Проблемы с ночами

Его трясло. Не только от постоянного холода в комнате, но и от страха, который, казалось, никогда его не покидал. Казалось, что стены смыкаются вокруг него, и дышать становится все труднее и труднее. Темнота, окружающая его, тоже не помогала. Томми на самом деле не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его бросили сюда. Он не хотел плохо себя вести, действительно не хотел. Он был очень голоден, а яблоко просто лежало там без присмотра. Он хотел быть хорошим, но постоянные боли от голода действительно начинали его раздражать. Но он должен быть лучше! Он должен был уметь бороться со своими глупыми инстинктами, он был человеком, и хотел, чтобы к нему относились как к человеку. И одним из его первых уроков было то, что если он хочет, чтобы к нему относились как к человеку, он должен вести себя соответственно. Он не может позволить себе вот так оступиться. Он не может. Он не животное, он мальчик. Он мальчик, и он хочет быть хорошим мальчиком, но он просто продолжает ошибаться. Его маленький кризис был прерван звуком открывающейся двери, свет, который лился из коридора, ослепил его, его глаза слишком привыкли к темноте. — Вставай. — Резкий голос прозвучал в пустом пространстве, заставив его почувствовать себя так, словно на него вылили холодную воду. Томми проигнорировал дрожь в ногах, учащенное биение сердца и вскочил на ноги, лишь слегка покачиваясь. Он знал правила, его не в первый раз бросали в эту комнату, в эту клетку. Не смотри в глаза, держи спину прямо, не веди себя как животное. — Ты усвоил свой урок? — снова спросил мужчина перед ним, и даже не поднимая глаз, Томми почувствовал направленный на него сердитый взгляд. Он кивнул, но как только он это сделал, чья-то рука схватила его за волосы и дернула так сильно, что он испугался, что при этом пострадают уши. — Используй свои слова, дворняга. — Нет, нет, он должен был быть хорошим! — Прости, Дрим, — прохрипел он, изо всех сил стараясь сдержать жалобный всхлип, подступающий к горлу. — Я научился, я буду хорошим. Дрим отпустил его волосы, из-за чего он упал на землю, его колени слишком ослабли от часов, проведенных в темной комнате. — Знаешь, — начал мужчина тем фальшиво спокойным голосом, которым он любил разговаривать с Томми, обычно, когда начиналось дерьмо. — Я не думаю, что ты действительно чему-то научился. Прежде чем Томми смог произнести хоть слово замешательства, ему в бок был нанесен сильный удар, заставивший его вскрикнуть от внезапной и острой боли. На этот раз он не смог сдержать хныканье, страх был слишком велик, чтобы заглушить звук. — Ты жалок, — усмехнулся Дрим сверху, и Томми все еще был слишком напуган, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я так старался заставить тебя вести себя как человек, но ты всего лишь животное! — Еще один пинок в бок, отбрасывающий его к стене позади себя. На глаза Томми навернулись слезы, но он сделал все возможное, чтобы сдержать их. Он знал, что произойдет, если он начнет рыдать во время наказания. — Я так много делаю для тебя! — кричал мужчина, размахивая руками во время разговора. — Я пожертвовал таким количеством своего времени, своих ресурсов только для того, чтобы ты мог быть маленьким, неблагодарным сопляком?! — Дрим резко схватил его за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — У тебя есть что сказать в свое оправдание? Губы Томми задрожали, испуганный хрип едва сдерживался в груди. Он был не в состоянии пошевелиться, страх парализовал его, но он заставил себя заговорить. — Я-я сожалею. Холодный взгляд Дрима пронзил его, его пальцы впились в щеки мальчика, наверняка оставив синяки. — Извини, Томми, это не то что я хочу услышать. — Дрим сунул руку за пояс, обнажая кинжал, который всегда носил с собой. Он поднес оружие слишком близко к лицу Томми, чем ему было удобно. — Я думаю, пришло время для урока, который ты никогда не забудешь, — прошептал мужчина, ухмыляясь ему. Кинжал начал опускаться, нацеленный на Томми. Он пытался вывернуться, кричать, рыдать, делать все , что мог, лишь бы нож не вонзился ему в череп, пожалуйста, он не хотел умирать! Он будет хорошим, пожалуйста! Он не хотел