Глава #8. какие традиции обязательны к исполнению на празднике риск-ретур?

Скараманде знает, что есть праздник в деревне Лихо. Его больше нигде не празднуют, и тому есть своё таинственное объяснение. Кажется, что даже не все местные знают причину, по которой они отмечают риск-ретур. Сто лет как ведётся традиция проведения ярмарки на центральной улице села. Открываются разные палатки, где можно побороться с другими участниками за ценный приз. Скараманде знает, что такое развлечение нельзя пропускать, тем более, когда на этот раз он будет не один, а с Доджером. Сто лет тому назад, в деревне «Лихо» произошла трагедия. Если коротко, то группа бандитов напала на село и все разрушила. Дома горели. В книгах очень живописно и талантливо описывался огонь. В нем дрались гибкая страсть и кровожадность. Это пламя не подчиняемо, по-хозяйски сжирает территории и вселяет дикий ужас в тех, кто был окружён им. Всё сгорело дотла, выживших не осталось. Позже село отреставрировали, и те, кто вернулся в это место, устраивали праздники, в память о произошедшем. Раньше, конечно, все было более торжественным и масштабным. Но и сейчас на риск-ретур осталось множество интересных традиций. Одной из которых является совместное плетение сетей под звёздным небом. Скараманде рассказывали об этом ритуале, но раньше он не мог принять в нем участие: попросту было не с кем. Сейчас же он потащит с собой на экскурсию в другое село плута, а тот, конечно же, будет не против. *** Проходя мимо дома лекаря, Михаил вдруг услышал какой-то грохот. В голову пришло только то, что это однозначно были недоброжелатели или грабители. А он, как самый верный своим сельчанам и ответственный староста, решил прийти на помощь Мувэ. Он оказался в дверях незакрытого дома, шустро рассматривая помещение. — что здесь происходит? — Но стоило внимательно разглядеть обстановку, как все встало на свои места. Доджер, лёжа в странной позе на полу у скамьи, держал в руках несколько тяжелых сумок, а рядом с ним валялись осколки разбитой посуды. — Скараманде, за что ж ты его так? — спросил Михаил, подумав, что лекарь избивал своего некогда пациента. — что? — высунулась голова чернокнижника из соседней комнаты. — ах, это… — Мувэ подошёл к графу, поднимая в первую очередь сумки, а затем помог Ёру встать с пола. — мы собирались на праздник в «Лихо». — ага, а потом ты нагрузил меня всеми этими ненужными вещами, я споткнулся о скамью и локтем ещё посуду задел. А я говорил тебе, что ее убирать сразу надо! — воришка говорил как-то сердито, отряхиваясь от пыли. Мувэ почесал затылок, предполагая, что, возможно, действительно переборщил и взял чутка лишнего. — в «Лихо» посуду купим. У тебя же остались деньги? — лекарь посмотрел на своего сожителя, полностью уверенный в том, что тот хотя бы немного финансово поможет. Но Доджер лишь отрицательно покачал головой. *** А она - голова - все ещё болела с момента, когда они очнулись. Такой ужас граф ещё никогда не ощущал. Он не помнил, что с ним случилось, после падения на землю. А ещё не понимал, почему лежит на полу, вокруг свечи, а рядом с ним такой же безжизненный Скараманде. А ещё тогда очень хотелось спать. Поэтому почти сразу же снова отключился. Во второй раз проснулся уже не на полу, а в церкви. Рядом с ним, на соседней кровати, лежал Скараманде. Он тоже уже пришёл в себя и Аманда пыталась поить его какими-то травами. Она, конечно, была не настолько опытна как сам Мувэ, но кое-чему лекарь всё-таки научил помощницу. Умирать было не страшно. Боязно стало, когда после смерти он вернулся к жизни. Доджер стал привыкать к ранним подъемам. А ещё после смерти все немножечко поменялось. Тогда, по пути с кладбища, граф умер на той земле. Кажется, изменения совсем незначимы: просыпаться стало проще, пауки теперь не внушают ужас. А внутри все расщепилось на части и с каждой минутой пребывания в мире с момента нового рождения, становилось все менее выносимым сдерживаться. Ёр, несомненно, должен благодарить Скараманде за воскрешение. Но что-то трогало так болезненно в самом сердце, что, быть может, было бы лучше, если б он там и остался. На той земле, по пути с кладбища. *** Для Доджера лес перестал быть таким невероятным местом, он начал привыкать и к нему. Но для Скараманде природа