Глава #7. как узнать дату своей смерти?

— о господи. Он что, после всего того, что уже произошло, правда умер? — Скараманде наклонился к рыжей голове. Бушующая буря в чужих серых глазах утихла, и даже спокойное покачивание волн исчезло из некогда живого взгляда. Доджер иногда представлял, как он героически погибнет. Он прокрутил множество сценариев своей смерти, придумал прощальную речь, интересовался, что чувствует человек, чьё сердце перестаёт биться, будет ли ему больно, или, что будет потом. Но он не мог предположить, что старуха с косой так быстро его настигнет. Нет, он правда знал, что она приходит внезапно. Но все слишком легко кончилось. Так ведь не должно было? Каждому человеку ведь прописана судьба, верно? Или суть его существования была настолько бессмысленна? А Скараманде правда пытался почувствовать хотя бы совсем слабый пульс на запястьях или шее рыжеволосого. Его руки еще были тёплыми и это давало ложную надежду. Этот исход было трудно предугадать. Сегодня должен был быть самый обычный день. То есть, разумеется, прогулка по скрытому в лесу кладбищу - это не совсем обычно, но в любом случае, никто не думал, что рыжий шут побывает в мире мёртвых. Необходимо вернуться на несколько часов назад, когда закат только-только коснулся земли. Удивительным было то, что Доджер и Мувэ проспали весь день. Наверное, лень графа заразительна. Скараманде привык рано вставать, ведь самое замечательное время - это утро: ночь умывает вчерашний день, и спящие люди ещё не успели испортить новый. И, безусловно, это была удобная привычка. Лекарю было необходимо вставать раньше, чтоб продлить день на пару часиков ради своих исследований, целей и работы. Но сегодня было исключение. Однако, лекарь посчитал это знаком, что пора сходить на кладбище: ему было нужно снова отлавливать йоли, чтоб посох продолжал работать. Появилось ощущение, что скоро он перестанет выполнять нужные функции так, как требовалось, если чернокнижник вновь не прольёт кровь этих демонов. Ночное кладбище, на первый взгляд, мрачное, но сейчас оно не вызывает никаких эмоций у Скараманде. Но к великому сожалению врача, на этот раз он был не один: с ним был Доджер. *** Раньше Ёр просыпался ближе к полудню в своей широкой удобной кровати. Но сейчас он был вынужден забыть о своём статусе и спал на деревянной скамье, укрытой меховыми шкурами. И подъем начинался не с «божественного» завтрака, а с прилетевшей в лицо знакомой рубашки. Ёр приподнялся на локтях, и ткань упала, открывая ему обзор на бодрого Скараманде. Лекарь молчаливым кивком указал на вещицу, что недавно прилетела ему в личико. Граф поднял рубашку перед собой и с искренним удивлением узнал свою одежду. — воу, золотко, откуда она у тебя? — плут стал рассматривать каждую знакомую ниточку и складочку, он был совершенно уверен, что его рубашка была навсегда потеряна после встречи с разбойниками. Лекарь позволил себе давольно улыбнуться, но раскрывать своих тайн он не стал. Повезло, что хозяйственная Аманда так быстро справилась с этой задачей и вернула вещицу в кратчайшие сроки. Пришлось заплатить немного из своего кармана, но все равно Скараманде посчитал это правильным решением. — собирайся давай, ведьма, у нас сегодня есть дела. Очень важные. — — боюсь представить, что за важные дела могут быть посреди ночи. И с каких пор вдруг стало безопасно шнырять по лесу? А как же эти ваши угольные волки? — не бойся, ты отлично бегаешь и лазишь по деревьям. — Скараманде сам понимал, на какой риск они идут, но все равно был уверен в успехе этой экспедиции. — Если они тебе ногу отгрызут, обещаю, что я куплю тебе новую. — сказав это, Доджер наконец сполз с постели и начал собираться. — боюсь, Рудольф не будет делать мне протез. А других кузнецов у нас в деревне