Часть 1

— Сегодня не смогу побыть у тебя долго, мам, – говорю со вздохом, поправляя в вазе свежий букет из бледно-розовых пионов. – Отец велел быть дома к обеду, а уже одиннадцатый час. Сказал, что приедут важные гости и я должна выступить в роли хозяйки. Папа меня порой просто поражает: ну представь, какая из меня хозяйка? Закончив с букетом, усаживаюсь на стул и пододвигаю его к медицинской кровати, на которой умиротворённо спит мама. Девять месяцев назад она попала в страшную автомобильную аварию: врачи двое суток боролись за её жизнь. Вопреки прогнозам мама не умерла, но её организм среагировал на боль глубокой комой, из которой она до сих пор так и не вышла. Каждый раз, когда я прихожу сюда, моё сердце разрывается от боли, но я рада, что мама здесь. Это место совсем не похоже на больницу. Здесь уютно и чисто. Мне хочется думать, что маме здесь хорошо. Никто не даёт нам никаких прогнозов относительно её возвращения к нормальной жизнедеятельности, особенно благоприятных. Но за эти тяжёлые месяцы, полные отчаяния, надежды, обиды на судьбу, я сотни раз проштудировала все книги, чтобы убедиться – чудеса крайне редки, но они случаются, поэтому я не прекращаю верить, что рано или поздно мама к нам вернётся. Папа тоже верит, я знаю, просто каждый из нас переживает случившееся по-своему. Он с головой ушёл в работу и крайне редко использует свободное время, что прийти в больницу, я же стараюсь делать это так часто, как позволяет мне плотное расписание в университете и работа. Отца я не виню, мама–любовь всей его жизни, и ему, конечно, сложно видеть некогда цветущую и жизнерадостную женщину в том печальном состоянии, в котором она оказалась. Но всё же, если я буду честна перед собой, признаюсь, что было бы хорошо, если бы он навещал её чуточку чаще. Уважаемые специалисты, светила медицины, говорят, что больным в коме на пользу посещения близких, но и для меня они – своего рода терапия. За эти месяцы я привыкла рассказывать маме обо всё, что происходит в моей жизни, не утаивая даже личных деталей – так я чувствую, что наша с ней связь, несмотря ни на что, не слабеет, а только крепнет. — Знаешь, мам, я недавно попала в ДТП, – говорю я, мягко сжимая её холодные пальцы. – Ничего серьёзного, не волнуйся, пара царапин на бампере, просто я очень сильно испугалась. В прошлый раз не стала говорить об этом, но потом решила, что будет несправедливо скрыть от тебя это происшествие. Машина передо мной резко затормозила на светофоре, а я не успела среагировать. Обычно я аккуратна на дороге, ты же знаешь, но тут сама не понимаю, что произошло. Бережно опустив ладонь мамы на покрывало, я встаю со стула и начинаю расхаживать по палате из стороны в сторону. — Видела бы ты парня, в которого я врезалась, – такой хам! Из тех, кто считает себя центром вселенной и постоянно раздаёт приказы, – продолжаю я свой рассказ. – Я была настолько шокирована аварией, что даже не сразу среагировала на его возмутительное поведение. А потом было поздно – он меня оставил посреди дороги и уехал. Представляешь? Невольно воскрешаю в памяти образ незнакомца на Мерсе и ощущаю, как спина покрывается мурашами. Поразительно, столько дней прошло, а я всё никак не могу перестать столь остро реагировать на воспоминания о н нём! И ничего в нём на первый взгляд такого особенного нет – красивый, но я и раньше видела красивых мужчин, не зря же почти два года работать моделью, харизматичный, но и этого в окружении отца, занимающего пост замминистра энергетики, предостаточно, наглый, но и за границей, где я провела школьные годы, я встречала типов и похуже. И всё же никогда ещё ни один человек не воздействовал на меня таким образом, что я начинала вести себя как глупая курица. Даже Костя Фролов, а в него я, между прочим, безответно влюблена уже много лет. Сейчас наметилась тенденция, что Костя ответит мне взаимностью, но даже это не будоражит меня так, как тяжёлый взгляд незнакомца, то и дело всплывающий из недр памяти. — Просто хотела, чтобы ты знала, мам. Отцу я говорить не стала – он и так с трудом пережил моё желание сесть за руль, после того что случилось. А от тебя у меня секретов нет, – с тихим вздохом бросаю взгляд на медицинскую койку. Если бы не приборы, контролирующие состояние мамы, и тонкие трубки с капельницами и зондами, можно было бы подумать, что она просто отдыхает. Если бы только… — Здравствуйте, Мария Владиславовна, – в палату с дежурной улыбкой заходит медсестра. — Здравствуйте, – в знак приветствия я киваю и тоже улыбаюсь. — Я быстрое, мешать вам не буду, – говорит она, с профессиональной сноровкой меняя пакеты на стойке для капельниц.