умирать! Томми с криком проснулся, не в силах свободно двигать конечностями, потому что что-то было обернуто вокруг него. Он метался и метался, крича, пытаясь освободиться и убежать от любой надвигающейся на него опасности. Его сердце забилось еще быстрее, когда он внезапно услышал движение, исходящее откуда-то рядом с ним. Он больше не кричал, его голос, казалось, застрял у него в горле, но испуганные крики и всхлипы заполняли все пространство, в котором он в данный момент находился, вместе с его прерывистым дыханием. Что бы ни двигалось в комнате, казалось, оно приближается к нему, шаги слышались все ближе и ближе, сопровождаемые голосом, который что-то говорил, но он не мог понять что. Он пытался извиваться и мусорить еще больше, пытаясь выбраться и просто убежать. Он не понимал, что происходит, но он точно знал, что не хочет, чтобы ему причинили боль, он должен был добраться до безопасного места. Но как раз в тот момент, когда он собирался использовать свои когти, чтобы разорвать то, что его обездвиживало, существо добралось до него, заставив его дернуться и закрыть лицо руками, пытаясь зарыться в любой материал, который был вокруг него, чтобы спрятаться. Его дыхание учащалось, мешая сосредоточиться и причиняя боль, когда он пытался не задохнуться. — Боже мой, Томми, — голос заставил его немного лучше осознать окружающее, глаза широко раскрылись от нового шума (или он звал его уже некоторое время?). — Ты в порядке, хорошо? Ты в безопасности, комочек шерсти, я буду беречь тебя, хорошо? Томми знал этот голос. Он звучал неловко и неуверенно, но почему-то успокаивал. Он навевал воспоминания о теплой еде и пенящихся ваннах. Что-то в глубине его сознания кричало ему просто прийти в себя и вспомнить. Каким -то образом это замедлило его дыхание, пусть даже совсем немного. — Все, ты молодец, — продолжил голос, такой же нежный, как и раньше. — Ты в моем коттедже, помнишь? Я приютил тебя после того, как ты пострадал, и мы пережидаем метель. Это я, Техно, большой парень-свинья, которого ты так сильно презираешь. — Послышался смешок. — Все будет хорошо, ты просто должен дышать за меня, хорошо? Вдыхай и выдыхай. Томми очень старался следовать инструкциям человека, Техно. Его дыхание начало медленно выравниваться с помощью человека, вместе с воспоминаниями о последних нескольких днях, возвращающихся к нему. Теперь он вспомнил, все, о чем упоминал Техно, всплыло в его мозгу. Он был в коттедже, а не в темной комнате. Он был в безопасности, ему не причинили вреда (он надеялся, он так отчаянно надеялся, что это окажется правдой), и Дрима там не было. Вот тогда-то и хлынули слезы. Он не мог остановить рыдания, которые начали сотрясать его тело, всхлипы вырывались из горла. — Т-техно, — сумел выдавить он, заикаясь, слепо потянувшись к единственному источнику комфорта, который у него на данный момент был в жизни, и бросившись в объятия другого, не заботясь о последствиях. Техно на секунду замер, прежде чем ответить на объятие, нежно держась за затылок всхлипывающего Томми. Вскоре из груди мужчины начало исходить глубокое урчание, заставляя его тело мягко вибрировать под Томми. Мальчик повернул голову в сторону, чтобы прижаться ухом к груди Техно, чтобы лучше слышать мурлыканье, его крики стихли, когда он сосредоточился на звуке. Казалось, все успокоилось, и вместе с этим на него обрушился груз усталости, заставивший его глаза закрыться сами по себе. Томми глубоко вздохнул и просто позволил сну овладеть им. Техно не знал, что делать в сложившейся ситуации. Он проснулся посреди ночи (очевидно, он заснул на диване, его шея была недовольна этим) от криков, доносившихся из угла комнаты. Он вскочил, чтобы проверить, что могло так напугать единственного человека в доме, в его голове возникали наихудшие из возможных сценариев, которые заканчивались тем, что светловолосый мальчик получал травму. Его сердце немного успокоилось, когда он увидел трясущегося ребенка и понял, что это из ночного кошмара, но это не означало, что он перестал беспокоиться. На самом деле у него не было никакого опыта в успокоении паникующих детей, но он старался изо всех сил, и, по-видимому, это