нет. — это будет отличный повод провести вам познавательную экскурсию по нашей столице, сэр. — граф зачерпнул немного угля, на всякий случай, и запихал его по карманам своих штанов. — во-первых, в какой момент мы перешли на «вы»? — Скараманде внимательно смотрел за руками рыжего плута, чтоб тот, не дай бог, ничего себе не прикарманил в его доме. — а во-вторых, я там родился и жил, грамоте обучался и первое время работал. Услышав это, Ёр хихикнул — кого ты обмануть хочешь? Ты не похож на умного или богатого. — закончив своё умозаключение, плут внезапно ойкнул, когда по затылку прилетело подушкой. — как тебя легко разозлить… *** Мувэ шагал спереди, в руках держа только керосиновую лампу. В ремне привычно держался его посох, а сбоку кинжал, на случай, если вдруг волшебный артефакт снова перестанет работать достаточно хорошо, чтоб защитить себя. Ёр же шёл сзади, постоянно оборачиваясь назад. Ему все мерещилось, что кто-то шёл по их следам, что кто-то смотрел из кустов или, что воздух сзади был будто могильным. Сегодня граф был персональным перевозчиком скарамандовой сумки и всего того, что в ней находилось. — да, доверие, несомненно, основа в отношениях, но я бы все равно на твоём месте не доверил б мне сумку. — слишком тяжелая для тебя? — с нескрываемой издевкой спросил лекарь, даже не обернувшись на своего рабочего. — никак нет, сэр. Я просто все не могу понять: почему я должен готовить, убираться, таскаться за тобой по лесам, а теперь ещё и носить твои вещи? — когда вернёмся, не забудь полы вымыть. Дорогу до колодца знаешь. — хихикнул лекарь, не теряя возможности поиздеваться над плутом. — о как ты заговорил! Не забывай, что я все ещё граф и… и не потерплю такого отношения к себе! — конечно, прошу простить мне мои манеры, ваше графское сиятельство. — те слова были последними, а дальше, вплоть до выхода из села, их сопровождала гнетущая тишина. Окруженные безмолвием, мужчины стояли посреди давно заброшеного кладбища. Бледная луна скрылась за фатой мрачных облаков, и лица обоих освещала только скромная свечка в керосиновой лампе Мувэ. Ночной сумрак медленно окутывал и без того жуткий лес, колючие макушки сосен и острые пики пологого забора не предвещали ничего хорошего. Калитка кладбищенской ограды неприветливо скрипела, а холодный ветер доносил из-за деревьев пугающий волчий вой и свист сов. Благодаря особому антуражу этого места, каждый шорох пускал по телу новую волну мурашек. Из тумана выплывали многочисленные памятники, покрытые паутиной, поваленые на землю или просто поломаные, подле которых многочисленные разрытые и давно разграбленные могилы. Имен тут точно уже не разобрать, но домыслить бывалую красоту разрушенных каменных плит было ещё возможно. На некоторых монументах сохранились во всю гниющие букеты цветов, под ногами переодичнски пробегали мыши. Где-то в центре кладбища вырисовывалось небольшое болото, некогда бывалое замечательным озером. Из зарослей вокруг него доносился зловещий лягушачий рокот. Скараманде жестом подозвал к себе плута и молча кивнул куда-то в сторону, указывая на небольшое пространство. Он поторопился потушить лампу, чтоб не привлекать лишнего внимания и не спугнуть йоли, которые удачно скопились в одном месте. Доджер устал ужасаться, но подобная картинка явно впечатлила его. — что ты собираешься делать? — спросил он шепотом. — мне нужно поймать парочку и сжечь. — таким же тоном ответил лекарь. — раньше я ловил их и сжигал с помощью огнива, но сейчас здесь есть ты, ведьма. — а, я понял, ты хочешь, чтоб я сейчас углями их закидал? — Доджер с настороженностью оглянул местность, поморщившись. Рядом с плитами и деревьями, не особо скрываясь, перекатывались и мрачно висли крохотные существа. В темноте их было не разглядеть, но создавалось