неизменно оставалась той частью мира, которая заставляет душу замолчать каждый раз, когда он ступал в эти места. Поход до другой деревни должен был занять около суток. Единственное, о чем не подумал Скараманде - это то, что все это время ему придётся выслушивать болтовню графа. Даже умерев однажды, он все равно не затыкался, и это была одна из немногих вещей, которая, казалось, никогда в нем не изменится. По левую часть пути протекла река, впадающая в озеро «Лост». От туда слышался мелодичный шелест воды, который лишь немного оттенял монолог плута. Сегодня он рассказывал легенду о невероятном мече, который способен разрезать на части все, к чему прикоснется. — ещё до того, как Лихо было разрушено разбойниками, в нем жил очень умелый кузнец. На протяжении почти десятка лет он ковал меч из самой разнообразной и необычной руды, которую собирал по всему континенту. Так долго он его делал, что, поговаривают, он был одержим им. — Доджер старался говорить без запинок, но иногда условия непроходимого леса заставляли его на миг замолчать, чтоб через секунду продолжить свой рассказ. — и когда меч тот был готов, пришёл к нему странный мужчина пожилого возраста. Ни разу его никто не видел в деревне! И вот, предложил старец кузнецу заключить сделку. Сказал, что может сделать его меч неуязвимым и способным рубить любые поверхности. Взамен лишь попросил душу человеческую. — это откуда ты легенду такую знаешь? Сам придумал? — включился в разговор Мувэ. — во-первых, не перебивай барда, когда он вещает тебе истории! Во-вторых, я книжку нашёл у вас в церкви, когда проснулся там, делать же совсем нечего и вот… От воспоминаний ладони мгновенно вспотели. Лекарь хотел бы забыть те сутки как какой-то жуткий кошмар, но все не мог не думать о случившемся. Разговор об этом они так и не начинали, оба будто избегали этой темы. — так вот, — напомнил о себе на миг помрачневшей Ёр, — кузнец тот согласился на сделку. Старец рассказал ему, как совершить ритуал. Мастер отправился на озеро в ночь с пятого на шестое июня. Воткнул меч свой в глыбу и начал читать заклинание. Вода в озере поднималась и кузнец не заметил, как ноги его погрязли в жидкости, а его несовершенный труд нескольких лет так и потонул. Вернулся старец в ту ночь к нему, обманом захватил душу! Позже выяснилось, что тот старик оказался древним демоном Ишиту, который сделки разные совершает и людскими душами питается. Меч тот так и остался где-то под водой. Поговаривают, что он наделён силами и его всего-то нужно как-то оттуда достать, чтоб пользоваться в своё удовольствие. Зачем только Ишиту так поступил, я так и не понял. — хороша история, ведьма, не думал, что ты так умеешь рассказывать. *** Не нужно было слишком приближаться к Лихо, чтоб заметить особую праздничную атмосферу. На улицах, хоть и было их всего пару штук, уже во всю весилились люди. До слуха Мувэ и Ёра доносилась нежная песнь флейты в вперемешку с громким пьяным смехом. Мужчины добрались до деревни, в которой и должна проходить ярмарка. Дома здесь сильно отличались от тех, что были в Олово или в Курбской, они были не такими надежными и красивыми. Стояли постройки в кривой рядок, заборчики чудом держались. Но даже на самой окраине все было украшено, пусть неловко и небогато. Лихо — прибрежная деревня. Большая часть домов строилась как можно ближе к огромному по своей площади и богатому на рыбу озеру, а на каждом строении сушилась рыбацкая сеть. Более того, богатый улов здесь считается отличным поводом для гордости, и каждый уважающий себя лиховец развешивал под палящим солнцем гирлянду из свежепойманых рыбёшек. Для многих семей, живущих в Лихо, рыболовство являлось главным делом, но, что важно, довольно прибыльным. По этому лиховцы очень любили праздновать открытие сезона рыбалки. Так что, многие приезжали сюда только ради денег, а на домишки никто не тратился. Главное - высота, чтоб не настиг паводок или сезонное половодье, и стены потолще, чтоб холодное время года пережить. А на остальном можно нещадно экономить, как и поступало большенство, отдавая приоритет снастям. Но, к сожалению, не все приезжие в Лихо осознавали, на сколько на самом деле непрост рыбный промысел. И дело тут совсем не в рыбацком мастерстве: вода несет куда большую опасность, чем