сработало, поскольку Томми, казалось, вернулся к реальности. Но что его действительно удивило, так это то, как мальчик обнял его после паники. Он вспомнил, как в очередной раз поразился тому, насколько маленьким был ребенок (он когда-нибудь спрашивал, сколько ему лет?), Но он не стал тратить время, чтобы дать ребенку комфорт, в котором тот нуждался, которого заслуживал. Он также был удивлен собственной внезапной радостью от контакта. Он даже не осознавал, как соскучился по объятиям, как приятно было чувствовать тепло другого человека так близко от себя. Фил был и остается единственным, кто обнимал его за многие годы, что случалось не часто, потому что мужчина был очень занят и не всегда мог прийти посмотреть на Техно лично. Прилив тепла и счастья заставил его замурлыкать, что стало еще одним сюрпризом. Он хотел остановить это, чтобы не спугнуть плачущего ребенка у него на руках, но Томми, казалось, на самом деле хотел послушать это, прижав ухо к источнику звука. Техно некоторое время оставался таким, продолжая мурлыкать, даже когда ребенок засыпал. Он сидел так около пяти минут, когда к нему присоединилось другое мурлыканье, заставившее его немного подпрыгнуть от неожиданности. Это был Томми, маленький мальчик-енот начал мурлыкать вместе с ним, хотя голос у мальчика звучал немного грубо, как будто он долгое время не использовал эту часть своих голосовых связок (и Техно не удивился бы, если бы это оказалось правдой, даже если это была удручающая мысль). Он пытался уложить малыша обратно в его гнездо, но хныканье, которое исходило от мальчика, когда он пытался это сделать, сделало это невозможным. Он вздохнул, все еще прижимая ребенка к груди, и медленно встал. Он медленно направился по коридору в свою спальню. Он знал, что не поместится в детском гнездышке, поэтому ему пришлось воспользоваться собственной кроватью, которая была слишком велика для одного человека. Он снова попытался просто уложить ребенка на кровать, но маленький енот мог быть сильным и упрямым ублюдком, когда ему было нужно, и не отпускал. Техно пришлось немного подвигать, чтобы уложить их, но ему удалось сделать это, не разбудив Томми. Он лег на спину, мальчик все еще сжимал его рубашку в своих маленьких ручках, они оба все еще мурлыкали. Мужчина схватил одеяла и накинул их на них обоих, убедившись, что мальчик надежно укрыт и что ночью ему не будет слишком холодно. (Он мог быть преисподней, но он должен был убедиться.) Он заснул под мурлыканье Томми и тепло, которое он дарил, как в прямом, так и в переносном смысле. Техно проснулся оттого, что солнце светило ему прямо в лицо. Похоже, вчера он забыл закрыть жалюзи, и теперь ему пришлось страдать от последствий. Он собирался встать и закрыть их, но тяжесть в груди заставила его остановиться. Его мозг немного оживился при виде золота прямо перед его лицом, но он быстро понял, что это был Томми, маленький светловолосый ребенок, который начал переворачивать его жизнь с ног на голову. И который в данный момент счастливо спал у него на груди, отвернув лицо от солнца. Воспоминания о прошедшей ночи вернулись к нему, от засыпания на диване до утешения ребенка посреди ночи. Это также породило множество новых проблем. Он смутно припоминал, как мальчик кричал что-то о снах и извинялся, что совершенно не вязалось у Техно. Из того, что он собрал, было ясно, что с Томми что-то случилось, что-то плохое. Он был почти на сто процентов уверен, что над ним надругались,но он не знал ничего конкретного. Внезапное движение ребенка у него на груди немного напугало его, но он изо всех сил старался оставаться неподвижным и быстро закрыл глаза. Он знал, как неловко может быть просто проснуться в подобной ситуации, поэтому решил оказать им обоим услугу и просто притвориться спящим. Томми проснулся, ворча что-то себе под нос, медленно начиная потягиваться, прежде чем замерзнуть. Техно почувствовал, как сердце мальчика забилось немного быстрее, и ему пришлось немного сильнее сосредоточиться на том, чтобы дышать медленно и спокойно. Мальчик медленно оторвался от Техно и вылез из кровати с осторожностью, о которой мужчина и не подозревал. Вскоре послышался