ощущение, что гореть они должны отлично. Бледно-фиолетовые по окрасу вели себя скромнее и практически не выделялись. А их товарищи красных оттенков были активнее и бродили туда-сюда. Глядя на них, становилось тоскливо и печально. В чёрных глазках читалась потеря чего-то очень важного. И больше ничего их страдальные лица не выражали. — но ты это сделаешь, тебе же самому интересно на это поглядеть? — Мувэ провёл пальцем по поверхности своего посоха, даже не посмотрев на своего временно-принудительного партнера по сожительству и совмещению быта. Доджер безразлично пожал плечами. — разумеется, сэр, вы правы. — рыжий опустил руку в карман своих штанов и нащупал там совсем маленькие кусочки угля. Но он не загорался, сколько бы плут не пытался сконцентрироваться. — бестолково, я не могу, не получается. Лекарь ничуть не изменился в лице. — а у тебя хоть что-то получается? — конечно. Я замечательно ворую, вру, провоцирую людей и вскрываю замки. Ещё сбегаю тоже неплохо, и дерусь, кстати, замечательно. И, как выяснилось, полы я мою отменно. — рыжий явно гордился этим набором достижений, но на Мувэ это не произвело впечатления. — маловато качеств, ведьма, мне сначала показалось, что ты будешь полезен. — а ты сам-то, что умеешь? Только командуешь мной и ругаешься, не смотря на то, что я, между прочим, очень стараюсь! — а вот и не правда, ты ничуть не стараешься. — продолжил гнуть чернокнижник, когда заметил, что от подобной критики, угольки покрылись едва заметными фиолетовыми трещинами. — если бы старался, то смог бы поджечь мне парочку йоли. Но ты даже этого не можешь. — ты за словами следи, не с крестьянином говоришь! — в темноте показалось, что щеки заалели от гнева, а глаза стали серьёзнее и немного влажнее. — уже без разницы, каков твой статус. Сейчас я главный, а ты исполняешь мои приказы. Но ты даже этого не можешь. Я не вижу смысла прокармливать тебя и содержать в своём доме, так что сегодня ты ночуешь на крыльце. От подобного унижения Доджер и позабыл о том, где они находились и чем занимались. Свободная рука отлично приложилась по щеке Мувэ, который, в свою очередь, не ожидая удара, и впрямь удивился. А вместе с тем, в другой ладони стало жарче: огонь наконец вспыхнул. Он горел ярче, чем в прошлые разы, и неясно: это пришло с практикой, или так повлияла провокация от лекаря? Ёр отвлёкся на угли и внимательно прицелившись, закинул в небольшую кучку йоли, столпившихся в одном месте. Да, загорелись они быстро и рассыпались в одну секунду. Другие же, увидев угрозу для жизни, скрылись кто куда. — молодец, ведьма, справился. — чернокнижник поддерживающие положил ладонь на плечо графа. — то есть, ты не собирался выставлять меня за дверь? — не собирался. Но ты меня ударил, поэтому поспишь сегодня под открытым небом. Приказ ясен? Лжец дернул плечом, спихивая с себя чужую ладонь. — ясен, как никогда, сэр. *** После необходимых махинаций, спутники, наконец, отправились в обратную дорогу. На этот раз тишина была не такой жуткой, наоборот, необходимой и блаженной. Тёплый ветер расслабил плечи, зарылся в волосы и погладил по щекам, уверяя, что все будет хорошо. И Мувэ повелся на это, сбавляя бдительность. А Доджер, воспользовавшись случаем, решил испугать вечно спокойного лекаря. Стоило ему внезапно выскочить из темноты и схватить его за плечи, как что-то полоснуло по шее. Показалось, будто Мувэ, испугавшись, случайно задел его ногтями, поцарапав. А потом стало холодно. Мысль о возможной смерти молниеносно проскочила в голове, разрядом тока ударив по осознанию происходящего. Скараманде и впрямь потерял контроль над ситуацией и от неожиданности, по привычке защитил себя кинжалом. Раньше бывали случаи нападения всякой мерзости, он просто не смог угадать, что на этот раз за спиной окажется