слишком сильное течение или резкий подъем её уровня. Рыбак здесь — не высшее звено пищевой цепочки, а аппетитная цель для волшебных тварей, что старшнее людишек. *** И как оказалось, на центральной улице уже с самого утра началась ярмарка. Музыканты беспрерывно наигрывали веселые мелодии, продавцы, приехавшие из самой столицы, разложили свои товары и созывали глупцов, которые готовы отдать все свои сбережения на разную чепуху, а если пройти чуть ближе к середине мероприятия, можно было заметить небольшую деревянную сцену, больше напоминающую помост, на который выходят осуждённые на казнь. На деревянной поверхности стоял мужчина, возрастом примерно в тридцать пять лет. Среди других людей, он выглядел вызывающие и слегка вульгарно: костюм темно-фиолетовый и мятый, пуговицы застёгнуты отнюдь не все, волосы взлохмачены и торчат в разные стороны, ботинки дорогущие, но уже грязные и поношенные, на шее цветной галстук, который сильно выбивался из образа. Мужчина привлекал внимание не только своим видом, но и громким голосом: ведущий предлагал принять участие в конкурсе на главный приз, и, само собой, Доджер был не в силах устоять в стороне. — мы обязаны записаться, золотко! — ты знаешь какой приз хоть? Оно тебе надо, ведьма? — чернокнижник глянул на импровизированную сцену. Рядом с ведущим находился круглый столик, а на нем сидел рыжий, как сам Ёр, кот. — ну и зачем он нужен? Мне и тебя достаточно. — коты, если ты не знал, отгоняют нечистую силу и ловят мышей. Вспомни свой полу-разрушенный дом - там везде эти крысы бегают! Брр! — чем тебе они мешают? — неподдельно удивился Скараманде. — чем тебе кот помешает? Ты глянь, у него даже имя есть! Огог! Классное, да? Почти как твоё, это точно судьба, надо брать! — продолжал гнуть свою линию плут. А в общем, Мувэ и впрямь задумался об этом предложении, ведь если кошка действительно сможет отгонять нечисть, то с ее появлением исчезнут не только угольные волки, но и, возможно, Доджер. «Он же ведьма.» — мысленно хихикнул лекарь. — хорошо. Но смотри, если он, не дай бог, что-то испоганит, вылетите оба спать на крыльце! — конечно, сэр! — обрадовался граф, приставив выпрямленную ладонь к виску. *** Сам конкурс должен был проводиться уже ближе к ночи, а до того времени, все сообща ловили рыбу, готовили, делились историями и наслаждались музыкой. Скараманде не заметил в какой момент в руках плута оказалась лира, но звук мелодии, исходящий от неё, был приятен слуху и так привычен, что лекарь не обращал на это внимания. И только когда Ёр перестал играть, до чернокнижника вдруг дошло. — ты украл ее чтоли? — одолжил на время! — поправил его Доджер, сделав вид, будто глубоко оскорбился доводами Мувэ, прижимая инструмент к груди. Затем, всё-таки подняв серость «невинных» глаз, плут обратился к товарищу: — тебе нравится как я играю? — спросил он прямо в лоб. И мелодия снова зазвучала. Его горячие пальцы перебирали струны, из-под них текли озвученные вслух ноты, и оттого не становилось паршиво - наоборот, душа трогательно расцветала. — значит, ты действительно был бардом в прошлой жизни? — осекся Мувэ на последнем слове, когда понял, что ляпнул. Рука графа дрогнула, отчего раздался неприятный звук, уже не похожий на божественную мелодию. Но Доджер быстро избавился от наваждения и совсем скоро вернул ритм. Они оба понимали, что отвечать на неуместный вопрос лекаря необязательно. И вплоть до самого заката они практически ни о чем не говорили, и только музыка наполняла тишину. А внутри с каждой секундой мир мрачнел и ужас смерти захватывал разум графа. От недосказанности и стыда все постепенно разрушало вихрем. А ещё от обиды ни то за ошибку Скараманде, ни то за его попытку делать вид, будто ничего не произошло. А происходило многое. Жестокое разочарование выедало остатки сознания, пытало то Ёра, то Мувэ по очереди. И страдали они оба по отдельности, не понимая, куда себя девать в этих неуютных тесных телах. Быть может, правда, что люди живут, чтобы умереть? *** Правила игры были предельно просты: несколько команд выполняли различные задания, начиная от силовых соревнований, заканчивая поеданием пресной рыбы наперегонки. На то и собирались люди по несколько человек, чтоб не одуреть в одиночку с такими задачками. По результатам каждого