Часть 9

Их первая близость случилась не внезапно. Она зрела в каждом прикосновении, в каждом украдкой брошенном взгляде, в тишине, которая была комфортнее любых слов. Это произошло в комнате 1x1x1x1, в один из тех вечеров, когда за окном шел мягкий, обволакивающий дождь, и мир сузился до размеров его спальни. Они лежали рядом на широкой кровати, и Джон перебирал пальцами выпуклые, каменные мускулы на руке 1x1x1x1. —Ты не боишься? — вдруг тихо спросил 1x1x1x1, глядя в потолок. Его голос был непривычно уязвимым. — Меня. Моей силы. Я... я могу сделать тебе больно, даже не желая этого. Джон поднял на него свои большие, ясные глаза. —Я боюсь только одного — что ты перестанешь ко мне прикасаться, — прошептал он в ответ. Эти слова стали разрешением. Магическим заклинанием, развеявшим последние сомнения. 1x1x1x1 перевернулся на бок, чтобы лицом к лицу с Джоном. Он медленно, давая тому время отстраниться, протянул руку и коснулся его щеки. Пальцы, способные крушить кирпичи, теперь дрожали, скользя по нежной, светло-желтой коже. Он наклонился и поцеловал его. Это был долгий, глубокий поцелуй, в котором было все — и обещание, и вопрос, и безграничное доверие. Одежда упала на пол бесшумными шелковыми облаками. И вот они оказались обнаженными друг перед другом во всей своей уязвимости. Джон был хрупким и прекрасным, как древняя фарфоровая статуэтка. Его тело, несмотря на юность, уже имело мягкие, округлые формы омеги — узкая талия, нежные бедра, упругая грудь 3 размера. 1x1x1x1 же был его полной противоположностью — могучий, рельефный, кожа цвета ночи, на которой проступал каждый бугорок напряженного мускула. Его пресс был твердым, как стиснутые кулаки. Он покрывал его собой, как щитом, но между их телами оставалась воздушная прослойка. Он боялся придавить его. —Скажи, если я сделаю больно, — прошептал он ему в губы, и его дыхание было горячим и прерывистым. — Останови меня в любой момент. — Я не остановлю, — так же тихо ответил Джон, обвивая его шею руками и притягивая ближе. — Я тебе доверяю. И это доверие стало для 1x1x1x1 самым сильным афродизиаком. Каждое его движение было выверено, продумано, подчинено одной цели — дарить удовольствие, а не боль. Его прикосновения были бесконечно медленными и нежными. Он исследовал каждую клеточку его тела, как драгоценность — целовал его закрытые веки, впадинку у ключицы, дрожащие колени. Он шептал ему на ухо слова, которые никогда и никому не говорил — «красивый», «нежный», «мой». Когда они стали одним целым, Джон вскрикнул — не от боли, а от переполнявших его чувств. Это было странное, новое, захватывающее ощущение полного слияния. 1x1x1x1 замер, давая ему привыкнуть, считывая малейшие изменения в его дыхании, в биении сердца, которое он чувствовал под своей ладонью. — Все хорошо? — его голос был хриплым от сдерживаемого напряжения. — Лучше, чем хорошо, — выдохнул Джон, и в его глазах стояли слезы счастья. И тогда 1x1x1x1 начал двигаться. Это был не яростный натиск, а медленный, гипнотический ритм. Ритм, который они находили вместе. Он смотрел в глаза Джона и видел в них отражение всего своего существа — не монстра, не чудовища, а любящего человека. В этот момент он чувствовал себя не разрушителем, а творцом. Творцом их общего блаженства. Это длилось вечность. Они не спешили, открывая друг в друге новые грани страсти и нежности. Джон тихо сладко постанывал, а 1x1x1x1 возбуждаясь продолжал двигаться. Когда 1x1x1x1 кончил в Джона Доу, Джон громко слегка прерывесто простонал. Чуть позже 1x1x1x1 выйдя из Джона упал на кровать рядом, как вдруг Джон Доу прошептал слегка дрожа: - м-может ещё.. к-куни сделаешь?... 1x1x1x1 же слегка запыхавшись ухмыльнулся и навис над Джоном и, раздвинул его дрожащие ножки и наклонился и начал делать куни Джону. Через 10 минут Джон Доу кончил простонав Они лежали, сплетясь конечностями, слушая, как бьются их сердца, постепенно успокаиваясь. Дождь за окном усиливался, но в комнате было тихо и безопасно. — Я люблю тебя, — прошептал 1x1x1x1, целуя его влажные от слез волосы. —Я знаю, — улыбнулся Джон, прижимаясь к его груди. — Я тоже. Они заснули так, не размыкая объятий. Впервые за долгие годы сон 1x1x1x1 был безмятежным и без сновидений. Он нашел свой покой. Им оказался этот хрупкий, вечно четырнадцатилетний мальчик в его объятиях.