Радужный мост

      Джисон не был бы хорошим редактором, перечитавшим за всю свою жизнь огромное количество книг, описывающих настолько разные миры, если бы не его природное любопытство. Именно оно всё же вынудило его выйти из дома в этот час и отправиться на «Радужный» мост.       Странное место для встречи, ведь в ноябре фонтан не работает, а от реки веет холодом и сыростью.       Пока ехал, Джисон вспомнил, как они вдвоем с Хаюн ходили туда месяц назад, перед самым закрытием. Хаюн восторженно любовалась переливающимися красками, а он — не сводил восхищённого взгляда с неё. В тот момент ему хотелось иметь под рукой карандаш и скетчбук, чтобы хотя бы сделать набросок её портрета. Того, как ветер играл в волосах и спутывал локоны, а она, мило пыхтя и высовывая кончик языка, убирала прядки пальцами за ухо, но они снова лезли в глаза и рот.       Он подошёл сзади и просто стал держать ей волосы своими большими ладонями, как ободком, а она засмеялась.       — Погоди, у меня, кажется, есть что-то, чтобы собрать их, — сказала Хаюн и забрала у Джисона свою сумку, которую он любезно таскал весь вечер.       Она протянула кирпичного цвета крабик, которым он собрал передние прядки на затылке, получив благодарную улыбку в оплату за парикмахерские услуги.       А теперь, добравшись до того самого места, Джисон стоял в полном одиночестве. На экране телефона высветилось 00:00, но всё вокруг как было пустынным, так и осталось.       — Джисон? — услышал он любимый голос. — Что ты здесь делаешь?       Он оглянулся. Хаюн стояла, зябко кутаясь в пальто, уткнувшись носом в шарф. Волосы развевались на ветру. «Опять она без шапки», — ворчливо пронеслось в голове Джисона.       — Это ты оставил записку в моей куртке?       Она подошла ближе, а он не мог вдохнуть от возмущения.       — То есть ты пришла сюда, ночью, непонятно к кому, потому что нашла какую-то записку? — наконец выдал Джисон, поражённый её легкомыслием. — А если бы здесь был не я? А если бы это была чья-то злая шутка? С тобой могло случиться что угодно! Ты понимаешь?       Он и сам не понял, как перешёл на крик. Он так испугался от тех картин, которые нарисовались в голове о том, что с ней могло произойти.       — Ты кричишь, — почти плача сказала Хаюн. — Не кричи на меня.       — Я не кричу. Я громко возмущаюсь, Хаюн, — он всё ещё кипел от злости, но говорил уже тише. — Как можно быть такой?       — Какой? Глупой? Безответственной? Говори! Что молчишь?       Но Джисон уже не хотел ничего говорить. Было всего одно желание — схватить, утащить и залюбить. До утра. И он поддался этому. Положил свои холодные ладони на её щеки и впился поцелуем в давно желанные губы. Хаюн ответила на его напор почти сразу. Джисон не мог остановиться, словно пытался впитать в себя всю её, чтобы всегда была с ним. Неистово, безумно, сладко... Казалось, что никогда и никого он так не целовал, никогда не получал такого чувства эйфории. Хотелось взмыть ввысь, а ещё лучше — приземлиться на мягкой постели... Как в ту ночь, которую она забыла...