Часть 4

Вопросы вспыхнули в моей голове, словно фейеверки. Из тысяч вопросов, я все-же смогла выбрать одну: — Что значит, они ожидают мою сову? — Гаргулья подери, совсем забыл, — сказал Хагрид, хлопнув себя по лбу с такой силой, что этим ударом можно было бы разможить череп неподготовленому человеку, и достал из кармана куртки сову — настоящую сову, живую, только немного взъерошенную, — длинное перо и свиток пергамента. Высунув язык от усердия, он быстро написал записку, которую я сумела прочитать вверх тормашками: Дорогой профессор Дамблдор, Письмо Гарри передал. Завтра везу его за покупками. Погода ужасная. Надеюсь, у вас всё хорошо. Хагрид. Хагрид свернул записку и отдал сове, та зажала её в клюве. Подойдя к двери, он выбросил птицу в бурю. Бедная птичка. Потом он вернулся и сел с таким видом, словно всё это было таким же обычным делом, как разговаривать о погоде. — Так на чём я остановился? — спросил Хагрид, но в этот момент всё ещё бледный, но жутко злой дядя Вернон встал в освещённый камином круг. — Она никуда не едет, — сказал он. — Хотелось бы мне посмотреть, как такой великий маггл, как ты, сможет ему помешать, — сказал Хагрид. — Маггл? — я с интересом переспросила Хагрида. — Маггл, — ответил Хагрид. — Ну, так мы зовём неволшебников, как эти. Да… Не повезло тебе вырасти в семье этих самых маггловских магглов, которых я когда-либо видел. — Мы поклялись, когда взяли её, что положим конец этой чепухе, — сказал дядя Вернон, — Поклялись, что выбьем из неё эту дурь! Волшебница, это же надо придумать! — Так вы знали? — я ошеломлённо спросила. — Вы знали, что я… волшебница? — Знали? — внезапно завопила тётя Петуния. — Знали! Конечно, мы знали! Кем же ты ещё могла быть, если моя треклятая сестрица была тем, кем была? О, она получила точно такое же письмо и уехала в эту… в эту школу. Приезжала домой на каникулы с полными карманами лягушачьей икры и превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто понимал, кто она такая… чудачка! Но для моей матери и отца… нет… Лили — то, Лили — сё. Они гордились тем, что в их семье родилась ведьма! Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и затем продолжила свою тираду. Казалось, тёте Петунии уже давно, все эти годы, не терпелось высказаться. — Потом в школе она встретила этого Поттера, они сбежали и поженились, а потом родилась ты. Конечно, я знала, что ты будешь такой же, такой же странной и… и ненормальной, как и она, и вот, пожалуйста, она видители взорвалась, а нам досталась ты! — Взорвалась? Они же погибли в автокатастрофе. — В АВТОКАТАСТРОФЕ? — прогремел Хагрид и вскочил с дивана в таком гневе, что Дурсли торопливо ретировались в свой угол. — Как Лили и Джеймс Поттер могли погибнуть в какой-то аварии? Это возмутительно! Позор! Гарри Поттер не знает своего прошлого, в то время как каждому ребёнку в нашем мире известно его имя! — Но почему? Что случилось? — не обращая внимание на коверкование имени, настойчиво спросила, информация важнее. Гнев исчез с лица Хагрида, внезапно сменившись беспокойством. — Не ожидал я такого, — сказал он приглушённым взволнованным голосом. — Я и понятия не имел, как много ты не знаешь, когда Дамблдор говорил мне, что придётся непросто. Эх, Гарри, не думаю, что я тот человек, который должен обо всём тебе рассказать… но кому-то придётся… ты просто не можешь ехать в Хогвартс, ничего не зная. Он со злостью взглянул на Дурслей. — Ну ладно, всё-таки будет лучше, если ты будешь знать то, что я смогу тебе рассказать. Всего я рассказать не смогу, кое-что из этого большая загадка… Он сел и несколько секунд смотрел на огонь, затем заговорил: — Всё началось, думаю, из-за… из-за одного человека по имени… нет, это немыслимо, что ты не знаешь, как его зовут! В нашем мире все его знают… — Кого? — Ну… Вообще-то я не люблю называть его по имени, если в этом нет особой надобности. Никто не любит. — Но почему? — Гаргулья меня подери! Гарри, люди до сих пор боятся. Проклятье, как же это сложно. Видишь ли, когда-то жил