не какая-то тварь, жаждущая его плоти. Глупость ситуации не давала думать о плохом. «Не верю, что он так глупо умрет, не может такого быть…» — мелькало в мыслях. Но как бы сильно Мувэ не надеялся, что лезвие не коснулось сонной артерии, Доджер не справился с таким большим количеством потери крови и в каком-то бешеном припадке свалился на грязную землю. — о господи. Он что, после всего того, что уже произошло, правда умер? — Скараманде наклонился к рыжей голове. Бушующая буря в чужих серых глазах утихла, и даже спокойное покачивание волн исчезло из некогда живого взгляда. Доджер иногда представлял, как он героически погибнет. Он прокрутил множество сценариев своей смерти, придумал прощальную речь, интересовался, что чувствует человек, чьё сердце перестаёт биться, будет ли ему больно, или, что будет потом. Но он не мог предположить, что старуха с косой так быстро его настигнет. Нет, он правда знал, что она приходит внезапно. Но все слишком легко кончилось. Так ведь не должно было? Каждому человеку ведь прописана судьба, верно? Или суть его существования была настолько бессмысленна? А Скараманде правда пытался почувствовать хотя бы совсем слабый пульс на запястьях или шее рыжеволосого. Его руки еще были тёплыми и это давало ложную надежду. *** Чернокнижник знал о существовании какого-то таинственного ритуала воскрешения. Но ему были неизвестны все условия проведения. В любом случае, он был решительно настроен вернуть к жизни графа. К моменту, когда он вернулся в деревню с телом Ёра, постепенно начало светлеть и местные сельчане потихоньку стали выбираться по своим делам. Оставлять Доджера одного очень не хотелось! Поэтому чернокнижнику пришлось просить помощи у Аманды, чтоб та просто присмотрела за ним, хоть тот вряд ли бы смог сбежать. Девушка с ужасом глядела на бледный лик плута, и, несмотря на абсурдность ситуации и страх, она согласилась посидеть какое-то время в чужом доме с мертвецом. Дальнейшие события не особо хорошо запечатлелись в памяти Скараманде. Все было как-то смазано, как во сне. Удивительным было то, что никаких эмоций он испытать просто не мог. Приходил следователь Станислав, задавал какие-то вопросы, на которые Мувэ отвечал уже на автомате, не отдавая отчёта тому, как резко и грубо он разговаривал. Состояние шока продержалось слишком долго, но стоило ему уйти из дома и потерять из виду Ёра, как внезапно стало совсем дурно: болела голова, ноги практически не держали, мышцы ныли, пальцы мелко подрагивали, но все это не сравниться с той болезненной пустотой в груди. — «я убил человека.» — повторялось вновь и вновь в мыслях. Понадобилось какое-то время, чтоб он смог взять себя в руки и сделать хоть что-то. На негнущихся ногах, чернокнижник двинулся к знакомому дому. Тот выделялся среди других зданий в их деревне, сразу было видно, что здесь живет какой-то гений науки и механики. Дверь была сделана из железа, на ней было несколько замков. На окнах стояли решетки, многие из них были перекрыты странным механизмом. Скараманде подозревал, что у хозяина этого дома паранойя. Лекарь постучался, ожидая, что Геральд всё-таки откроет и поговорит с ним, как коллега. В конце концов, они оба учились в одном направлении и пару раз пересекались в столице. — открывай давай, это вопрос касательно твоего заброшенного проекта. В ответ была тишина. Мувэ отчего-то знал, что ему не откроют, и уже собирался уходить. Но, после характерного щелчка, дверь перед ним открылась, и на пороге стоял его старый знакомый учёный. Он смерил подозрительным взглядом своего некогда товарища. В глазах мелькнуло узнавание, Геральд отошёл чуть в сторону, пропуская внутрь дома незваного гостя. — входи, Скараманде, нечего нам на пороге разговаривать. *** Они сидели за небольшим круглым столом. Все