Глава О. «Нѣт путі назадъ!»

      Минуло больше месяца. Наступил решающий день…       Остафий и Лобыня переговорили, и последний, как ни странно, согласился. Чуть позже тот пообщался с отцом, Гориславом. И даже главный дружинник решил пойти на такой опасный шаг, как убийство князя. Так же он узнал от сына о достоверных обстоятельствах кончины Всеславура, так как был в полнейшем неведении относительно подлого и бесчеловечного сговора Радислава с Усыней и Рогволодом. Тем более новоиспеченный князь никогда не доверял Гориславу и ни разу не посвящал того в свои планы.       Самый настоящий бунт, чистой воды самоубийство! Но этими словами я разбудила искру, которая с каждым днем правления Радислава разгоралась, готовясь со дня на день перерасти в истинное пламя. Русичи недоумевали, почему такая сумасшедшая задумка пришла в голову именно бабе, чей, по их меркам, образ мышления был весьма недалеким. Они не оценили женское коварство, на что я могу быть способна! Именно женщина пойдет против устоявшегося мужского государства в Заполье. Именно женщина собирается расправиться с власть предержащими так, как когда-то расправилась княгиня Ольга с древлянами…       По предполагаемой наметке в условленный миг я должна была уединиться с Радиславом дабы ублажить его. Тогда же я должна совершить его убийство, после чего на крики должны сбежаться его верные псы — Рогволод и Усыня. А уже их должны задержать дружинники и предать самосуду без лишних любопытных глаз и народных ушей.       Манок сработал весьма неплохо. В прохладный осенний день Радислав потребовал к себе мне. Сопровождаемая Остафием, я дошла до его покоев в княжеском тереме. У дверей Остафий пожелал мне удачи, похлопал по плечу и ушел. Войдя в княжьи покои, я увидела Ратомира, возлежащего на алькове, возле которого стояли Рогволод и Усыня. — Оставьте нас, — с нарочитым умиротворением проронил князь. — Уходите прочь, брысь…       Усыня и Рогволод подобострастно кивнули, раболепски поклонились и, окинув меня презрительными косыми взглядами, удалились восвояси, ни слова не проронив.       Не желая быть вновь опозоренной, я со всех ног кинулась к столу, выхватила лежащий на нем меч из залоченных ножен, но он оказался необычайно тяжелым, поэтому я выронила его на пол и едва попыталась поднять, как перед ней на ногах уже стоял сам Радислав. — Ни шагу вперед либо назад! — грозно предупредил он. — Ишь, чего удумала! Да я, таких, как ты буду только насиловать и убивать! Возжелала меня жизни лишить?! Того, кто тебе дал кров и процветание?! Неблагодарная скотина! У меня в самом сердце полыхает огонь аки пламя в печи, что никому вовек не потушить! Тьфу!..       Воспользовавшись замешательство князя, который собирался плюнуть мне в чело, я со всей ненавистью и злобой, на которую только была способна, отрубила Радиславу его паскудную голову. Он упал, несколько раз дернувшись, а из разрубленный выи обильно потекла кровь. Окровавленная голова откатилась к стене. — Усыня! Рогволод! — радостно завопила я во всё горло. — Где вы, подонки?! Выходите, мерзавцы! Ваш дражайший князь помер, а вы ухом не ведете, псины окаянные!       Долго ждать не пришлось — двери в княжьи покои распахнулись, и верные опричники влетели туда.       Их глазам открылась кровавое зрелище.       Рогволод и Усыня вплотную приблизились к телу Радислава, лежащего возле алькова, и оглядели мертвеца. — Все-таки издох, — спокойно проговорил Усыня. — Да плевать уже на князя, теперь его более никто не выручит! — оборвал его Рогволод нетерпеливо. — Давай лучше займемся басурманкою!..       Не успел он договорить, как покои наполнились дружинниками. Они тут же принялись окружать прислужников Радислава и половчанку в «кольцо». — Ба, Горислав! Не ожидали тебя здесь увидеть! — удивились душегубы. — Заткнитесь, псы окаянные! Я исполняю повеленье заполецкого князя Святополка! — грубо рыкнул Горислав. — Ты в своем уме иль нет? — заржал Рогволод. — Тебе, дубина стоеросовая, хоть ведомо, что его загубила эта басурманка? — рявкнул Усыня. — Известно, мне Лобыня все рассказал, — ответил Горислав, — и про ваш заговор с Радиславом, и про убийство Марфы Заполецкой и малолетнего Мстислава Ратмировича, и про гибель Всеславура Стальевича. Хотели меня обвести вокруг перста — поздравляю, не вышло! Он все это от Фариды прознал! Если б не она, все бы Заполье Радислав под себя прогнул! — Кому ты служишь? — бешено прокричал Усыня. — Князю Заполья, — был ему ответ. — Так подчиняйся воле князя Заполья! — в ярости заорал Рогволод. — Радислав Ратмирович мертв, — проговорил Лобыня. — По местным законам отныне единая власть в Заполье принадлежит Святополку Заполецкому, кто засим является ее единственным законным источником! — вторил ему Горислав, после чего произнес: — Именем князя Заполья Святополка Заполецкого, вы — Рогволод, сын Ратибора; и Усыня, сын Аботура — приговариваетесь к смерти за неподчинение высочайшей княжьей воли, что расценивается как покушение на княжеской неприкосновенность и равносильно предательской измене! — Казнить их! — напоследок отдал приказ его сын.       Рогволод и Усыня отпустили меня. Первый пробился сквозь заслон дружинников, а последнего Лобыня повалил на землю и принялся колотить обухом бердыша. — Предоставьте его мне! — приказал Горислав.       Он подскочил к Рогволоду, который хотел по козырьку сбежать через окно на крышу, и принялся рубиться с ним серпом против вооруженного бердышом. Я с улыбкой наблюдала за этой бойней двух былых прислужников покойного Ратмира. Перед тем, как Рогволод сбил с Горислава шлем, тот успел обезоружить и склонить на колени, посадив на пол без всякого лишнего кровопролития и без того залитых кровью покоях. Я впервые увидала это изуродованное глубокими шрамами лицо, полное прожилок, с налитыми кровью глазами и выцветшей лысиной и поняла, отчего тот носит забрало.       В это мгновение в комнату зашел Остафий. — Все хорошо, Фарида? — вопросил он.       Я кивнула ему, и Остафий дал отмашку дружинникам привести заочно вынесенный приговор в исполнение. Горислав и Лобыня молниеносно закололи Рогволода и Усыню остроконечными ножами с заточенными лезвиями. — Гойда, братцы мои по оружию! — воодушевлённо прокричал Остафий. — Айда к нашему новому князю!       Толпа направилась в покои посадника Святополка, которому в одночасье присягнули на верность не только дружина, но и войско. Тот находился в состоянии послеобеденной дремы и весьма испугался спросонок, когда увидел вошедшую в его покои орду русичей. — Славься, княже, Святополк Заполецкий! — поклонился Святополку Остафий. — Славься, княже, Святополк Заполецкий! — поклонился Святополку Горислав. — Славься, княже, Святополк Заполецкий! — поклонился Святополку Лобыня. — Славься, княже, Святополк Заполецкий! — поклонилась Святополку я. — Славься, княже, Святополк Заполецкий! — поклонились Святополку дружинники.       Его вывели на волю. На главной площади уже собрался народ, вдохновленный войском. Тогда же большая ложь жестокосердного спесивца Радислава и его приближенных вскрылась, ибо тайное становится явным. Хоронить убиенного князя рядом с его ближайшими родичами отказались на всеобщем вече, и по итогу его труп и тела двух верных слуг были прилюдно сожжены там же, на площади, под улюлюкающие возгласы и народные одобрения посадского люда, уставшего жить в бесправной кабале у всевластного самодура с полноправным арканом на шеях похуже, чем от татей лихоимцев.       Святополк стал правителем Заполецкого княжества. Остафию Всеславуровичу был пожалован чин ратного воеводы заместо паршивого изменника Рогволода. Горислав и Лобыня Гориславич так и остались военачальниками дружины.       И теперь народ во всеуслышание мог провозгласить: — Славься, княже, Святополк Заполецкий!       И эти вести быстро разлетелись в течение дня по всему Заполью.