волшебник, который стал, ну, плохим… Таким плохим, что ты себе представить не можешь. Ужасным. Хуже худшего. А звали его… Хагрид сглотнул, но слова так и застряли в горле. — Может, лучше написать? — предложила я. — Нет, я не знаю, как оно пишется. Ну, хорошо — Волан-де-морт. — Хагрида передёрнуло. — Только не заставляй меня повторять. Ну так вот, этот… этот волшебник, приблизительно двадцать лет назад начал искать себе сторонников. И такие нашлись — одни были просто запуганы, другие хотели обладать частью его власти, потому что он становился всё могущественнее, это уж точно. Тёмные деньки, Гарри. Никто не знал, кому можно доверять, все боялись вести себя дружелюбно с незнакомыми волшебниками и волшебницами… ужасные вещи творились. Он захватывал власть. Конечно, некоторые выступали против него… и он их убивал. Причём жестоко. Единственным безопасным местом оставался Хогвартс. Наверное, потому что Сам-Знаешь-Кто боялся лишь Дамблдора. Во всяком случае, он так и не осмелился захватить школу, по крайней мере, тогда. Ну, а твои мама и папа были самыми лучшими волшебницей и волшебником, которых я когда-либо знал. Они были Старостами Хогвартса в своё время! И это большая загадка, почему Сам-Знаешь-Кто раньше не попытался привлечь их на свою сторону. Вероятно, он знал, что они были слишком близки к Дамблдору и не хотели иметь ничего общего с Тёмными Силами. Возможно, он думал, что сможет их убедить… а может, просто хотел убрать их со своего пути. Известно только то, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в деревне, где вы жили. Тебе был только годик. Он пришел в ваш дом и… и… Неожиданно Хагрид достал очень грязный носовой платок в горошек и высморкался так громко, что это напомнило звук сирены. — Извини, — сказал он. — Но это так печально… Я знал твоих маму и папу — такие замечательные люди, каких ещё поискать надо… В общем, Сам-Знаешь-Кто убил их и — это одна из самых больших загадок — попытался убить тебя. Может, как я думаю, потому что хотел замести следы, или потому что просто любил убивать людей. Но ему это не удалось. Никогда не задумывался, откуда у тебя эта метка на лбу? Это не обычный порез. Такое случается, когда на тебя насылают сильное злое заклятие… разделалось оно с твоими папой с мамой, даже с домом вашим… но на тебя не подействовало, и поэтому ты знаменит, Гарри. Никто не выживал, если он решался на убийство. Никто, кроме тебя. Он убил много сильных волшебников — МакКиннонов, Боунсов, Прюэттов… а ты был всего лишь ребёнком, но выжил. Хагрид смотрел на него с грустью. — Я вынес тебя из развалин дома по приказу Дамблдора и привёз к ним… — Полнейшая ерунда, — перебил Хагрида Дядя Вернон. Я слегка подпрыгнула — я почти забыла о их присутствии. К дяде Вернону, похоже, вернулась былая храбрость. Он свирепо глядел на Хагрида, сжав кулаки. — А теперь слушай меня, девочка — прорычал он повернувшись ко мне. — Допустим, у тебя всё же есть некоторые странности, от которых, вполне возможно, помогла бы излечиться хорошая порка. А что до всей этой истории с твоими родителями… что ж, они действительно были с приветом, я этого не отрицаю, и, по-моему, без них мир стал гораздо лучше. За что боролись, на то и напоролись. Повелись с этими колдующими типами, и случилось то, чего и следовало ожидать. Я всегда знал, что они плохо кончат… Но в этот момент Хагрид подскочил с дивана, вытащил из кармана потрёпанный розовый зонтик и, наставив его на дядю Вернона, как меч, произнёс: — Предупреждаю тебя, Дурсли… Предупреждаю: скажешь хоть одно слово… Перед опасностью быть проткнутым бородатым великаном на остриё зонта, вся храбрость дяди Вернона снова улетучилась. Он вжался в стену и затих. — Так-то лучше, — тяжело дыша, сказал Хагрид, и сел обратно на, прогнувшийся до самого пола, диван. — Но что случилось с Волан-де-мортом? — Не произноси его имя при мне! — Хагрида основательно передернуло. Это же надо так перепугать народ, что-бы его имя боялись произносить до сих пор. — Прости, так что-же