здесь было обустроено хорошо, почти как в столице. Вероятно, Геральд привёз какую-то мебель из города, чтоб не отвыкать от привычного комфорта. Ученый был на два года старше Скараманде. Он был похож на мертвеца, очень худой и высокий. Лицо покрывала щетина, у глаз скопились морщины, над губой росли шикарные усы. На левой щеке был шрам, рассекающий большую часть лица. Глаза алхимика оставались все такими же честными и справедливыми, но с годами там появилась некая черта беспокойства. — уж сколько лет прошло с выпуска… — первым начал Геральд диалог. — ты сказал, что пришёл по поводу моего проекта… которого из? — ах, да, тут такое дело… помнишь, ты когда-то занимался исследованиями человеческих возможностей? Как думаешь, чисто теоретически, можно ли воскресить человека? — ты же знаешь, что я почти сразу прервал проект после первой попытки проведения эксперимента. — взгляд алхимика стал тяжелее. — этот случай завершил мою карьеру медика. — да, помню, ты рассказывал… но, быть может, ты знаешь, к кому я бы мог обратиться? Из другой комнаты вышел знакомый силуэт. Удивлённый кузнец Рудольф, немного смущенный и напуганный, остановился в коридоре, не ожидая увидеть гостей. — Скараманде? Какими судьбами? Лекарь сам замер, ощущая, будто лезет не в своё дело. — кхм, прошу прощения, не знал, что здесь есть кто-то ещё. — чернокнижник мысленно додумал: — «тем более ты, Рудольф…хотя учитывая, как здесь все обустроил Геральд, стоило бы догадаться, что ты здесь замешан». — я здесь по одному вопросу к Геральду. Алхимик вмиг ссутулился и сжался. — да, мы сейчас все решим и он пойдёт. Я не рассказывал? Мы с Скараманде вместе учились. — вот как. — хмыкнул механик и, пожелав товарищам удачи, скрылся в дверях. Алхимик снова обратился к Мувэ, сделав вид, будто ничего не было. — как - не знаю точно, но я уверен, что воскресить человека - реально. Ещё я слышал, что нельзя воскресить одного и того же дважды. — Геральд задумчиво почесал подбородок. В воспоминаниях о былых годах осталось много проведённых часов в городской библиотеке и в своей закрытой лаборатории. — да, припоминаю я что-то такое… — ты даже ничего не спросишь? — лекарь удивился, как легко воспринял его старый знакомый такую новость, не допрашивая, для чего ему такие знания. — ты умный человек, Скараманде, я не сомневаюсь в тебе. Ты никогда бы не стал делать такие серьёзные вещи без весомого на то повода. — алхимик встал из-за стола, опираясь руками о деревянную поверхность. — а знаешь что? Я помогу, я знаю, что мысленно очень близок к разгадке, но мне нужно время, чтоб понять, как практично это сделать, понимаешь? — конечно, как скажешь. — Мувэ тоже поднялся, готовый уходить из чужого дома. — ты знаешь где меня искать, я буду ждать. — у меня пока есть только одна мысль: сходи к Бурханту, он даст совет. — Геральд проводил чернокнижника к дверям, напоследок пообещав как можно скорей заняться этим делом. *** — и, в общем, вот… — Скараманде сидел на узкой скамье в церкви, рядом с ним находился Бурхант, смотрящий осознанно и куда-то далеко. — я человека убил. Так погано на душе от этого… что мне делать? — ничего не делать. — регент даже не посмотрел на мужчину. — я не священник, не знаю, почему ты решил исповедаться мне, но могу сказать только одно: если он умер, значит так было угодно богу. — я не верю. — в Бога? Очень зря, он оберегает тебя. — а Доджера почему не уберёг? — Мувэ повернулся лицом к Бурханту. — потому что его нет. И ты сам, в глубине души, понимаешь это. — ты не прав, Скараманде, я верю и знаю, что бог есть, я слышу его, он приходит, когда становится совсем плохо. Может, твой граф сам нуждался в этой смерти, как и ты? Ты же хотел избавиться от него, так почему же сейчас жалеешь его? — что за бред! Я никогда не желал