звук маленьких ножек, шлепающих по деревянному полу, за которым последовал звук закрывающейся двери. Техно открыл глаза и собрался снова заснуть, но решил, что его мозг сейчас слишком бодрствует. Он пробыл под одеялом около получаса, прежде чем встать и отправиться на кухню. Он тихо начал готовить себе чай и проверил кладовку в поисках чего-нибудь съестного. Он был действительно благодарен своему прошлому "я" за то, что оно всегда заботилось о том, чтобы у него было достаточно припасов на крайний случай. Это был один из прекрасных примеров того, почему жизнь так далеко на севере не для всех, невыносимый холод и, казалось бы, бесконечные снежные бури могли стать настоящей пыткой, если вы не были готовы. (Внезапно он был очень рад, что нашел Томми, когда нашел, он ни за что не пережил бы эту бурю.) Тихое мурлыкание, доносившееся из дверного проема, заставило его обернуться и встретиться взглядом со светловолосым мальчиком, заглядывающим на кухню. — Привет, — сказал Техно после некоторого разглядывания, стараясь говорить мягко, чтобы еще больше не напугать мальчика. — Привет, — тихо ответил Томми, хватаясь за дверной проем и слегка царапая дерево когтями. Техно почувствовал легкое напряжение в воздухе, но предпочел проигнорировать его. — Есть пожелания на завтрак? Мальчик только сердито посмотрел на него, прежде чем медленно направиться к своему обычному месту за столом. — Не совсем Техно напевал и достал из буфета остатки вчерашнего рагу вместе с другой чашкой. Хочешь чего-нибудь выпить? Томми, казалось, немного колебался, нахмурив брови. Он посмотрел на Техно, в его глазах светилась решимость, когда он готовился. — Медовое молоко, — наконец сказал он, расправляя плечи, как будто готовясь к чему-то, что должно произойти. — Теплое молоко с медом? — Спросил Техно на всякий случай, уже доставая необходимые ингредиенты. Некоторое время было тихо, прежде чем мальчик промычал в знак подтверждения, заставив Техно слегка улыбнуться. Они съели подогретое рагу, и Томми с наслаждением выпил молоко, его глаза заблестели, когда он вытер рот рукой. Техно был удивлен, обнаружив, что радуется радости мальчика, его тихой, счастливой болтовне, которая стоит каждой чашки молока, каждого кусочка еды, который у него есть. Но он все равно должен был спросить, даже если это причиняло ему боль. — Томми, — начал он, уши мальчика мгновенно встали торчком. — Ты... помнишь, что произошло прошлой ночью? — Он старался говорить как можно мягче, но плечи Томми по-прежнему были подняты до ушей, а глаза смотрели на все, кроме Техно. Техно немного подождал, надеясь на ответ, но не получил ничего, кроме нервного движения хвостом. — Все в порядке, ничего плохого, — попытался заверить он, но мальчик по-прежнему избегал зрительного контакта. — Я просто... обеспокоен. — Слово пришло с некоторыми проблемами, он был не из тех, кто говорит о своих эмоциях, но Томми нужно было нечто большее, чем просто многозначительные взгляды. — Я хочу знать, часто ли это случается, и могу ли я чем-нибудь помочь, ты не обязана ничего объяснять, если не хочешь. — Не твое дело, — процедил Томми сквозь зубы, прижав уши назад. — Это не так, — спокойно ответил Техно, — Но если бы ты мог просто сказать мне, как заставить тебя чувствовать себя лучше, если это когда-нибудь случится, я уверен, это пошло бы на пользу нам обоим. — Заткнись. — Мальчик встал со стула, бросив на него злой взгляд. — Ничего не случилось, я не какая-то киска, которую ты должен жалеть! — Томми, нет ничего плохого в том, чтобы бояться. — Заткнись! — Томми... — Оставь меня в покое! — И с этими словами он выбежал из кухни, вероятно, чтобы спрятаться в своем гнезде, но Техно не был уверен. Его инстинкты кричали ему следовать за мальчиком и обеспечить ему столько комфорта, сколько ему нужно, укрыть его одеялами и сделать его счастливым и расслабленным, но рациональная часть его мозга знала, что Томми нужно пространство. Он не мог просто пойти туда и вызвать у него еще больший стресс, ему нужно было просто переждать и надеяться, что ребенок будет немного охотнее разговаривать примерно через час. Он действительно надеялся, что поступает правильно…