Глава Г. «Нощнꙑя мороки»

      Тьма.       Мрак.       Мгла.       Оковы щелкнули на кистях слабых рук.       Спертый воздух заточения проникал в легкие, насильно сжимая их.       Невообразимый страх крепко сковывал нутро, высекая на нем буквы из своей уничтожающей азбуки.       Перед глазами снова вставала та ужасная картина, которую она могла наблюдать вчерашним днем.       Витязи Добрыня и Бажен.       Я хорошо их запомнила в миг расправы князя.       Помнила жутчайшие предсмертные крики обоих.       Помнила, как рус рассек Добрыне лицо на три части, как выколол глаза, как поток кровавой массы, в которую превратился пробитый шпорой княжеского сапога мозг, струился из его расколотого черепа.       Помнила, как обезобразилась плоть Бажена, и с каким невозмутимым хладнокровием мой пленитель покарал витязя.       Но однако все это меркло на фоне вчерашнего бесчестия. Никогда не забуду те страдания, то унижение, и ту боль, которые мне суждено было пережить тогда.       И надежды увидеть хоть что-нибудь хорошее в грезах, снах и мечтах рассыпались как соль из разбитой об пол тары.       А вдруг он захочет меня оплодотворить? Что мешает состоятельному русичу заделать своим семенем себе ребенка от экзотической наложницы? Тем более когда для осуществления нечто подобного у него нет никакой, ни единой преграды!       Может быть, покончить жизнь самоубийством, раз ничего другого не остается?       Но что мне мешает?       Почему я продолжаю так настойчиво цепляться за свою, казалось бы, ставшую в одночасье ничтожной жизнь?       Ответы на эти вопросы еще предстоит выяснить…