвались будто с трудом, но каждый слог лёг точно.       – Вот значит как. – холодно проговорил брат переводя взгляд на сына советника. – Ты же сын одного из советников?       Получив робкий кивок второй принц продолжил.       –Похоже благородство не наследуется. – покачав головой произнёс тот. – В наказание получишь десять ударов розгами и запрет на посещение дворца.       — Но я... я не... — мальчишка побледнел, но спорить было бесполезно. Слуги уже тянули его прочь. Вскоре издалека донёсся первый хлёсткий звук.       Среди разошедшихся прошёлся шепоток одобрения одной половины и осуждения другой, считавшей наказание слишком жестоким, ведь это всего лишь мелкая ссора детей.       Брат нахмурился глядя на младшего:       — Ходи с охраной в следующий раз, чтобы предотвратить подобные ситуации.       Четвёртый принц кивнул, ощущая внутри странное, гулкое чувство. С одной стороны — испуг: мир слишком жесток, и один неверный шаг может стоить жизни. С другой — восторг: он смог всё обернуть в свою пользу, не понеся наказания.       Он понял: не важно кто прав, важно, кто сильнее и имеет больший авторитет. Щёку жгло от царапины, одежда была испачкана пылью, но внутри уже горело новое осознание на что способна власть.