* * *

      Я, Остафий, Людмила и Рогнеда отправились в княжескую рощицу. Возле поросших одуванчиками могилок с памятными камнями, на которых были высечены имена:

РАТМІР ЗАПОЛѢЦКІЇ

МАРФА ЗАПОЛѢЦКАЯ

ЯРОПОЛК РАТМІРОВИЧ

ПЕРѢСВѢТ РАТМІРОВИЧ

МСТІСЛАВ РАТМІРОВИЧ

мы оглядели изваяния Перуна, Велеса, Даждьбога, Стрибога и Мокоши. — Ну вот, девоньки, в свой час всякая тварь выходит на свет, — таинственно молвила я. — Вот и мне пришла пора себя раскрыть. Я — та самая Фарида! — Фарида? — скривилась от удивления Люда. — Неужели это ты? — еще больше, чем сестра, изумилась Гнеда. — Ранее я была известна миру под таким именем, — ответила я, — но теперь имя мне — Всеслава! Я взяла его в честь храбрейшего из русичей — Всеславура, сына Сталия! Поверьте, он многое для меня значил!.. Нам надо возрождать Заполецкое княжество, Остафий! Из Святополка получился неплохой правитель, а народ ему крепко доверяет! Мне кажется, надо собирать войско против татар! Они, гады, давно зубы точат на эти славные земли! Не дадим им прогнуть нас под себя! Хотя впрочем это на волю Перуна. А дальше уже как карта ляжет…