Часть 6

До кабинета мы с Пчёлкиным передвигаемся в абсолютной тишине. Никаких любезностей и пустой болтовни – мы оба знаем, почему я пришла. От напряжения у меня стучит в висках, а искушение повернуться и уйти отсюда столь сильно, что на миг я даже замедляю шаг. Эта демонстрация слабости не остаётся незамеченной моим спутником – он бросает на меня внимательный взгляд, но предпочитает воздержаться от каких-либо комментариев. Рукав его пиджака случайно задевает мою руку – тело тут же откликается на этот мимолётный контакт нервной дрожью, вынуждая меня инстинктивно отступить. Да что же это со мной творится? — Садись, – небрежным жестом Виктор указывает на стул. – Чай? Кофе? — Нет, спасибо. По возможности мне хочется свести пребывание в этом кабинете наедине с этим человеком к минимуму, поэтому я отказываюсь от напитков, рассчитывая сразу перейти к делу. Он приподнимает бровь, не сводя с меня внимательного взгляда. — Я всё же рекомендую тебе выпить кофе, – говорит он мягко. – Глядя на тебя, можно подумать, что ты не спала. Всё это время я отчаянно пытаюсь сохранить невозмутимость, но после его слов заливаюсь краской. О господи, почему только я примчалась сюда, не спрятав следы бессонной ночи? Макияж способен творить чудеса, мне ли не знать. — Присаживайся, – вновь говорит он. — Я лучше постою. Он равнодушно пожимает плечами. Сложив руки на груди, подходит к столу и небрежно опирается на его край. — Итак, о чём ты хотела поговорить? Его голос звучит ровно и спокойно. В отличие от меня, он расслаблен и явно не нервничает. — Я хотела поговорить о сделке. — Продолжай, – просит он, когда я смущённо замолкаю. — Я не уверена, что ты знаешь об условии, которое поставил отец, – говорю я, ощущая, как пылают щёки. — Ты имеешь в виду брак? Значит, он в курсе. Судорожно киваю. — Я думаю, нам не стоит обращать внимание на это. Это же… — Боюсь, это невозможно, – голос, бесцеремонно прерывающий моё бормотание, похож на бархат, но в глазах Пчёлкина переливается сталь. – Это неотъемлемая часть сделки. Подавив приступ отчаяния, делаю ещё одну попытку спасти ситуацию. — Ты можешь сказать, что не хочешь жениться, – помимо моей воли в голосе звучат просительные нотки. В ожидании его ответа моё сердце колотиться как сумасшедшее. — Я дал слово Белову. Я кривлю лицо. — Вряд ли это будет впервые, когда ты его нарушишь. — Для той, кто меня совсем не знает, ты делаешь поразительные заключения, – его голос опасно тих, и мне с трудом удаётся подавить дрожь. – Если тебе не по душе идея замужества, ты можешь отказаться. Но тогда сделка на состоится. От напряжения у меня стучит в висках. Больше всего мне хочется повернуться и уйти из этого кабинета, но перед глазами становится образ мамы, которая сейчас как никогда нуждается в моей помощи. — Я не могу, – в моих словах звучат нотки отчаяния. — Значит, деньги для тебя важнее собственной свободы? – спрашивает он, неверно толкуя мои слова. В его тоне сквозит неприкрытый цинизм, и моя кожа на руках вдруг покрывается мурашками. — Приходить сюда было ошибкой, – я встаю со стула. — Напротив, я рад, что ты зашла. Он берёт со стола бумажку и что-то пишет на ней. Потом подаёт мне. — Время и место. Думаю, без пышной свадьбы мы обойдёмся. Или ты хочешь белое платье и пятьсот гостей? Я пробегаюсь глазами по листку, на котором стоит дата и адрес ЗАГСа. — Через неделю? – задыхаюсь от возмущения. Он пожимает плечами. — Не вижу смысла откладывать. Мне нужно уехать на месяц или два. — Ты женишься на мне и уедешь? — А ты бы предпочла, чтобы я остался и согревал тебя холодными ночами? – тянет он насмешливо. На минуту я представляю его рядом с собой в постели. Внутренности опаляет горячее пламя, к щекам приливает кровь. — Спать с тобой я никогда не буду, даже если на бумаге стану твоей женой, – отрезаю я. — Ты понятия не имеешь, от чего отказываешься, – его откровенно забавляет разговор. – Рискну предположить, что скоро ты сама будешь просить меня заняться с тобой сексом. — Ты мне абсолютно неинтересен! – От возмущения я задыхаюсь. – Этот брак – лишь жалкая пародия на отношения. — Это бизнес, Маш, – говорит он жестоко. – Относись к нему так, и сразу станет легче. Я качаю головой. Он всерьёз думает, что я могу? Этот чужой человек, который вскоре должен стать моим мужем, живёт совершенно в другом мире – том, где правят деньги и власть. Я никогда не пойму его, так же как и он не поймёт меня. — Неужели у тебя такой недостаток в поклонницах, что тебе приходится жениться на девушке, которая тебя не хочет? – спрашиваю я, надеясь побольнее уколоть его. Его ответная циничная усмешка приводит меня в бешенство. — Могу тебя заверить, этого недостатка у меня нет. Но всему есть своя цена. Без твоего участия сделка не состоится – это цена. Ты можешь заплатить её или нет. Кровь ударяет мне в голову, и на мгновение мне кажется, что комната качается из стороны в сторону. Мне хочется присесть, но я чувствую, что Пчёлкин расценит это как проявление слабости, а я не желаю доставлять ему такого удовольствия. — Так что, Маш? – он смотрит на меня тяжело и пытливо. – Брак со мной или кредиторы отца? — Ты мне противен, – ледяным тоном отвечаю я, ощущая, что меня охватывает чувство полневшей беспомощности. Что-то первобытное мелькает в его глазах, но тут же исчезает. Он улыбается одним уголком губ, словно отдавая должное моей смелости. Или глупости. — Не я придумал это условие, – напоминает он. – Но, взвесив всё, я с ним согласился. Ты можешь сделать то же самое. Это не мелодрама, и ты не бесправная героиня – никто не заставляет тебя, Маша. Уж точно не я. Ты взрослый человек и, как мне кажется, в состоянии принимать решения. Что касается всего остального, повторяю, ты меня не знаешь. — Того, что я знаю, достаточно, чтобы сделать выводы. Если ты думаешь, что я с радостью выйду за тебя замуж, – ты глубоко ошибаешься. — Мне не нужна твоя радость. Достаточно твоего согласия и подчинения. — Подчинения? – взрываюсь я. Его слова, то, как он их подбирает, молниеносно подогревают во мне злость и вызывают внутренний протест. – Я не собираюсь подчиняться. — Какое у тебя живое воображение, – он вновь смеётся надо мной. – Не воспринимай эту фразу так буквально. Пойми, в отношениях есть два типа людей: те, кто управляет, и те, кто подчиняется, – в этом нет ничего нового, это старо как мир. Так вот, ты не управляешь, Мария. — Но и подчиняться тебе я не буду! – возражаю я предательски севшим голосом, собирая крупицы достоинства. — Поживём – увидим, – говорит он задумчиво.