никому умирать! — лекарь поднялся со скамьи. — я думал ты мне совет дашь… — иди отдохни и хорошенько выспись, не убивай ещё и себя. А грех свой отмолишь и батюшка тебе поможет. Молитва всегда помогает. Без неё не работают силы и ритуалы. Лекарь вмиг оживился. — ты прав. Молитва поможет. — он поспешил покинуть церковь и направился к дому Геральда. *** К моменту, когда все было готово к проведению ритуала, ещё стояло неприветливое мрачное утро, окутанное тучами, застывшими в тишине. Скараманде так увлечённо интересовался воскрешением, что сам не замечал, как ужасно ему хотелось спать. Аманда уже ушла и оставила троих мужчин одних в доме. Все было небрежно раскидано, а на полу мелом был нарисован странный символ. Геральд зажигал оставшиеся свечи, пока Мувэ искал нужную молитву. На старых страницах было тяжело разобрать корявый латинский почерк. В каких-то местах страницы и вовсе обрывались. — не получится. — вдруг раздался голос лекаря. — даже если…что-то пойдёт не так, — Геральд зажег ещё одну свечу, — я помогу тебе спрятать тело. Чернокнижник не мог смотреть на лицо Доджера, но он представил, как бы тот забавно злился, услышав б он эту фразу от учёного. Скараманде был уверен, что плут бы не потерпел унижения, и, возможно, прямо сейчас он сказал бы в ответ что-то грубое, стукнул б Геральда и нагло забрался бы в погреб, чтоб выпить какой-нибудь ядреный отвар. После чего, возможно, снова бы умер. Но образ Доджера всегда казался ему бессмертным. Такие как он - не умирают. — ты же бог… — говорил лекарь, не отводя глаз от строк. — прости, я не услышал, ты сказал что-то? — возник алхимик, который уже все расставил по местам. — ничего, нет. Давай начнём. Можешь перенести тело вот сюда? — чернокнижник указал носочком в середину мелового рисунка. По его краям стояли свечи, а вокруг был разлит отвар из дайнёки. — я не могу… — механик отнесся к просьбе с пониманием. Он бережно подхватил мертвеца и переложил его в указанное место. Рыжие кудри живописно рассыпались по деревянной поверхности. Лекарь вдруг обратил внимание на положение тела. Было крайне странно видеть, как безжизненно выглядел Ёр, грудь не вздымалась, он пока что ещё не был жив. — нужна жертва. — напомнил алхимик. — я успею сбегать за каким-то зверьем. — нет, стой, не надо, я сам. — Мувэ достал свой кинжал из пояса. Лезвие привычно легло на ладонь. — так быстрее. — успокаивал он кого-то, то ли Геральда, то ли себя. Вторая рука резко дёрнулась, за оружием потянулась длинная полоса. Из ладони спешно потекла кровь, Скараманде подставил чашу, чтоб жидкость лилась туда. Он сжал руку в кулак. По коже ползла горячая жидкость, он снова ощутил, как жертвует ее на чудеса. Как и обещал, алхимик покинул дом Скараманде перед проведением ритуала. Приятно, что на такую просьбу, учёный просто молча согласился. Для Мувэ воскрешение человека, которого сам и убил, было слишком интимным и волнительным событием, которое жутко делить с кем-то ещё. Лекарь встал на колени. В одной руке Скараманде был зажат крест, в другой молитвенник. Он прижал крест к своей груди. С его губ сошёл неуверенный шёпот молитвы на латыни, после чего ему сразу же показалось, что свечи загорелись ещё ярче. Буквы перед глазами превратились в неразборчивые полосы, плывущие по старым страницам. Мувэ не понимал, читал ли он дальше по памяти, на автомате, или уже просто сошёл с ума. Молитвенник выпал из ослабевшей руки, но он продолжал говорить. Голос охрип и был чуть громче, чем изначально. Последние строки зазвучали на одном дыхании. Как бы сильно не хотелось, в сознании лекарь не смог продержаться и также безжизненно свалился рядом с плутом. Он даже не успел убедиться в том, что ритуал прошёл успешно. Последнее, о чем подумал Мувэ, было: «зря я выгнал Геральда».