конкурса одна команда, которая справилась хуже всех на взгляд ведущего, выбывает из игры. Первый тур начали с готовки в не самых лучших условиях. В этом раунде учавствовать вызвался Доджер, заверив, что готовит он как настоящий бог, и ведь не зря он так представился в первый день их знакомства. И он не обманул: учитывая качество продуктов и наличие оборудования, Ёр действительно смог приготовить за ограниченное время что-то более менее съестное. На этот раз выбыл какой-то дедок, который не справился с огнём и блюдо отдавало сильной гарью. Затем начался второй раунд, где нужно было продемонстрировать свои способности лепить из глины. Скараманде с полной уверенностью в очевидной победе, убедил графа, что с лёгкостью справиться с этим делом. Откуда только у него такие навыки - одному лишь богу известно. В этот раз выбыли сразу двое: один за то, что вообще ничего не успел, второй за нарушение дисциплины. И были там ещё всякие конкурсы, где с удовольствием участвовали Доджер и Мувэ. Они уверенно шли к призу, пока временно не приостановили игру: сейчас, наконец, небо засыпалось горящими звёздами, и тучи услужливо уступили место луне. Это был подходящий момент, чтоб наконец традиционно собраться семьями и друзьями, и начать плести рыболовные сети, рассказывая всякие легенды и истории. Лекарь не сомневался, что плут обязательно расскажет что-то ещё. Они вдвоём сидели далеко от остальных, но и до них доносился свет от огромного общего костра. На фоне безмолвной болтовни сельчан, звучала игра Доджера на лире. Он будто и не собирался ничего плести, однако, через какое-то время он присоединился к чернокнижнику, отложив инструмент в сторонку. Тишина была непривычна для обоих. Впервые с момента воскрешения повисло такое напряжение, но к счастью, они оба не избегали друг друга и могли даже обменяться взглядами. Ёр подсел чуть ближе, чтоб смотреть, как правильно вязать узлы. Лекарь заметил этот жест и уже более демонстративно начал плести сети, но все также не проронив ни слова. Доджер старался как мог, но одно дело - играть на инструменте, а другое - пытаться что-то связать. В конце концов, плут раздраженно откинул от себя неудачную сетку, снова схватившись за лиру. Мувэ огорчено выдохнул, переведя взгляд на уже расслабленное лицо графа. — ты так легко сдался. Так нельзя, ведьма, я очень давно хотел поучаствовать в этих традициях, а ты вот так меня кидаешь. Это очень подло с твоей стороны. Лицо рыжеволосого искривилось так, будто к нему поднесли что-то дымящиеся и гадкое. — очень подло было убивать меня! — показалось, что даже чужие голоса на фоне стали тише. Скараманде выпустил из пальцев материал состоящий из трав, и на автомате чуть отодвинулся от плута. А он, в свою очередь, попытался перевести тему. — я читал, что на этой традиции люди обычно обмениваются историями, а не молчат, как это делаем мы. Ёр встал на ноги, подхватив с собой украденную лиру, и с лицом печального брошенного барда ретировался ближе к водоёму. Здесь было тихо и не доносились голоса сельчан. Скараманде понимал и принимал все последствия воскрешения, поэтому, терпеливо выждав, пока граф чуть-чуть не остынет, пошёл за ним. — ты прав. На этой традиции нужно рассказывать что-то друг другу. Я знаю историю, ты выслушаешь меня? — осторожно начал Мувэ. Ёр перестал перебирать струны и посмотрел на чернокнижника. В серых глазах не мелькал былой интерес, одни лишь тучи сырели, грозясь обрушить ливень. Но он не прогонял, и даже слегка кивнул, готовый выслушать Скараманде. — я расскажу о том, что хорошо знаю сам, и дело пойдёт об одном моем знакомом хирурге, который учился со мной вместе. Он находил удачные моменты, когда я оставался один дома, наедине с собой, и приходил, чтоб поговорить. И говорил он о том, как виноват. — а ты просто терпеливо выслушивал все его нытьё? — отозвался Ёр. — получается, что да. Там такая ситуация произошла… он тогда бросил учебу, поспешил заниматься расследованиями и лечением. Приходил он к одной богатенькой женатой паре. Оба были тяжело больны, жена практически перестала вставать с кровати, а муж из последних сил пытался как-то работать. Но тот врач не брал с них ни копейки. — а в чем тогда смысл? Мог бы лечить бедных крестьян без денег, раз такой благородный. Мувэ печально улыбнулся, но прояснять этот момент не стал: знал, что все станет понятным чуть позже. — в тот день погода была мрачной. Это был конец зимы, но в столице все быстро начало таять, остались одни лужи и грязь, а с неба все ещё мелко-мелко сыпал липкий снег. И в этот день та богатенькая женатая пара умерла, по вине того хирурга. Он допустил какую-то ошибку, и винил себя за то, что не доучился до конца в институте. Доджер не стал перебивать, но в мыслях уже появились догадки. Скараманде, будто собираясь с мыслями, вдруг замолчал, но решившись, продолжил свой рассказ. — я думаю ты догадался, что тот хирург - это я, а та пара - мои родители. — почему ты не воскресил их? Ты же умеешь. — недоумение читалось в лице графа, который совсем чуть-чуть проникся чужой историей. — я тогда просто не умел. И это событие сильно поменяло мою жизнь. Я отправился к Этирету с договором, променял, по классике, душу, взамен на способности, чтоб больше от моих рук никто не погибал. Позже Агафья подарила мне посох. Но было уже поздно думать о воскрешении родителей: их тела сожгли. — но от твоих рук все равно погибают. — констатировал Доджер, при этом лицо его не изменилось. Мувэ мрачно кивнул. Он сразу понял, что речь шла о йоли, и не собирался отрицать того факта, что все равно ему приходится убивать, даже если из лучших побуждений: убийство ничем не оправдать. Но уничтожать йоли - это почти как охота на животных, чтоб прокормиться. Однако, спорить с графом он не хотел, принимая ужасную вину на себя. Скараманде всегда жил с этим грузом и не мог выбраться из мрачного колодца внутренних самокопаний. Они молчали о чём-то своём. Но плут нарушил тишину, спросив: — зачем ты мне это рассказал? — после твоей смерти между нами появилась огромная пропасть, и мы нарочно избегаем эту тему. Но я понимаю, как тебе сейчас нелегко и я не хочу, чтоб напряжение росло дальше. Сейчас идеальный момент, чтоб обсудить это. На лице Доджера появился намёк на облегченную улыбку. Но стоило подвести их диалог к этому неотложному моменту, как раздался голос ведущего, который объявил начало финала. Осталось всего две команды: скараеры и какая-то большая семья, видно, приехавшая из столицы. *** Условия последнего конкурса были просты: во тьме необходимо было устроить заплыв по озеру, преодолеть далекое расстояние за кратчайшее время, вернуться обратно, и главное - не утонуть. В этом раунде участие принимал Доджер, так как все же явно был спортивнее чернокнижника. Лекарь подбадривал плута, разминал тому плечи, советовал всякие хитрости и отлично его поддерживал. Все было готово к началу финального испытания. Ведущий начал отсчёт с конца, и только прозвучала цифра «один!», как оба участника нырнули в темноту холодных вод. Это было сравнимо с ударом, где выбился весь воздух из легких, а мышцы сковало судорогой. Но это ощущение стало проходить, так как Ёр очень быстро привык к воде. Скараманде с замиранием сердца стоял на берегу, и неясно, от чего было так боязно: ни то из-за страха, что Доджер проиграет, ни то из-за волнения, что вода оказалась очень холодной и эта игра стала настоящей пыткой для графа. Однако, плут хорошо вырывался вперёд и отлично плавал. Но произошла следующая беда: его соперник подловил на обратном пути Ёра и подло помешал ему, в жалкой попытке утопить. Но он ещё не знал, что граф физически оказался сильнее. И Доджер вмиг вспыхнул гневом от несправедливости. Плут вынырнул из воды и быстро догнал подлеца. Он начал топить того гаденыша, и делал он это вовсе не шутливо, а по-настоящему. Это было не похоже на неконтролируемый гнев, скорее, граф и сам не понимал, что творит, а глаза застелило белой пеленой вперемешку с искрами. А когда он уже пришёл в себя, то оказался на берегу вместе с его соперником. И выяснилось, что за этот случай их команду дисквалифицировали, что было, вполне, ожидаемо. Но Доджер, кажется, вовсе не жалел о случившемся. А самое приятное, что Скараманде не стал ворчать и обвинять его во всем, только понимающе молчал. Но потом чернокнижник всё-таки подал голос. — жаль, что мы так и не смогли выиграть Огога. Он бы нам не помешал. Доджер помялся секунду, а затем на его лице расцвела улыбка, означающая, что ничего хорошего на его ум не пришло. — а мы его украдём!