случилось с ним? — Хороший вопрос, Гарри. Исчез. Испарился. В ту же самую ночь, когда пытался тебя убить, из-за чего ты стал ещё более знаменитым. Понимаешь, в этом-то и есть самая большая загадка. Кто-то говорит, что он умер. По-моему, так чушь собачья. Сомневаюсь, что в нём осталось что-нибудь человеческое, чтобы умереть. Некоторые говорят, что он всё ещё жив и ждёт своего часа, но я в это не верю. Те, кто были с ним, переметнулись на нашу сторону. Некоторые из них словно вышли из транса. Не думаю, что они смогли бы это сделать, если бы он собирался вернуться. Большинство из нас полагает, что он где-то рядом, просто потерял всю свою силу или стал слишком слабым, чтобы продолжать борьбу. Той ночью случилось нечто, чего он не ожидал. Не знаю, что именно, никто не знает, но что-то в тебе остановило его, это точно. Значит, я остановила сильного волшебника с которым никто не мог справится, когда мне было один годик? Как-то это… неправдоподобно. Если тогда в ту ночь, вместе со мной были и родители… то они, вполне могли сами убить этого волшебника, чтобы я выжила. Погибли забрав собой врага… моя версия мне нравится намного лучше. Хагрид смотрел на меня, его глаза лучились теплотой и уважением. — Значит я поеду в Хогвартс? — Разве я не ясно сказал, что она никуда не поедет? — прошипел дядя Вернон. — Она отправится в Стоунволл Хай и ещё спасибо за это скажет. Я прочитал те письма, в них говорится, что ей понадобится всякая ерунда вроде… книг заклинаний, волшебных палочек и… — Если он захочет, то даже такой великий маггл, как ты, не сможет его остановить, — прорычал Хагрид. — Запретить сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе! Да ты псих. Он записан туда с тех пор, как родился. Он будет учиться в самой прекрасной школе чародейства и волшебства в мире. Семь лет — и он сам себя не узнает. Там он будет учиться с ребятами своего круга, и у него будет самый великий директор школы Хогвартс, сам Альбус Дамб… — Я НЕ СТАНУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО НЕНОРМАЛЬНЫЙ СТАРЫЙ ИДИОТ УЧИЛ ДЕВЧОНКУ ВОЛШЕБНЫМ ФОКУСАМ! — завопил дядя Вернон. Ой-ёй, зря он это сказал, ой как зря… дядя Вернон зашел слишком далеко. Хагрид схватил зонтик и замахнулся им: — НИКОГДА… — прогремел он, — НЕ ОСКОРБЛЯЙ… АЛЬБУСА… ДАМБЛДОРА… В МОЁМ… ПРИСУТСТВИИ! Он опустил зонт. Тот со свистом рассёк воздух и остановился, указывая на Дадли. Последовала вспышка фиолетового света, затем звук словно взорвалась хлопушка, потом пронзительный визг и в следующую секунду Дадли уже пританцовывал на месте, схватившись обеими руками за свой жирный зад и воя от боли. Когда он повернулся ко мне спиной, я увидела, что через отверстие в брюках торчит витой поросячий хвостик. Дядя Вернон взревел. Втащив Дадли и тётю Петунию в соседнюю комнату, он бросил на Хагрида последний испуганный взгляд и захлопнул за собой дверь. — Не стоило мне выходить из себя, — сокрушённо сказал он. — Хотя, всё одно не сработало… Собирался превратить его в свинью, но он, видимо, и так был похож на порося, что не очень уж много оставалось сделать… Он искоса взглянул на меня из-под косматых бровей: — Буду признателен, если ты не расскажешь об этом в Хогвартсе. Мне… ээ… не положено колдовать, вообще-то говоря. Но мне позволили чуть-чуть поколдовать, чтобы найти тебя, доставить письмо и всё такое…. — А почему нельзя колдовать? — поинтересовалась у Хагрида. — Ну… Я когда-то тоже учился в Хогвартсе… ээ… но меня, если честно, исключили… На третьем курсе… Волшебную палочку взяли да и сломали пополам. Но Дамблдор позволил мне остаться там егерем. Дамблдор — великий человек. — И за что же вас исключили? — Поздно уж, а у нас куча дел назавтра, — громко заговорил Хагрид. — Надо будет съездить в город и купить тебе книги и всё остальное. Он снял с себя толстую чёрную куртку и бросил её на пол. — Можешь поспать под ней, — сказал он. — Не обращай внимания, если она будет немного шевелиться. Кажется, у меня в одном из карманов всё ещё осталась парочка мышей.